Проклятие для бескрылой ведьмы

Молча наблюдая за мной, Тристан встал в оборонительную стойку. Мы замерли друг напротив друга, выжидая первого шага со стороны противника. Я глубоко вздохнула и пошевелила пальцами левой руки. Упоительное, давно забытое чувство – ощущение потоков аури, пронизывающих тело, смывающих всё дурное и наносное. Теперь бы вспомнить хоть какое-нибудь плетение или формулу… Что делать дальше, я толком не знала, полностью положившись на интуицию. Да и делать особо ничего не хотелось, а просто наслаждаться вновь обретённой способностью колдовать. Ощущать крылья и предвкушать упоительную радость полёта. Вот только интуиция подсказывала мне, что ещё ничего не закончено. Тристан поднял руки, сотворив между ними продолговатый эллипс, мерцающий тускло-оранжевыми бликами. Не знаю, что это за дрянь такая, скорее всего, опять что-то из Вороньей магии. Я напряглась и тоже подняла руки, абсолютно не представляя, что делать. Мы походили на двух друзей, встретившихся после долгой разлуки, и теперь не решающихся друг друга обнять. Мигнул ярко-синий огонёк. Из-за отворота рукава Тристана появился болезненно знакомый кончик лозы – и тут же исчез. Я уставилась на него и не выдержала: – Ты получил, что хотел. Отросток Вяза – у тебя, ко мне вернулась магия. Он пристально посмотрел на меня, но ничего не ответил. Я тряхнула волосами и поёжилась: вспыхнувшее пламя как будто начало гаснуть, пропуская к телу холод. – Мы можем всё закончить прямо здесь, – настойчиво продолжила я, – только скажи, как мне вытащить Маришку, и можешь проваливать к Миртизе. «Учитывая твою магию, она будет тебе рада», – чуть не добавила я, но почему-то осеклась. Воспоминание о том, что случилось с сестрой, тяжёлым грузом легло на сердце. Но я слегка приободрилась от мысли, что теперь я, по крайней мере, знаю, где она. Тристан покачал головой. – Я не могу позволить тебе уйти, – в его голосе прозвучало глухое отчаяние, – ты единственная, кто знает о том, кто я есть на самом деле. Это прозвучало, как удар наотмашь. Голова страшно закружилась, и я покачнулась. – Всё верно, – пробормотала я, – знаю. Ты тот, кто обманом втёрся мне в доверие, заставив думать, что ты мой друг. Тот, кто сначала выманил из постоялого двора в Ружанах, а потом отправил мою сестру в какое-то анфильево царство по собственной прихоти… Глаза заволокло белёсой пеленой. Я сделала шаг вперёд. Тристан отступил, не сводя с меня глаз. – Я хочу спасти свою команду! – не выдержал он, – мне пришлось пойти на такую жертву. – Тогда прикончил бы меня сразу! – закричала я, – это было бы куда лучше, чем устраивать весь этот спектакль! Пламя вновь вспыхнуло в груди. Краем глаза я заметила, что в руках Тристана разгорелся ярко-оранжевый клубок света. – Думаешь, это было так легко? – рявкнул Ворон, – думаешь, я не уговаривал себя каждый день действовать решительнее, а не тянуть с неизбежным?! Клубок сорвался с его ладоней и метнулся ко мне. Я увернулась, чуть не упав в снег. – С Маришкой ты особо не тянул! – прошипела я и взмахнула рукой, полоснув по воздуху чистой дугой Сияния. Анфилий забери, всё равно никаких плетений сейчас не вспомню! Тристан тоже увернулся, но я не останавливалась, войдя в раж и продолжая наносить удар за ударом, бормоча сквозь слёзы, хлынувшие из глаз: – А в Совятник зачем надо было проникать? Всё-таки хотел прихлопнуть меня на месте? Не складывается что-то, добрый пан! Тристан уклонился от моего очередного выпада, перехватил поток Сияния и, крепко удерживая его в руке, серьёзно ответил: – Я не имею к этому отношения. Вернее, имею, но косвенное. Это ты. Я замерла, ошарашенно глядя на него. Аури мерцала и переливалась в его пальцах. – Что ты хочешь сказать? – спросила, тяжело дыша. – После нашей первой встречи, ощутив моё присутствие, семя