Проклятие для бескрылой ведьмы

Я на всякий случай протянула руку и провела пальцем по месту среза, ощутив шершавость бумаги. – Кому могло понадобиться выдирать страницу? – недоумённо спросила я. – Страницу Янжека Гризака, – с нажимом уточнил Инь, – ты всё ещё думаешь, что с его могилой всё хорошо, и она ни с чем таким не связана? – Так, во-первых, закрой книгу и сделай вид, что так и было, – прошипела я, хлопнув по обложке с двух сторон, – иначе на нас сейчас всех йорму спустят! Я не хочу ни злотого платить за эту рухлядь! – А во-вторых? – усмехнулся Инь. – А во-вторых, ты на что намекаешь? Что эта могила может быть тоже связана с Воронами? – Ни на что такое я не намекаю, – поднял бровь вор, – просто факты как-то сами собой складываются. Сама посуди: твоя пропавшая сестра. Разрытые могилы за Збигровским трактом. Вырванная страница. А если не всех Воронов лишили магических сил? Я отчаянно замотала головой. Сам об этом не подозревая, Инь в точности озвучил мои недавние мысли. – И как это всё может быть связано? – жалобно спросила я. Инь чуть склонил голову набок и ответил: – Например, остался один-единственный Ворон, которому удалось сохранить свои способности. Например, в могиле Гризака остался какой-нибудь артефакт… – Янжек вполне мог быть некромантом, – ошеломлённо пробормотала я, осенённая воспоминанием, – портреты Воронов и любые упоминания о них стирали. Погоди, погоди… Я начала так ожесточённо кусать палец, что Ингвар не выдержал и молча отвёл мою руку от лица. – Стефан упоминал про последнего Ворона… хоть убей, не помню, как его звали… а, нет, вспомнила. Тристан Лаэртский. Его, вроде как, казнили несколько лет назад. Ингвар наморщил лоб, вспоминая: – Тоже что-то слышал о нём. Ладно, не суть. Если кто-то ещё из Воронов остался, почему бы ему не быть где-то поблизости? Почему бы ему не прознать про могилу Янжека и не отправиться к ней, чтобы поискать этот артефакт? Или побрякушку какую-нибудь. Или… – Кольцо, – тихо сказала я. Ингвар вопросительно взглянул на меня: – Что? – Я подбила Маришку полезть в могилу Янжека за Волчьим кольцом, – раздумчиво проговорила я, не глядя на вора, – и когда я выбралась из этой могилы, оно было при мне. Но куда оно могло деться? Я невольно обхватила больную руку и прижала к груди. Я прекрасно помнила ощущение злополучного кольца в руке, но потом – как отрезало. Во всяком случае, в Совятник я вернулась точно без него. Я бы запомнила. – Я бы запомнила, – одними губами прошептала я, – ай! В висках словно вспыхнул фейверк, а в уши хлынул проклятый перестук, только в десятки раз громче, чем обычно. Сухое потрескивание перемежалось с пронзительным стрёкотом трещоток, как будто на голове у меня отплясывало ганцольскую джигу целый табун гремучих змей. Я прижала ладони к ушам, рухнула вниз и скорчилась на пуфе. Чьи-то горячие руки схватили меня за запястья. Морщась, я подняла голову: Инь склонился надо мной и часто открывал рот. Он что-то говорил, но его слова тонули в этом омерзительном шуме. К горлу подкатила муть, и я, закатив глаза, начала медленно сползать на пол. Видимо, Ингвар всё понял и без слов. Он наклонился, осторожно перекинул мою руку через шею, помог встать, поддерживая за пояс, и медленно повёл к выходу, страхуя каждый шаг и не давая осесть на пол. Глоток морозного воздуха слегка привёл меня в чувство. Шум в ушах начал утихать, я наконец-то ощутила свои ноги и даже смогла на них кое-как твёрдо встать. Инь прижал меня к стене, держа за плечи так, чтобы я не свалилась в сугроб. – Ну и напугала ты меня, – с лёгкой укоризной сказал