Проклятие для бескрылой ведьмы

Письмо я Ринке дописала и отправила, уже не особо задумываясь о смысле. В висках стучала кровь, а всё внимание было приковано к собственной руке, чтобы та не нарисовала еще чего-нибудь. Возвращаясь в свою комнату, я чувствовала себя странно. Вроде бы, не сделала ничего предосудительного, а ощущение было такое, словно стянула отрез ткани на базаре и теперь улепётываю изо всех сил, пока хозяин не заметил. Вот чем обернулось общение с Инем. У дверей комнаты меня поджидал сюрприз в лице Дагмары — студентки-дипломницы пани Криштины. — Ahojte, панна Мёдвиг, — сухо поприветствовала она меня. — У меня сообщение для вас. Я почувствовала себя так, словно только что умылась холодной водой. — Ahojte, — сдержанно отозвалась я. — Что за послание, от кого? — От госпожи директора, — ни один мускул не дрогнул на лице Дагмары при упоминании имени моей мамы. Ни единого намёка на наше родство в голосе. — Она просит вас зайти к ней в течение получаса. По её словам, для важного разговора. Совы-сычи! Второй важный разговор с мамой за день. А ведь ещё только утро! Сердце начало трепыхаться где-то в районе пяток. А если моё письмо Ринке перехвачено, и мне предстоит выслушать лекцию о вреде общения со всякими подозрительными личностями вроде Иня? — Что за разговор? — бесстрастно поинтересовалась я, стараясь не выдать своего волнения. Дагмара пожала плечами: — Не имею понятия. Но советую поторопиться, не нужно заставлять госпожу директора ждать. «Чего? — её тон неприятно удивил меня, — я не ослышалась? Этот нахальный совёнок мне ещё и указывает?» Дагмара спокойно смотрела на меня. Её лицо ничего не выражало, но в глубине глаз мне померещилась неприязнь. — Я учту это. Благодарю за новость, панна, — с достоинством ответила я. — Если это всё, то позвольте откланяться. Мне нужно привести себя в порядок. Дагмара молча кивнула и удалилась. Я смотрела ей вслед, пока она не скрылась на лестнице. Надо будет при случае разузнать у пани Криштины побольше об её дипломнице. *** Я постучала и, дождавшись степенного маминого «Войдите», зашла в кабинет. Белая Сова сидела, чуть склонив голову и перебирая какие-то бумаги. Она вновь выглядела безупречно: идеальная причёска, безукоризненно отглаженное платье, агатовая камея у горла. — Ты что-то хотела, ма… — я осеклась. Из кресла, что стояло напротив директорского стола, поднялся Стефан и сдержанно кивнул мне. — Ahojte, пан Штайн, — с лёгким неудовольствием отозвалась я и перевела взгляд на маму. — Вы что-то хотели от меня, госпожа директор? Мама подняла глаза, чуть улыбнулась мне и показала на пустующее кресло рядом со Стефаном. — Присаживайся, Агнесса. Я хочу обсудить с тобой пару вопросов. Слегка недоумевая, я присела на краешек кресла. Незаметно выпрямилась и попыталась принять такую же позу, как и мама. Спина тут же заныла. — Я слушаю. — Согласно учебному плану, на каникулах предусмотрено проведение нескольких факультативов, — размеренно заговорила мама. — В частности, практикум по работе со стихиями и ещё один — по астрономии, в нашей обсерватории. Его ведёт магистр Гризер. Понимаешь, к чему я клоню? — Нет, — честно призналась я. — Намекаешь, что мне тоже не мешает попрактиковаться? Но в случае боевой магии это бессмысленно, максимум, на что хватит моих способностей — распылить комара. Мама покачала головой: — Ты почти угадала. Я хочу… нет, я предлагаю тебе принять участие в практикуме по астрономии со стороны наблюдающего преподавателя. Я непонимающе уставилась на неё, потом на всякий случай оглянулась на Штайна. Его лицо ничего не выражало. — И что это значит? — Твоей задачей будет помощь в поддержании дисциплины, — тут я нервно хихикнула, — и другая помощь пани Гризер в проведении практикума. Ничего сложного. — Что-то я не припомню никаких практикумов, когда училась сама, — проворчала я. Мама вздёрнула тонкие брови. — Это потому что ты на них и не ходила. Тебе не требовалось, это специальные часы для занятий с отстающими. Я гордо выпрямилась и бросила торжествующий взгляд на Стефана. А ведь он совсем недавно сомневался в моих успехах во время учёбы! — Как бы то ни было, — продолжала мама, — у тебя также будет возможность продемонстрировать во время занятия какие-нибудь