Вяза пустило росток. Думаю, что он начал притягивать энергию с Той Стороны. Так что ты стала её проводником, сама о том не подозревая. Через тебя она прорывалась в этом мир, приманив ряденика, оживив голема или, – он еле заметно усмехнулся, – обрушив шкаф. Вот оно что. Значит, Стефан и тут оказался прав. – Страница в кладбищенском каталоге – тоже твоих рук дело? – спросила я, уже не из любопытства, а от тоскливого осознания и желания поскорее расставить всё по своим местам. Тристан кивнул. Его щека непроизвольно дёрнулась, а лицо на мгновение исказилось в гримасе боли. Я метнула взгляд на его руку, сжимающую поток аури, и мне показалось, что его пальцы как будто покрыла сажа. Поспешно отвела глаза, испугавшись, что утратила бдительность. – Надо же было как-то подстегнуть твоё любопытство, – его голос опять прозвучал спокойно и даже как-то вежливо. Он явно взял себя в руки, и это только больше взбесило. – Думаешь, ты так хорошо меня знаешь? – процедила я, двинувшись на него. Он синхронно отступил назад, неотрывно следя за каждым моим движением. Поток Сияния по-прежнему оставался в его руке, медленно покрывающейся чернотой. – Думаешь, можешь легко заставить меня делать всё, что тебе нужно? – продолжала я вибрирующим от ярости голосом, – я тебе не какая-нибудь кукла! Обхватила двумя руками поток аури и с силой дёрнула на себя. Как только сияющая лента между нами натянулась, как струна, Тристан разжал пальцы. Мерцающий хлыст взметнулся вверх, описав широкую дугу, я чуть не потеряла равновесие, боковым зрением заметив, как вороний колдун схлопнул обе ладони вместе, и его руки заплясали с невероятной скоростью, выписывая в воздухе изощрённый узор. Свою ошибку я поняла слишком поздно. Мне понадобилась буквально пара секунд, чтобы вернуться в прежнее положении, сконцентрировать внимание и вновь воззвать к аури, чтобы сотворить новый поток – взамен медленно растворяющегося в ночном воздухе. Тристан оказался проворнее. Плечи обожгло плетями. Руки безвольно упали, и я вскрикнула, почувствовав, как меня опутывают колючие лозы. Связь с аури ослабла, и сияние, окутывающее меня, начало угасать. – Какого Анфилия?! – в ярости заорала я и закашлялась, поперхнувшись. Голос исчез. Мало того, исчез и Тристан. Я попыталась повернуть голову, чтобы отыскать его глазами, но ничего не вышло. Каждое движение отдавалось болью. – Думаю, пора заканчивать с этим, – раздался его голос прямо над мои ухом, и я взвизгнула бы, если могла, и дёрнулась всем телом от неожиданности. Сухие тёплые ладони легли мне на плечи, и я замерла. – Нам обоим придётся принять неизбежное, – тихо проговорил Тристан, стоя за моей спиной крепко держа меня обеими руками, – прости, Агнешка. «Что ты…» – мелькнула паническая мысль, но я и так поняла, что ничего хорошего он не задумал. Краем глаза я заметила почерневшую кожу на его кисти, и с запоздалым злорадством подумала, что Воронам, видимо, нельзя долго контактировать с Сиянием. И только потом сообразила, что шутки окончательно закончились. В ушах вновь застучал, нарастая, мерзкий перестук. Я скорее почувствовала, чем увидела Вяз, его ствол, облачённый в сухую бугристую кору, его ветви, колышащиеся, как живые. Нет. Не пойду туда. Не дамся. Не надейся! Я бешено выгнулась и яростно дёрнулась, пытаясь вырваться, но Тристан держал меня слишком крепко. Выплеснулось из тьмы белёсое свечение. Торжествующе захохотали тени. Нет!! Я до боли в скулах стиснула зубы и принялась отчаянно выворачиваться, когда почувствовала ласковое тепло в левой руке. Скосила глаза на него. Над кистью танцевал, зарождаясь, крохотный огонёк. Вместе с ним в сердце толкнулась надежда, и я ухватилась за неё, как едва научившийся летать совёнок – за ветку. Тени наступали, а вместе с ними приближалась, вырастая, и громадина Вяза. Звуки