он, когда я отдышалась и показала знаком, что можно отпустить. В его голосе слышалось и немалое облегчение, – что это было? Обморок от духоты? Я покачала головой и хрипло произнесла только одно слово: – Шум. Инь нахмурился и непонимающе мотнул головой. Я вздохнула и постаралась собрать слова в кучку: – Шум стала слышать после одного случая. Мало мне покушений, так теперь ещё и это, – при воспоминании об этом я болезненно скривилась. Глаза Иня стали огромными: – Ещё и покушения?! Магистр Мёдвиг, что я о вас не знаю? Я плотнее закуталась в пальто и махнула рукой: – Мама их так называет. И Стефан пытается меня убедить в том, что со мной то и дело случаются совсем не несчастные случаи. Не знаю, Инь, кому я могла перейти дорогу, но мне в это верить не хочется. А так… ну, упал шкаф и упал, ряденик напал… какие это покушения? Так, ерунда какая-то. Ингвар внимательно слушал меня и только качал головой. – А шум? – спросил он, когда я замолчала. Я тряхнула волосами, смахивая с них снежинки, и натянула капюшон. – Сначала он был тихий, а сегодня как будто Королевский оркестр в ушах солирует. – Я не про то, – терпеливо сказал Инь, – на что он похож? Призадумалась и рассеянно огляделась по сторонам. Мы отошли от библиотеки и направились по главной улице Гнездовиц. Из-за снежных туч уже пробивались настырные лучи солнца и отвлекали. – Как будто деревянными ложками стучат, – наконец нашла я подходящее определение. – Только мне почему-то кажется, что это не ложки. Ингвар на секунду притормозил и уставился мне в лицо. Его глаза были на редкость серьёзными, и я почувствовала, что он хочет что-то мне сказать. Неподалёку завопили дети, а через пару секунд к ним присоединился высокий женский голос. Какая-то женщина визгливо ругала какого-то Войцика за то, что тот лазил в подвал и разлил всю простоквашу. Ингвар резко обернулся на источник шума. Я поняла, что момент упущен. – Вот что, – наставительно сказал он, и глаза его опять потеплели, – береги себя, поняла? Я кивнула и вдруг почувствовала прилив огромной благодарности к Иню. Его слова почему-то особенно тронули меня. Невольно смутившись, я попыталась подумать о другом и неожиданно вспомнила о нашем разговоре в библиотеке. – Слушай, Инь, – сказала я, – я думаю, ты был прав. Я хочу навестить могилу пана Гризака. Вдруг действительно там что-нибудь отыщется? Составишь мне компанию? Инь энергично закивал: – Всенепременно. Когда? – Через пару дней, – ответила я, – я пришлю тебе записку через Делю, идёт? – Идёт, – вор протянул мне руку, и я с благодарностью пожала её, – бывай, Пернатая. Береги себя. Он замер на мгновение, сжимая мою ладонь и глядя куда-то мимо меня. Его лицо опять приобрело то загадочное выражение, будто бы ему нужно сказать что-то очень важное, но он сдерживается. – Я вот, что тут подумал, – наконец медленно произнёс он, – ты только пойми правильно, я не хочу никого за глаза оскорблять. Я нахмурилась, не понимая, куда он ведёт, а Ингвар продолжил: – Не нравится мне этот твой Штайн. Вот хоть режь меня, тянет от него какой-то жутью. Я таких встречал, никогда не угадаешь, что у них на уме. А тут мы ещё про Воронов начали вспоминать, я и подумал… – Постой-ка, постой-ка, – я выдернула руку и ничего не понимая, посмотрела на вора, – на что ты намекаешь? Ингвар глубоко вздохнул и, запустив пальцы в волосы, принялся их ожесточённо перебирать, отчаянно избегая смотреть мне в глаза. Меня осенило. – Ты хочешь сказать, что Стефан – Ворон? – тихо произнесла я, чувствуя, как язык отказывается мне подчиняться. Ингвар развёл руками: – Я не хотел этого