особенные свойства самоцветов ночью. Мне кажется, таковые должны быть. Я кивнула: — Ну, да, лунный камень, например… И осеклась. Мама вопросительно взглянула на меня: — Что такое? — А ты не боишься отправлять меня одну на практикум? Да ещё и ночью? — медленно произнесла я. — Не вижу в этом ничего опасного, — пожала плечами мама. — Там также будет магистр Збижнев, да и пани Гризер — тоже не последняя из Пернатых. Не волнуйся, там будет, кому тебя защитить. — Да, но есть одна проблема, — не самые приятные мысли заставляли меня кусать губы. — У меня есть кое-какие соображения по поводу недавних событий. И без обиняков выложила всё, что надумала в библиотеке. Мама нахмурилась и переглянулась со Штефаном. Чуть кивнула ему. — Пани Мёдвиг, — Штайн впервые подал голос с того момента, как я вошла в комнату, — не думайте, что сделали какое-то невероятное открытие. Мы с панной Мёдвиг пришли к этой гипотезе ещё раньше. Я почувствовала себя так, словно получила болезненный щелчок по носу, но сдаваться не хотела. — Что, если среди тех, кто явится на практикум, окажется тот, кто хочет мне зла? Ночью темно, а пани Криштина может и не спохватиться в нужный момент. Я говорила и будто слышала себя со стороны. И услышанное мне ужасно не нравилось. Голос дрожал, а последняя фраза и вовсе прозвучала как-то жалостливо. Совы-сычи, я что, трусиха?! Да никогда в жизни! Я просто волнуюсь о своей безопасности! Где-то вдалеке раздалось глухое рокочущее карканье. Я вздрогнула всем телом и в панике огляделась. Что это? Почудилось, или же мама со Стефаном тоже его слышали? Белая Сова перегнулась через стол и успокаивающе положила руку мне на плечо. Я прикрыла глаза, почувствовав, как страх нехотя отступает. — Агнешка, — ровным тоном, который в её случае мог бы вполне сойти за ласковый, произнесла она, — это ещё одна вещь, которую я бы хотела с тобой обсудить. Голос мамы звучал успокаивающе, но внутри меня всё напряглось, будто превратившись в натянутую струну. — Я слушаю, — облизнув пересохшие губы, выдавила я. — Я понимаю и разделяю твои опасения, — мама не сводила с меня пристального взгляда и будто бы дирижировала мной глазами, — но я также признаю твою правоту. Я не могу оберегать тебя круглосуточно. Ты уже взрослая и сможешь позаботиться о своей безопасности самостоятельно. Я издала нервный смешок: — Ну, да. Набью полные карманы самоцветов. Закидаю ими своего недруга, если что. Помнится, на физкультуре мою меткость хвалили. Сердце гулко бухало, а голова слегка кружилась. Меня раздирали противоречия. С одной стороны, я уже осознала, что всё произошедшее со мной за последнее время — не шутки. С другой — не хотелось очутиться в запертой клетке, в которую мама так легко сможет превратить Совятник, дай только волю. — Агнешка, — серьёзно сказала мама, и я вернулась в реальность, — я недаром попросила пана Штайна поприсутствовать на нашем разговоре. Стефан коротко кивнул мне, будто мы увиделись впервые за день. — Пан Штайн, — продолжала мама, — готов показать тебе кое-какие приёмы, которые помогут тебе защититься и практически не потребуют затрат магической энергии. Я нахмурилась: — Пан Штайн, вы будете учить меня драться на рапирах, что ли? Сразу хочу предупредить… Стефан сделал упреждающий жест рукой: — Нет, панна Мёдвиг. Оружие вам не потребуется. Вашим оружием станет… впрочем, я вам всё объясню. Я недоверчиво посмотрела на него, но любопытство уже запустило свои лапы в сердце. — Что скажешь, Агнесса? — нетерпеливо спросила мама. Я тянула с ответом. С каждой секундой желание поскорее узнать о чудо-приёмах Штайна разгоралось сильнее и сильнее. Но вместе с ним крепло и недоверие: что же это, столько лет ни мне, ни сильным столичным колдунам не удавалось преодолеть проклятие, как тут является Штайн и предлагает выход? Всё складывалось слишком гладко. И это настораживало. Стефан вздёрнул брови и демонстративно вытащил из-за пазухи серебряные часы. Взглянул на них и щёлкнул крышкой. — Ладно, согласна, — пробормотала я. — В конце концов, хуже уже вряд ли будет. Что нужно делать? — Буду ждать вас в своём кабинете через два часа, — спокойно ответил Стефан и встал. — Прихватите с собой несколько ваших амулетов и самоцветов. Вам они понадобятся. *** Я скрутила