таяли в сухом грохоте костей. – Идите к Анфилию, – беззвучно, одними губами, произнесла я и, сжав кулаки, сделала глубокий вдох и расслабилась, сосредоточившись и бросив последние силы, чтобы воззвать к Кахут и Сиянию. В самом центре груди вспыхнул огонь – намного сильнее, чем был до этого. Тристан стиснул меня, но было уже поздно. Аури хлынуло на нас обоих. Тени взвыли и, корчась, начали таять, смываемые мощным потоком Сияния. Образ Вяза померк, а хватка Тристана сначала ослабла, а потом совсем исчезла. Лишившись поддержки, я упала бы, но волна аури ласково подхватила меня и бережно подняла ввысь. За спиной с шелестом развернулись пушистые крылья, и я закричала, взметнув руки над головой. Во мне бушевала исступлённая ярость от всего происходящего и необузданная радость от ощущения полёта. Меня захлестнуло бушующим жаром Сияния, и мир вокруг померк, поглощённый им. Потом я услышала грохот и треск где-то внизу. Бездумно глянула вниз и увидела, как земля Проклятого кладбища вспучивается от прорезавших её разломов, а склеп Янжека Гризака, покосившись, разламывается на части и сползает в широкую трещину, разверзшуюся прямо под ним. Тристан. Где он? Склонилась, чтобы рассмотреть творящееся внизу получше, и на секунду ослабила концентрацию. Конечно, сразу же ухнула вниз на несколько метров, и кое-как замедлила падение, беспорядочно затрепыхавшись в воздухе. Ответ не заставил себя долго ждать. Мимо стремглав промелькнула тень. Плечо пронзило острой болью. Я охнула и обернулась. Большой чёрный ворон описал дугу, развернувшись и со свистом рассекая воздух, и вновь устремился ко мне. Послав к Анфилию все плетения, я наспех зачерпнула Сияние и швырнула в него. Ворон увернулся и с хриплым клёкотом повис на месте в стойке, размахивая широкими крыльями. От них оторвались два ярко-лиловых шара и понеслись ко мне. От одного мне удалось уклониться, а вот второй мазнул по правой ноге. Она тут же онемела, и это только подхлестнуло мою злость. Мы с Тристаном закружили друг вокруг друга. Воздух между нами заискрил и опасно затрещал от магических плетений и просто сгустков энергии, которые мы швыряли. Когда Воронье плетение сталкивалось с Сиянием, оно взрывалось с таким звуком, будто со всей силы наступили на груду стеклянных осколков. Я вошла в раж и лупила по вороньему колдуну уже почти не глядя и не отдавая себе отчёта, что вообще происходит и где нахожусь. В воздухе? Плевать! Под ногами – пустота? Да и пусть! Главное – достать, дотянуться, хотя бы кромкой задеть этого проклятого некроманта! Тень ворона металась за завесой взрывающихся шаров. Кажется, иногда вместо птицеформы я видела очертания человеческой фигуры, но это мог быть просто обман зрения. Глаза слезились. Правый бок ныл, а в левой щеке пульсировала боль – след от плетения, который я поймала лицом, когда неудачно уклонилась. Но удалось ли мне хоть раз попасть в Тристана? Или все мои усилия тщетны? Дыхание перехватило, и я с ужасом ощутила, что начинаю скользить вниз. Силы начали иссякать. Словно почувствовав это, прямо передо мной из разноцветья вспышек вынырнул Тристан – на сей раз точно в своём человеческом виде. Он молниеносно взметнул обе руки вверх, когда я увидела что-то за его спиной. Что-то, поразительно напомнившее мне… – Кахут всемогущая! – вырвалось у меня. Огромный мерцающий сгусток, в который слились все наши заклинания, принял форму гигантской совы, распростёршей крылья за спиной Тристана. Сверкнули три глаза. Вороний колдун дёрнулся и отвлёкся на мгновение, чуть скосив глаза вбок. «Вот он, момент!» – эхом отозвалась интуиция, и я ударила – бездумно, безрассудно, вложив в этот поток Сияния все силы, которые у меня только оставались. Удар попал прямо в грудь Тристана. Он отлетел назад, громко вскрикнув, и начал падать – совершенно