говорить вслух. Но ты не особо бери в голову, я уверен, что это всё глупые домыслы. Я же не из ваших, мне-то откуда точно знать? – Да уж, – пробормотала я, глядя себе под ноги, – глупее не бывает. Стефан, конечно, чересчур строгий, требовательный и жёсткий, но Ворон? Это звучало совсем дико. Тем более, Совятник находится под охраной защитных заклинаний, никакой некромант туда не проберётся, если не хочет быть разорванным в клочья. Мы распрощались с Инем, и я поспешила обратно. Штайн – Ворон? Глупости какие! *** Ни к какому факультативу я, естественно, не подготовилась. Остатки времени я потратила на рытьё в библиотечных фондах Совятника в поисках любых подозрительных случаев или личностей, которые могли бы быть связаны с Воронами. Под вечер едва не заработала паранойю: сложилось впечатление, что Вороны были везде, даже не особо пытаясь спрятаться. Сквозь образ любого относительно невиновного колдуна или ведьмы нет-нет, да и проглядывал острый чёрный клюв. Зато я отыскала сведения о Тристане Лаэртском. Он был казнён на главной площади Листвицы три года назад. Правда, информации о нём было ужасно мало, а о самой казни – и того меньше. Не было даже упоминаний о том, что случилось с его телом после и в чём, собственно, заключалась сама казнь. Портрета его я тоже не смогла найти, хоть и старалась. Я задумчиво разглядывала страницу со сведениями о Тристане, а на ум сами собой лезли все прочитанные детективные истории сразу. Если нет информации о теле, может ли быть возможность того, что он выжил? Или сбежал? Но тогда об этом точно сохранились бы хоть какие-нибудь свидетельства! Я глухо застонала и страдальчески прикрыла глаза. Где-то в далёком от меня коридоре часы гулко пробили девять вечера. Пора было вспомнить о своих прямых обязанностях. Подавила зевок и помянула недобрым словом всех известных и неизвестных астрономов. Если бы не их высокоучёные изыскания, я бы сейчас отправилась спокойно спать. *** В кабинете астрономии всегда было холодно. Магистр Гризер не особо жаловала обогреватели и печки. – Добро пожаловать, – возмутительно бодро поприветствовала она нас, распахнув дверь, – нам повезло, сегодня на небе – ни одной тучи, и мы прекрасно всё увидим. Мне не очень хотелось тратить время и силы, чтобы расчистить тучи. Студенты встретили эти её слова неслаженным гулом, то ли оценив погоду, то ли жалея о минутах безделья, которые могло им подарить эта самая расчистка туч. – Добро пожаловать, – сказала пани Гризер и посторонилась, сделав широкий приглашающий жест. Перешёптываясь и несмело поглядывая друг на друга, студенты начали просачиваться в помещение. Я зашла одной из последних, с любопытством оглядывая кабинет. Надо же, со времён моей учёбы тут почти ничего не изменилось. Те же полукруглые стены, увешанные мерцающими картами созвездий, телескоп напротив входа, перевернутый купол потолка над головой. Наискось от двери высилась какая-то тёмная угловатая громадина, но я не стала подробно разглядывать её. Скорее всего, просто шкаф странной формы. Пани чем-то щёлкнула, и на внутренней потолке золотисто засияли руны, а ровно посередине прошла трещина. Обе половинки потолка пришли в движение и разъехались в противоположные стороны, явив бархатно-синее небо, усыпанное кристалликами звёзд, меж которых величественно плыл щёрбатый диск луны. Руны на потолке начали постепенно угасать. Гризер хлопнула в ладоши и указала на несколько рядов длинных скамей, "ёлочкой" расставленных посередине помещения. – Прошу всех занять места, – негромко сказала она, но её голос эхом прокатился по