пучок на голове, перетянула лентой. В зеркале отразилось что-то, очень напоминающее неприличный жест, каким отгоняют зловредных мелких йорму, пакостничающих в доме и портящих молоко. Сердито вздохнув, я рывком выдрала ленту из волос и пригладила волосы щёткой. Анфилий с ними, пойду с распущенными! И чего это я так прихорашиваюсь перед походом к Стефану? Понравиться ему хочу, что ли? Я фыркнула: настолько нелепым мне показалось это предположение. Перед глазами немедленно замаячило ехидное лицо Иня. Вот ещё! Отряхнула юбку, смахнула пыль с туфель. Накинула на плечи пуховой платок: как-никак, в Совятнике было прохладно. За дверью загудели часы и принялись мерно отбивать время. — Пора, — пробормотала я, и в унисон с моими словами раздался протяжный скрип двери. Вздрогнув от неожиданности, я подбежала к краю верхнего уровня своей комнаты и с замиранием сердца глянула вниз. Неужели магистр Жданек опять решил навестить меня? Около двери сидела поджарая кошка и методично вылизывала лапу. Мы встретились глазами одновременно, и в её взгляде я прочитала бесконечное презрение. — Ahoj, Магда, — без особой радости поприветствовала я её. — Где пропадала? Кошка ничего не ответила. Она поднялась на лапы и, со вкусом потянувшись и зевнув, шмыгнула за шкаф. — Я тоже рада тебя видеть, — вздохнула я и поспешила вниз. *** Кабинет для занятий по боевой магии всегда напоминал мне оранжерею. Главным образом, из-за стеклянного потолка, раскинувшегося над просторным залом. В бытность мою студенткой он весь был увешан памятками с самыми распространёнными боевыми плетениями, которые снимались только на время проведения экзаменов. Магистр Вирна, тогдашний преподаватель, считала, что постоянное присутствие перед глазами — лучший способ для запоминания. Теперь же все памятки со стен исчезли, оставив после себя тёмные прямоугольники. Кабинет от этого приобрёл слегка аскетичный вид. Неизменным осталось только расположение парт — по стенам, обрамляя пустое пространство для тренировок посередине. Я замешкалась на пороге, с любопытством разглядывая помещение. Потом поняла, что Стефана нигде не видно, и громко позвала: — Магистр Штайн, я пришла! — Ваша пунктуальность на сей раз похвальна, — раздался позади меня голос Стефана. Я обернулась и увидела его с парой книг в руках. — Провёл в библиотеке больше времени, чем рассчитывал, — сказал он и простёр свободную руку вперёд. — Заходите, прошу. — Не боитесь оставлять кабинет незапертым? — хмыкнула я, шагнув внутрь. Штайн последовал за мной и плотно закрыл дверь. — Студенты — народ любопытный, а им сейчас делать всё равно особо нечего. Стефан не улыбнулся. Его лицо так и осталось непроницаемым. Он пересёк помещение и положил книги на преподавательский стол. — Студенты, — тягуче проговорил он, повернувшись ко мне, — знают, что случается с теми, кто пытается без разрешения дотронуться до того, что принадлежит мне. Это было сказано совершенно обыденным тоном, но по спине у меня юркнули мурашки. Стефан снял преподавательский камзол, оставшись в тёмно-синей рубахе с расшитым серебром воротом. Закатал рукава по локоть и указал мне на центр аудитории. — Встаньте туда, Агнесса, и приступим к занятию. Я не люблю тратить время зря. Отчего-то робея, я выполнила его указание и прошла на середину. Замерла, теребя мешочек с самоцветами в кармане юбки. Я настолько привыкла воспринимать Стефана как своего коллегу, что чувствовала себя не в своей тарелке, оказавшись на месте его студентки. Штайн встал напротив. Нас разделяло шагов пять, не более. — Итак, панна Мёдвиг, — менторским тоном начал он, — напомните, пожалуйста, откуда Пернатые черпают энергию для создания магических плетений? Я хотела возмутиться. Ну, что за глупый детский вопрос! Даже неоперившийся совёнок знает, что… — Энергия звёзд, — важно сказала я, погружаясь в роль прилежной ученицы. — Иногда мы называем её Сиянием. Она… Штайн сделал знак рукой, мол, достаточно, и задал следующий вопрос: — Верно. Древние ещё называли её «аури», впрочем, это слово вряд ли вам что-нибудь скажет. Откуда ещё можно черпать энергию? Вопрос будто бы содержал в себе подвох, но я быстро сориентировалась: — Энергия жизни и смерти. Её излучают все живые и мёртвые существа. Используется в