бесшумно, похожий на собственную изломанную тень. В воздухе мелькнула ярко-синяя искра, выскользнувшая из-под его рубашки. Ярость тут же улетучилась. Я замерла, прижав руки ко рту, наблюдая за его падением и не замечая, как сама опускаюсь вниз – сначала плавно, потом – всё быстрее и быстрее. О том, что творится внизу, я не думала, пока не потеряла Тристана из виду. Он исчез, как будто бы упав за развалины того, что раньше было склепом Гризака. Следом приземлилась и я, больно приложившись босыми ступнями об острые камни. Не удержала равновесия и упала на колени, ободрав ещё и их. Ну, и к Анфилию всё! Где Тристан? Я постепенно приходила в себя, и ползучий ужас прокрадывался в сердце. Мне повезло опуститься на относительно спокойное место у самой ограды кладбища. Пошатываясь, я встала и кое-как взобралась на две могильные плиты, плашмя повалившиеся друг на друга. Вытянулась, напряжённо оглядывая кладбище и держась для верности за ветку дерева, склонившегося над местом, на котором я стояла. Вокруг всё грохотало и трещало. Земля под ногами ходила ходуном, и я едва удерживала равновесие. Спасала ограда, за котору я схватилась, чтобы не упасть. Уйти я никуда не могла. Где этот проклятый вороний колдун? Я не волновалась ни разу, просто не хотелось получить ещё какое-нибудь проклятие в спину, когда решу направиться в Совятник. Кого ты обманываешь, Агнешка. Конечно, волновалась. Что за бред?! Он пытался убить меня! Получил по заслугам… Мельтешение мыслей прервалось, и я задохнулась – то ли от неожиданности, то ли от непонятного облегчения. Он стоял неподалёку, широко расставив ноги, прямо на остатках склепа. Его окружало стремительно меркнущее лиловое мерцание, а сам он смотрел прямиком на меня, словно не замечая ничего, что происходило вокруг. «Он в порядке? – лихорадочно подумалось мне, – я же попала… сама это видела…» Наши взгляды встретились. Тристан приоткрыл рот, будто собираясь что-то сказать. Землю вновь тряхануло, и разлом, в который уже начал сползать склеп, разъехался ещё шире. Развалины, на котором стоял Тристан, начали оседать, осыпаясь в него. Ворон попытался отскочить, но не успел, споткнувшись обо что-то. Нога у него сорвалась, и он соскользнул вниз, зацепившись рукой за какой-то выступ, торчавший прямо из-под земли. Действия вновь опередили мысли. Я сорвалась с места и, не задумываясь, кинулась к нему, перескакивая с камня на камень и перепрыгивая через расселины. В босую ногу впилось что-то острое, но я просто отдёрнула её. Взлетела на бугор, упала на колени и, крепко схватив Тристана за руку, потянула на себя. Некромант поднял голову и изумлённо посмотрел на меня. Спросил – почти беззвучно, но я всё расслышала: – Зачем? – Анфилий тебя подери, заткнись и выбирайся, – прошипела я, злясь на него потому, что сама не знала ответа на этот вопрос. Тристан перевёл взгляд на мои руки, потом – вновь на меня и покачал головой. – Всё кончено, Агнешка. Я причинил тебе слишком много боли, но, видит Морроу, я этого не хотел. Только сейчас я заметила, что его руки, шея и ключицы были покрыты тёмными пятнами, уходящими под разодранный ворот рубашки. Словно я швырнула в него пылающей головнёй. – Прощай. – услышала я и почувствовала прикосновение ладони, накрывшей мою. И как это я раньше не замечала, какие ледяные у него пальцы? А потом мои собственные пальцы разжались – сами по себе, словно я их не контролировала. Кисть Тристана выскользнула из моей хватки, и он полетел вниз – в самую бездонную глубь разлома. Меня словно вдавило в камни. Я так и осталась лежать – лицом вниз, вытянув руку, схватив в пригоршню только пустоту. Мир вокруг померк. Что только что случилось? Ничего особенного. Ты убила его. Нет. Это неправда. Это ложь. Я не хотела. Он сам пытался убить меня. Да. Точно. Он сам виноват. Но