комнате, отразившись от стен и взмыв вверх, – скоро прибудут мои коллеги, и мы начнём. Тихо переговариваясь, студенты принялись расползаться между скамьями. Я завертела головой, придумывая, чем бы таким заняться в ближайшее время, когда пани подошла ко мне. – Обычно факультативы проходят без приключений, магистр Мёдвиг,– сообщила она, – так что можете особо не напрягаться. Единственная моя просьба – постарайтесь не уснуть. Такое случается, но если заснёт преподаватель, студенты могут решить, что это сигнал к действию. А мне потом не хочется разгребать завалы сонных тел у себя тут. Она сказала это абсолютно серьёзным тоном, но глаза её смеялись. Я невольно прыснула и , прикрыв рот ладонью, кивнула. Магистр Гризер мне всегда нравилась. – Ну, вот и славно, – она улыбнулась мне, ободряюще потрепала по плечу и отошла к студентам, которые уже начали нетерпеливо ёрзать. Я зашагала вдоль стен, усиленно делая вид, что мне жутко интересны все эти звёздные карты и астрономические приборы. Так, а это что такое? Ноги донесли меня до громадины, которую я приметила на входе. Благодаря рассеянному свету луны мне удалось получше разглядеть её, и то, что я увидела, мне не совсем понравилось. Над головой нависала кряжистая человекоподобная фигура. Она низко склонила приплюснутую голову, похожую на патиссон, и выставила одну ногу вперёд. Неожиданно короткие руки висели по обе стороны туловища. Камень, из которого она была высечена, показался мне необычным. Он словно частично поглощал лунный свет и возвращал его в виде голубоватых искр, прыскавших по всему изваянию. Я не удержалась и вытянула руку, чтобы пощупать его. – Это звёздный металл, – сказал спокойный голос позади. Рука дрогнула, и ладонь хлопнула по поверхности фигуры. Та оказалась обычной для камня: прохладной и слегка шершавой, заставив меня разочарованно поджать губы. – Dobrý večer, пан Штайн, – откликнулась я, повернувшись к нему, – не слышала, как вы подошли. Что вы там говорили про эту… статую? – Звёздный металл, – терпеливо повторил Стефан, подойдя к изваянию, – года полтора назад в лесах близ Листвицы при прокладывании нового тракта был найден метеорит. Его преподнесли в дар Школе. Не слышали? Я покачала головой. Штайн кивнул, будто и не ожидал другой реакции, и продолжил: – Только это не статуя. Это голем. – Голем? – удивилась я, – зачем надо было тратить на него метеорит? Выставили бы в Музее Естествознания. – Школе никогда не помешают защитники, – загадочно обронил Стефан и, усмехнувшись краем рта, вновь стал серьёзным, – но, если честно, я сам настоял на этом. Жалко тратить такой ценный материал на выставки и музеи. Вы разве не согласны? Я пробормотала что-то невнятное. Темнота и монотонное жужжание голосов студентов, пытающихся не то сдать хвост по экзамену магистру Гризер, не то обсудить с ней какую-то тему, подействовали: веки начали тяжелеть, а мысли про тёплую и уютную кровать – наливаться свежей силой. Штайн этого не заметил. – Это был наш совместный эксперимент с магистром Збижнев и паном Криссом, который приезжал из Брацлава. Мы изготовили голема и вдохнули в него жизнь, чтобы установить влияние плетений Оливинда на звёздный металл. Только эксперимент закончился неудачей – голем так и не ожил. Я, уже совсем клевавшая носом под его рассказ и периодически бормотавшая: «Да-да, как интересно, продолжайте, пан Штайн», встрепенулась. Сон как рукой сняло. – Почему не ожил? – Видимо, плетения не подействовали, – пожал плечами Стефан. Он подошёл к голему и задумчиво провел ладонью по его руке, – либо звёздный металл обладает иммунитетом