некромантии. Перед глазами мелькнул острый чёрный клюв. В затылок вонзилась тонкая игла боли, а увечная рука заныла. Я поморщилась, тряхнула волосами и вдруг неожиданно для самой себя спросила: — Пан Штайн, что вы знаете о Воронах? Стефан нахмурился: — Разве это относится к делу, панна Мёдвиг? Я склонила голову набок и невинно улыбнулась: — Просто стало интересно. Ведь именно они пользовались энергией жизни и смерти, верно? Штайн сложил руки на груди и, чуть прищурившись, протянул: — Вы правы. Но я совершенно не понимаю, почему они вас так заинтересовали. Воронов уже давно нет! — Как давно? — продолжала настаивать я. В районе солнечного сплетения запульсировал горячий комок; я почуяла, что незримая тонкая нить тянется от Воронов к кладбищу за Збигровским трактом, а оттуда, возможно, и к тайне исчезновения сестры. Совершенно безумное предположение, но интуиция меня ещё никогда не обманывала. Штайн недовольно вздохнул. Мои расспросы явно действовали ему на нервы. — Год назад был казнён последний Ворон, — сухо сказал он. — Возможно, вы слышали об этом. Им оказался Тристан Лаэртский, капитан одного из лучших королевских дредноутов. Ужасная потеря для воздушного флота. Неужели не слышали? Я нахмурилась, вспоминая, и покачала головой. В Кёльине я, хоть и чувствовала себя оторванной от остального мира, не особо стремилась узнавать последние новости. Имя Тристана было смутно знакомо, но я могла просто выцепить его из какой-нибудь досужей болтовни. Штайн молча смотрел на меня. Я вспомнила о том, что он говорил о времени, и решила временно покончить с темой Воронов: — Так что вы там говорили про виды энергий? *** — Вытяните здоровую руку, Агнесса, — скомандовал Штайн, — и попробуйте начертить какое-нибудь плетение. Хотя бы однорунное, самое простое. — По-моему, мы уже успели убедиться, что занятие это зряшное, — пробормотала я, но подчинилась. Результат оказался предсказуем. Плетение «светлячка» беспомощно мигнуло и погасло прямо над моей ладонью, а под кожей разлилась тягучая ноющая боль. — Совы-сычи, — прошипела я, массируя предплечье. Стефан не спешил приходить на помощь; он лишь кивнул, как мне показалось, с удовлетворением. Словно этого и ждал. — Так я и думал. Вы позволите? Он взял мою левую руку, аккуратно размотал чёрную повязку. Отдал мне её и перевернул мою кисть ладонью вверх. Провёл большим пальцем по ней, будто вырисовывая невидимый узор, потом проделал то же самое с тыльной стороной кисти. Руки у Стефана были сухими и тёплыми. Меня отчего-то бросило в жар, и сердце словно забилось быстрее. Испугавшись, что магистр сейчас это услышит, я едва не вырвала ладонь из его пальцев. — Проклятие в вашей руке, Агнесса, блокирует вашу способность впитывать Сияние, — тем временем пояснил он и отпустил меня. Я тут же принялась торопливо заматывать кисть. — Но для самообороны вам понадобится энергия. — Логично, — горько усмехнулась я. Боль утихала, уступая место слабому разочарованию: в какой-то момент у меня мелькнула надежда, что Штайн сможет снять это анфильево проклятие. Стефан не обратил внимания на мой тон и продолжил: — Не так давно я обнаружил, что существует ещё один источник энергии. Пусть и не такой мощной, но, возможно, именно это вам и поможет. Вы принесли самоцветы? Я уже и думать о них забыла. Поспешно кивнув, достала из кармана мешочек и протянула Штайну. Он вытащил один из камней — кажется, лазурит — и поднял повыше, демонстрируя мне. — В неживых предметах также содержится энергия. Я хочу, чтобы вы попробовали впитать её и научиться использовать её для плетений, если это получится. Я нахмурилась. Предположение Стефана показалось мне не лишенным смысла, но звучало слишком маловероятно, чтобы оказаться реальным. — И что, сработает? — недоверчиво протянула я. — Гарантий нет никаких, — сдержанно отозвался Штайн. — Но ведь и у вас особого выбора тоже нет, верно? Я смешалась, на секунду почувствовав себя загнанной в ловушку. Но Стефан был прав: проклятие или нет, я бы всё отдала за возможность вновь обрести способность колдовать. — Что нужно делать? — решительно спросила я. *** Я стояла, чуть выставив одну ногу вперёд и перенеся на неё вес. В левой руке я держала самоцвет, наугад вытащенный из мешочка, а правую вытянула