тот удар нанесла ты. Если бы не он, Тристан Инь Тристан был бы ещё жив. Ты виновата. Ты убила друга. – Нет, – пролепетала я, – нет. Он мне не друг. Никогда им не был. А как же Маришка? Помнишь про неё? Это ведь ты тогда потащила её в склеп Гризака. Потом она исчезла, и тебя не было рядом, чтобы этому помешать. – Нет, – глухо проговорила я. Руки сами собой сжались в кулаки. Это ты виновата во всём. Ты. Ты. Ты. Я. – Нет!! – заорала я во все горло, рывком сев на колени и вцепившись в волосы. Крик сам рвался из груди, отчаянный, дикий, и хотелось вырвать из головы этот мерзкий вкрадчивый голос, настойчиво звучащий в ушах, обвиняющий, обвиняющий, льющий на голову раскалённый огонь нападок, доводящий до исступления. Виновата. Виновата. Виновата. – Нет!!! Глаза заволокло ослепительным маревом. Ярость, выплеснувшаяся с криком, обожгла глотку, и я почувствовала, как жар охватывает тело. Словно Словно меня объяло пламя. Плевать! Скорчившись на коленях, я зажмурилась, прижав ладони к глазам, и кричала, кричала, кричала, срываясь на хрип и бешеный хохот, не в состоянии остановиться. Всё смешалось и захлестнуло разум, в дикой безумной карусели. –…Агнесса… Кто это? Голос кажется знакомым. Но это обман. Иллюзия. Ничему нельзя верить. – Агнесса… Теперь я это точно знаю. – Панна Мёдвиг… Очередная ложь. Морок. От морока надо избавиться. И немедленно. Теперь мне это под силу. Стефана тут нет. И быть не может. – Агнешка! Очнитесь! Чьи-то руки с силой хватают меня и встряхивают. Не открывая глаз, я хрипло бормочу кляну Анфилия и ожесточённо бью Сиянием на звук голоса, не открывая глаз. Руки ослабляют хватку, но не разжимаются. Я негодующе распахиваю глаза и вижу Штайна, изумлённо глядящего на меня. Почему-то на него падают какие-то оранжево-жёлтые отсветы, но это неважно. Встряхиваю волосами и остервенело бросаю ему в лицо: – Тебя нет! Всё неправда! Я знаю... Оставь меня в покое! Я слишком устала от лжи! – Значит, меня сейчас здесь нет? – вкрадчиво уточняет Стефан, и мне хочется разрыдаться от того, каким родным и знакомым звучит эта спокойно-насмешливая интонация. Но я быстро беру себя в руки. Не дам снова поймать себя в ловушку. – Нет, – убеждённо заявляю и пытаюсь отстраниться, но не тут-то было: морок, выглядящий, как Стефан, держит меня крепко. От этого я распаляюсь только больше и в бешенстве выворачиваюсь, одновременно взметая руки и формируя в ладонях новый заряд Сияния. Одно движение – и я избавлюсь от этого морока навсегда! Но он не даёт сгустку света сорваться с моих пальцев. Одной рукой морок-Штайн властно накрывает мои ладони, принудительно гася Сияние, а другой – резко притягивает меня к себе. – Совы-сычи! – шиплю я, – почему это… Он не даёт мне договорить, просто прижавшись своими губами к моим. Только тогда я осознаю, что Стефан всё-таки настоящий. *** Сначала я вообще не поняла, что происходит. Спустя пару мгновений возникло две мысли. Первая – я схожу с ума. Вторая – я сошла с ума, просто потому, что все творящееся вокруг – за гранью осмысленной реальности. Я просто не могу целоваться со Стефаном. Он же коллега. И старше. Ладно, ненамного, но всё-таки. И вообще это похоже на какой-то параноидальный цирк. Эти мысли отрезвили меня и помогли разуму проясниться. Видимо, почувствовав это, Штайн отстранился, отпустил меня. Я отпрянула от него. Рука сама взлетела в воздух, и я отвесила Стефану звонкую пощечину. Он отшатнулся, но посмотрел на меня не гневно, а, скорее, с пониманием. – Вы что себе позволяете, пан Штайн? – сбивающимся от возмущения голосом спросила я, – что это было? Стефан серьёзно посмотрел на меня и хладнокровно ответил: – Прошу прощения, панна Мёдвиг, если вдруг перегнул палку, но вас надо было привести в чувство. Вы могли всё тут разрушить, и я был вынужден пойти на такой крайний