к Сиянию. Это пока только предстоит установить. Я разочарованно вздохнула. К големам я всегда была равнодушна, а некоторые меня откровенно пугали, но этот был особенным. Шутка ли, звёздный металл! Это вам не со скучной водой и ещё более скучной глиной экспериментировать. Наблюдающий за мной Штайн едва заметно усмехнулся, а мне на ум пришёл совершенно внезапный вопрос: – Как его зовут? Стефан озадаченно посмотрел на голема и протянул: – Интересно… никогда не задавался этим вопросом. Разве ему обязательно нужно имя? Я пожала плечами: – Мне показалось, это было бы логичным, если бы вы с той же пани Криштиной решили бы не оставлять ваше творение безымянным. Я подошла к статуе и пощёлкала по ней пальцами. Метеорит впитал звук, и я разочарованно отошла. Следующие полчаса прошли в тоскливой маете. Мне надоело измерять шагами периметр комнаты, и я присела на край скамьи, надеясь, что хоть лекция магистра Гризер меня заинтересует и развеет дремоту. Она как раз рассказывала о влиянии ретроспективных планет на силу Сияния. Однако на поверку лекция оказалась ужасно скучной. Ещё и Штайн, как назло, не собирался поддерживать со мной беседу. Он всё ещё оставался рядом с големом, неторопливо осматривая его и что-то шепча. Когда я уже совсем провалилась в тёплые объятия сна, пани Гризер объявила перерыв. – Так, совята, – громко сказала она, хлопнув в ладоши, – если мы с вами сейчас не отвлечёмся, ничем хорошим это не закончится. Давайте немного развеемся и выпьем чаю. Она засучила рукава и начертила в воздухе формулу, которая истаяла прежде, чем я успела её толком разглядеть. Рядом со скамьями материализовался небольшой столик, на котором стоял поднос с печеньем и несколько дымящихся стаканов. – О, отлично! – Давно пора! – Спасибо, магистр! – тут же загалдели голоса. Явно приободрившиеся студенты повскакивали с мест и кинулись ко столу. Кто-то очень заметно шатался – видимо, как и я, дремал с открытыми глазами. Усмехаясь, магистр зашагала в том же направлении вместе со всеми. – Особенно не увлекайтесь, – услышала я её голос, – помните, что сытый желудок глух к новым знаниям! Я подпёрла рукой подбородок и наблюдала за ними. Есть не хотелось. Интересно, куда делся Штайн? Ещё пару минут назад я видела его у голема, а сейчас он как будто испарился. Пани Гризер подошла ко мне, держа в руках стакан и печенье. – Перекусите, пани Мёдвиг, – наставительно сказала она, – не волнуйтесь, чая хватит на всех. – Я не голодна, – вяло запротестовала я, но она, не слушая, буквально впихнула мне в руки стакан, присовокупив: – Глядишь, и сон подальше улетит. Нам тут ещё как минимум час заниматься. Я послушно отхлебнула горячей жидкости, подняла глаза от стакана и вдруг почувствовала, что по позвоночнику пробежал неприятных холодок, а волоски на шее встали дыбом. Что-то было не так. Я ещё раз внимательно оглядела аудиторию. Студенты мирно пили чай и вполголоса болтали. Сквозь шуршание их голосов нет-нет, да и прорывалось очень плохо сдерживаемое хихиканье. Звёзды по-прежнему мерцали на небе, равнодушно смотря на нас. Где-то вдалеке раздавался одинокое подтявкивание не то лисы, не то собаки. Всё было по-прежнему. Но почему тогда у меня так неспокойно на сердце? Я медленно выдохнула. Спокойно, Агнешка. Вспомни, ты в детстве боялась темноты. Может, отсюда и тревожные мысли? Я тряхнула волосами и вновь впилась ожесточённым взглядом в окружающие меня предметы и людей. Стол. Студенты. Печенье. Пани Гризер. Голем. Всё в поряд… Я поперхнулась печеньем. Голова голема дрогнула и медленно повернулась. На уровне носа зажглось