вперёд. Стефан стоял рядом, в точности копируя мою позу. — Закройте глаза, Агнесса, — скомандовал он. Я подчинилась. — Почувствуйте камень в руке. Увидьте его внутренним взором. С внутренним взором у меня никогда проблем не было. Порой я даже видела больше, чем нужно: спасибо богатому воображению. Я в подробностях представила змеевик, который держала. — Готово. — Теперь представьте, что вместо камня вы держите сгусток энергии, — голос Стефана тёк размеренно, обволакивая мои мысли. — Она греет вашу ладонь, похожая на небольшую звезду. Видение змеевика вздрогнуло и стало медленно таять. Сначала оно потускнело, а потом начало расплываться, растворяясь в нежно-жёлтом мерцании, исходящем откуда-то изнутри камня. Я осторожно выдохнула, боясь потерять концентрацию. Неужели получается? — Кажется, готово, — осипшим от волнения голосом проговорила я. — Теперь попробуйте впитать в ладонь эту энергию, — сказал Штайн. — Не торопитесь. Представьте, что вы впитываете Сияние, но сконцентрируйтесь на ощущении камня. Я зажмурилась ещё крепче. Камень пульсировал перед глазами, и я отчётливо почувствовала, как он медленно нагревается в руке, будто живой. Мерцание камня стало ярче. Тепло, исходящее от него, стало понемногу передаваться руке, и я вовсе позабыла, как дышать. Ярче. Ярче. Ещё ярче! — Кажется, получается, — не веря самой себе, прошептала я. — Попробуйте вновь создать «светлячка», — тихо посоветовал Штайн, — но только тогда, когда почувствуете, что полностью готовы. В левой руке закололо, словно я опустила её в банку с битым стеклом. Это ощущение быстро сменилось мягким теплом. Оно текло от правой руки, успокаивая боль и даря умиротворение. Это была энергия — та самая, о которой говорил Штайн. Ощущение готовности пришло само. Я дёрнула пальцем, в одно движение изобразив в воздухе необходимую для создания «светлячка» руну. Как только я завершила плетение, то почувствовала, как ток энергии ускорился. На долю секунды я почувствовала себя полой трубкой, сквозь которую течет вода. Она быстро покидала меня, перетекая в «светлячка», но не оставляя после себя уже ставшей такой привычной боль. На мгновение течение энергии ускорилось настолько, что я испугалась, что попросту не смогу сдержать ее. Но это ощущение исчезло так же быстро, как и возникло. Сквозь закрытые веки я увидела яркую вспышку. — Откройте глаза, Агнесса, — тихо сказал Штайн. Я подчинилась и, не веря своим глазам, уставилась на собственную руку. Над ней висел, подрагивая в воздухе, голубовато-белый шарик, испускающий во все стороны мерцающие лучи. Я пошевелила пальцами, потом осторожно сжала их в кулак. Шарик, печально мигнув мне на прощание, погас. — Совы-сычи, — потрясённо прошептала я, не веря своим глазам. — У меня… получилось? — Вы молодец, Агнесса, — сдержанно произнёс Штайн, но я нутром почувствовала, что и он тоже изумлён. — Если будете тренироваться, уверен, сможете создавать и более сложные плетения. Не обещаю, что станете полноценно колдовать, но… Я не дослушала. Невероятное ощущение счастья захлестнуло меня. Потеряв голову от радости, я подпрыгнула и кинулась на шею Стефану; крепко стиснула его, крича: — Получилось, получилось, получилось! А я не верила, ведь совсем не верила! Спасибо, магистр Штайн! Стефан как-то неопределённо хмыкнул и решительно отстранил меня. Я отступила на шаг, поймала его взгляд, полный изумления. Только тогда до меня дошло, что я, кажется, перегнула палку. — Извините, — запинаясь, пробормотала я, чувствуя, как щёки вновь заливаются предательским жаром. — Сама не знаю, что на меня нашло. Штайн промолчал. Повисшая между нами пауза показалась мне невыносимой; судорожно придумывая, что сказать, я разжала правую руку и поднесла к глазам змеевик. Он ничуть не изменился с того момента, как я позаимствовала у него энергию. Всё тот же мшисто-зелёный цвет, всё те же разводы, похожие на след, что оставляет после себя набегающая на песок волна. Сердце гулко стукнуло о рёбра. Перед глазами поплыли ярко-голубые круги, причудливо извивающиеся и перетекающие друг в друга. К горлу подкатила тошнота. — Что-то мне нехорошо, — только и смогла выговорить я, как пол аудитории исчез из-под ног, и всё затопила невероятная боль, хлынувшая из увечной руки.