шаг. Отсветы на нём будто бы поугасли. Осенённая неожиданной идеей, я впервые осмысленно оглядела себя. Ощущения не обманули. От меня исходило золотисто-багряное свечение, словно я была объята пламенем. Хотя почему «словно» – над тыльной стороной кистей до сих пор плясали редкие огоньки. Я потрясла руками, и они потухли. Вокруг обстановка была не лучше. Пусть земля и прекратила бесновато трястись, но Проклятое кладбище, похоже, окончательно прекратило своё существование. От него остались только рытвины, обломки могильных плит, перекорёженные ограды, скрученные, как бельё после выжимки. И разломы, зияющие то тут, то там. Вокруг нас зияла плешь выжженной земли, простирающаяся к тому месту, где я пыталась спасти Вороньего колдуна. Я невольно бросила взгляд на разлом, где сгинул Тристан. Изнутри опять начала подниматься тёмная волна тоски по Иню и холодной ненависти к себе, но я кое-как заставила себя подавить её. Стефан тоже помог мне отвлечься, стянув с плеч тёплый плащ и накинув мне на плечи со словами: – Странно, что вы до сих пор не замёрзли окончательно. В таком-то виде. Только тут я поняла, что всё это время стояла перед ним в неглиже. – Анфилий всё тут задери! – прошипела, не зная, куда деть себя от смущения, и тут же закуталась в плащ. Немного полегчало, холод отступил. Но на сердце по-прежнему было погано, и навалилась ужасная усталость, словно я только и делала, что день-деньской таскала туда-сюда брёвна на собственной спине. Голова закружилась, меня повело, и я пошатнулась. Ноги задрожали, наотрез отказываясь меня держать. – Так, панна Мёдвиг, – сурово сказал Стефан, – это никуда не годится. Вам нужно как следует отдохнуть и прийти в себя. Я помогу вам добраться до Школы. Не вздумайте перечить. – Пан Штайн, только не на… – запротестовала я, но он молча подхватил меня под колени и поднял на руки. Смущение так усилилось, что вытеснило все остальные чувства. – И что это вы делаете? – слабо возмутилась я, обхватив его за плечи, – я теперь, между прочим, опять могу оборачиваться совой. Мы бы спокойно добрались до Совятника и в птицеформах. – Вот и расскажете об этом госпоже директору, как доберёмся, – хмыкнул Штайн, – а теперь, ради Кахут, Агнесса, помолчите немного. Все разговоры – потом. По его строгому тону я поняла, что спорить бесполезно, да и сил на это не осталось. Поэтому я просто прижалась к нему и положила голову ему на плечо. От Стефана исходило мягкое тепло и спокойствие, и, убаюканная ровным стуком его сердца, я провалилась в сон. *** Следующие несколько дней – сколько их было? Два, три, пять, десять? – тоже промелькнули во сне. Глубокое забытьё сменялось тревожными сновидениями, в которых хлопали чёрные крылья, кружились голодные тени, ухали совы и насмешливо каркали вороны. Но все эти образы быстро меркли, и я снова и снова видела его глаза – огромные и печальные – и в ушах опять и опять звучал его голос: – Прости меня, Агнешка. И я опять кричала от боли и жалости, захлёбываясь слезами. Оба лица – Тристана и Иня – смешались в одно. Оно и было одним, но принять и осознать это я ещё была не в состоянии. Урывками мелькали и другие образы. Мама, сидящая рядом и держащая меня за руку. Это ощущение – твёрдая, но такая родная мамина ладонь – помогли мне удержаться в реальности и не соскользнуть в мрак забытья окончательно. Иногда в промежутках между снами возникал и Стефан. Он встревоженно наклонялся надо мной, трогал лоб, что-то кому-то говорил. Каждый раз при его появлении я невольно вспоминала тот поцелуй на кладбище. Дурацкая мысль о том, что в тот злосчастный день мне выпало целоваться сразу с обоими – Инем и Стефаном – тоже помогала разогнать тьму и даже как-то приободриться. Пусть даже оба раза случились не по моей воле, я не могу сказать, что воспоминания о них были