два ярко-оранжевых уголька, будто кто-то воткнул ему вместо глаз тлеющие щепки. Теперь он будто бы смотрел не прямо перед собой, а в нашу сторону. Я хотела закричать, привлечь внимание магистра Гризер, но смогла выдавить только беспомощное сипение. Движение головы голема прекратилось, и он опять застыл неподвижной статуей. – Мне это показалось, – беззвучно прошептала я, – или же вообще снится. Стефан же сказал, что их заклинание не сработало… Голем качнулся вперёд и поднял ногу. Неторопливо, будто пробуя пол на прочность, опустил. Со стороны студентов донёсся громкий радостный хохот. Теперь к ним присоединилась и пани Гризер. Я набрала воздуха в грудь и заставила себя закричать: – Он живой! Он движется! Хохот тут же стих. Все повернулись ко мне, а магистр озабоченно спросила: – Панна Мёдвиг, с вами всё хорошо? Вместо ответа я ожесточённо замахала руками в сторону голема. Он уже отошёл от стены и теперь не спеша двигал обрубками рук, словно удивляясь их наличию. – Ох, совы-сычи! – выпалила пани Гризер и тут же испуганно зажала рот ладонями, взглянув на студентов. Но те даже внимания на её слова не обратили, застыв, как соляные статуи, заворожённо разглядывая голема. Глаза-угольки погасли. Открылась дверь, и в аудиторию вошёл Стефан, негромко разговаривающий с пани Криштиной. От его появления замерли все, и даже голем, как мне показалось, прекратил двигаться специально, чтобы не привлекать внимания грозного магистра. – Простите моё опоздание, – весело сказала пани Збижнев, и её голос вспугнутой птицей взмыл над нашими головами, – накопился ворох дел, засиделась с проверкой одной дипломной работы… а чего это вы все такие испуганные? – Голем! – выпалила я, а пани Гризер подхватила: – Кажется, это ваше чудище ожило! Панна Криштина недоумённо посмотрела на неё, а Стефан, мягко отодвинув её, обратился напрямую ко мне: – Это ваша новая шутка, Агнесса? Я вспыхнула и гневно произнесла, вытянув вперёд увечную руку: – Напоминаю, пан Штайн, что я не в состоянии создать даже самые примитивные плетения! Думаете, что мне оказалось под силу растормошить это ваше метеоритное чучело? Стефан ничего не ответил, хотя слова про чучело могли его задеть. С подозрением поглядывая на меня, он направился к голему. Тот стоял неподвижно К разноголосым крикам студентов присоединились и наши с пани Гризер: – Нет! Не ходите туда! Это опасно! Стефан непонимающе переглянулся с пани Криштиной. Та пожала плечами. Магистр боевой магии кивнул и в два шага преодолел расстояние между ним и големом. По толпе студентов прокатился вопль ужаса. Я вскочила с места, гадая, как можно помочь, если вдруг что. Магистр Гризер кинулась к Штайну с криком «Осторожно»... и остановилась на полпути. Стефан спокойно протянул руку и положил ладонь голему на вытянутое предплечье. Повисла тишина. – Всё как будто бы в порядке, – слегка удивлённым тоном сказал он, – уверен, что, если бы случилось что-то странное, это было бы заметно. – Так ведь… – начала я и замолчала. Каким-то хитрым способом голем вернулся в прежнее положение, что полностью подтверждало слова магистра. Студенты разволновались окончательно. Из толпы полетели возмущённые крики, а магистр Гризер подсела ко мне. – Слушай, – озабочено сказала она, внезапно перейдя на "ты", – ты же сама это видела. Я же не сошла с ума? Я ожесточённо затрясла головой: – Нет! Глаза нас всех не обманули. Но как это можно проверить… осторожно, пани Криштина! Магистр Збижнев подошла к Стефану и тоже принялась щупать голема. – Вы совершенно правы, пан Штайн, – констатировала она, – ничего необычного. Я не выдержала, вскочила с места и подлетела к ним. Без лишних слов вцепилась в рукава обоих, принялась тормошить и оттаскивать вон изо всех сил, бормоча при этом: – Он ожил, точно вам говорю, ожил, ожил, ожил! – Агнешка, деточка, ты чего? – испуганно-недоумённо спросила пани Криштина, а Стефан с усилием отцепил мои пальцы от её рукава, властно взял за локоть, силой развернул к себе и строго сказал: – Не знаю, что вы тут хотите устроить, панна Мёдвиг, но вам лучше вернуться на своё место и дождаться конца факультатива. Я с силой вырвала руку, вздёрнула подбородок и злобно спросила: – По-вашему, я не способна на что-то серьёзное? Мне вообще нельзя доверять? – Но ведь всё и правда в порядке, – испуганно проворковала пани Криштина, – может, вам померещилось? Вот, смотри сама. Она вновь повернулась к голему и принялась постукивать по его туловищу, приговаривая: – Ничего необычного, всё так, как и было… Левую ладонь пронзила такая сильная боль, что я вскрикнула и зажала её здоровой рукой. Вновь вспыхнули глаза голема, но на сей раз их свет стал ярко-пурпурным. Всё вокруг замерло. Пани Збижнев так и застыла на месте, её рот приоткрылся. Голова голема стала медленно поворачиваться к ней. – Пани Криштина! – вскрикнула я и рванулась к ней, но Стефан вцепился мне в плечо и дёрнул назад. Рука изваяния неожиданно проворно для такого существа поднялась и с хрустом обрушилась на голову магистра Збижнев. Не издав ни звука, она осела на пол. Сзади раздался визг. Это была магистр Гризер. Она стояла, прижав ладони к щекам, и в ужасе смотрела на каменное чудище, которое, повертев головой, двинулось вперёд. Студенты бросились врассыпную. Они облепили дверь, толкаясь, пинаясь и пытаясь её открыть. Я мало обращала на них внимания. Меня даже не особо занимал оживший монстр. Все мысли были сосредоточены лишь на одном: как там пани Криштина? Жива ли? Я страшно боялась посмотреть на неё, неподвижно лежащую на полу, ещё больше мне не хотелось смотреть на тёмную лужу, медленно растекающуюся у неё под головой. Но ничего поделать с собой я не могла: глаза упорно возвращались туда. Аудитория осветилась ярко-оранжевым мерцанием, а на стенах взметнулись и заплясали золотистые сполохи. Стефан встал прямо передо мной, преграждая дорогу к панне Криштине, и вытянул руки вперёд. Над ними кружились два браслета, сплетённые из магических рун, но ни одной знакомой я не увидела. – Бегите, Агнесса! – коротко приказал он мне, – зовите на помощь! А я отвлеку пока этого анфильевого выродка. Я так возмутилась, что пропустила мимо ушей последнее слово. – Ни за что! – отчеканила я, – пани Криштине надо помочь! Пустите! – Вы ей поможете тем, что позовёте на помощь! – прошипел Стефан, – подумайте в первую очередь о себе! Но я не успела выполнить его распоряжение. Обо мне подумал голем. Его голова крутанулась на месте, и глаза уставились прямо на меня. Если бы голем умел издавать звуки, ручаюсь, он бы взревел. Вслед за головой пришло в движение и всё тело; через секунду голем тяжело шагнул в мою сторону. – Совы-сычи, – в унисон выпалили мы со Штайном и переглянулись. Рука теперь не просто болела – она полыхала болью. Студенты наконец-то победили дверь – она с натужным скрипом распахнулась, и орущая толпа вывалилась наружу. Магистр боевой магии сцепил пальцы и быстро развёл руки. Магические браслеты, вращающиеся вокруг них, соединились в восьмёрку и приобрели ярко-алый цвет с вкраплениями золота. На всякий случай я отбежала подальше, понимая, что толку от меня сейчас чуть. Аудитория опустела, но я уходить никуда не собиралась: нужно было помочь пани Криштине! Стефан как раз сейчас может отвлечь каменную громадину, а я незаметно прошмыгну к Збижнев и выволоку её из аудитории. План был хорош – без ложной скромности. Но только в моей голове. На Штайна, медленно подходящего к нему, голем даже не посмотрел. Он не сводил с меня глаз, и я мешкала, шипя про себя проклятия и притопывая ногой от злости: двигаться нельзя, а панне Криштине нужно было срочно помочь! Она застонала и пошевелилась, пытаясь поднять голову. Голем неуклюже дёрнулся в её сторону – и Штайн атаковал его. Он резко скрестил запястья и выбросил обе руки вперёд, швырнув «восьмёрку» в голема. Она сорвалась с его ладоней, раскрутилась в светящуюся ленту и одним махом обвила чудище, туго спеленав его и сковав движения. Голем замер на месте, покачиваясь и бестолково дергая руками, а я, улучив момент, бросилась к пани Криштине и упала рядом с ней на колени. Она больше не двигалась. Её голова была повернута набок, хотя сама женщина лежала навзничь, и я чуть не разрыдалась от осознания того, что могло произойти непоправимое. – Пани Збижнев, миленькая, неужели… неужели… – бестолково забормотала я, схватив её за руку. И тут же почувствовала небольшое облегчение: рука была тёплой, пульс прощупывался, пусть и слабо, а, самое главное, пальцы дрогнули, будто бы хотели пожать мою руку в ответ. Вихрь холодного воздуха мазнул по щеке. За спиной страшно взревел Стефан. Я обернулась и увидела чёрную тень, надвигающуюся на меня. На её теле догорали последние остатки плетения Штайна. Они извивались и меркли, словно звёздный металл всасывал их. Я оцепенела, молча глядя на голема. Пани Криштина вновь пошевелилась и вздрогнула. Я очнулась и попыталась попятиться прочь, таща её за собой. Тщетно. Её тело было неподъёмным, будто передо мной был ещё один голем. Ещё одно плетение Стефана оплело чудище и исчезло, не причинив ему особого вреда. Сама толком не понимая, что делаю, я поднялась на ноги и шагнула к голему, вставая между ним и пани Криштиной. – Агнешка, ты с ума сошла?! – рявкнул Стефан, – беги оттуда! – Чего тебе надо? – не обращая на него внимания, спросила я голема, – ты же не просто так сегодня ожил. Что ты хочешь? Големы не разговаривают. Это знали все. Но на какой-то короткий миг мне показалось, что этот – особенный – и он сейчас откроет рот и ответит. Я подняла увечную руку. Голем поднял свою, будто пытаясь дотронуться до моей. Не получилось. Стефан перемахнул через скамью, стоящую у него на пути, подлетел к чудищу и крепко прижал обе широко раскрытые ладони к его левому плечу. Из-под них выплеснулось чистейшее золотисто-серебряное сияние и разлилось по всей поверхности тела создания. Голем содрогнулся от приплюснутой макушки до пят и безвольно уронил руки. Мгновение – и его туловище испещрили трещины, светящиеся золотом. Глаза-угольки сузились, будто обладатель пытался прикрыть их, и погасли. Под аккомпанемент сухого треска голем осыпался на пол горой неровных булыжников. Над ним остался стоять Штайн, утирая лоб слегка дрожащей рукой. Несколько секунд он молча изучал остатки голема, потом перевёл взгляд на меня. В его глазах я увидела смесь испуга, жалости и… любопытства? Минуту мы хранили молчание, не отводя взглядов друг от друга, пока пани Криштина не застонала уже гораздо явственнее. – Факультатив закончен, – нарушив молчание, сухо сказал Штайн, – пани Збижнев нужна помощь. – Помощь, – эхом отозвалась я, опустив глаза на больную руку. Из-под рукава виднелся ярко-синий завиток лозы. Стоило мне шевельнуться, как он изогнулся и юркнул в рукав.