неприятными. Кажется, приходила даже Ринка… в памяти остались сочно-жёлтые яблоки, которые она притащила, её встревоженный голос, настойчиво выспрашивающий, что со мной произошло и почему ей не сообщили сразу, и сбивчивые рассказы о проделках Владека и Марека. Только потом я вспомнила, что так зовут её сынишек. Постепенно я приходила в себя. Сознание всё больше прояснялось, тени отползали во мрак. Боль от случившегося немного притупилась, пусть и не ушла совсем. Я знала, что она останется со мной навсегда. Настал день, когда я окончательно окрепла и почувствовала, что теперь могу вернуться к полноценной жизни. В этот день ко мне в палату явилась мама, Стефан и Дагмара. Сунувшуюся было с ними пани Лютрин Белая Сова вежливо, но настойчиво попросила немного подождать за дверью. Ворча, целительница удалилась. Я молча смотрела на своих посетителей, отгороженная от них мерцающей прозрачной стеной. Когда я пришла в себя в первый раз, то обнаружила, что меня заключили в нечто, вроде плотного кокона. Он пропускал звуки и воздух и был похож на плотное желе, но разорвать его не было никакой возможности. – Ahojte, – слабым голосом поприветствовала я всех вошедших и, чтобы не уходить в ненужные раскланивания, задала насущный вопрос: – Когда с меня снимут эту штуку? Я чувствую себя гусеницей в коконе. – Агнешка, милая, – мягко обратилась ко мне мама, – потерпи немного. Это в целях твоей и нашей безопасности. – Чтобы вы тут ничего не разнесли, – хмуро поддакнула Дагмара. Я одарила её мрачным взглядом и продемонстрировала им руки: – Пока ничего такого не произошло. – Пока вы были в сознании – нет, – сказал Стефан. Он в упор смотрел на меня, но я пока не решалась встретить его взгляд. Каждый раз на ум лезли непрошенные воспоминания, и я исподволь боялась, что он испытывает то же самое. – Вы вновь обрели способность колдовать, – продолжил он, заручившись молчаливым кивком одобрения от мамы, – но, когда вы спите, бессознательно черпаете Сияние и пропускаете его через себя. Если бы не кокон Барелия, который поглощает подобные проявления, вы бы тут уже камня на камне от больничного крыла не оставили. Я вспомнила Проклятое кладбище, склеп Янжека Гризака и приуныла. Значит, вот что это такое было. – Вы упоминали про Ворона, – вновь подала голос Дагмара, – он объяснил, как ему удалось бежать с казни? Я болезненно поморщилась. Она как будто поддела ногтем только-только начавшую затягиваться рану. До этого, в минуты моих бодрствований, Крейнц настойчиво посещала меня, безжалостно заставляя на разные лады повторять рассказ обо всём, что случилось. В конце концов, мне стало казаться, что я попала под заклятие временной петли и навечно заперта в хрустальном шаре, где один и тот же день повторяется бесчисленное количество раз. – У Ворона есть имя, – сухо ответила я, – Тристан Лаэртский. Мне показалось, что на лице Штайна скользнула неприязненная тень. – Да-да, – деловито кивнула Дагмара и постучала самопишущей ручкой по своему блокноту, – я уже передала всю информацию об этом случае в Санкторум. Ладно, оставим это. Вы также упомянули, что он вытащил из вашей руки этот… с ваших слов… – она сверилась с записями, – ах да. Отросток Костяного Вяза. Где он сейчас? – Откуда мне знать? – пожала я плечами, даже не пытаясь скрыть недружелюбный тон, – может, тоже упал в ту расщелину. Может, где-то ещё вывалился. Перед глазами невольно встало видение: поток Сияния срывается с моих ладоней и ударяет Тристана в грудь. Из-под его рубашки вылетает ярко-синий огонёк и плавно скользит вниз. Я ойкнула и прижала ладонь ко рту. Три пары глаз – мамина, Стефана и Дагмары – тут же выжидающе уставились на меня. – А, может, он всё ещё там, – медленно проговорила я, отнимая руку от лица, – лежит на развалинах. Только зачем он вам? Хотите прогуляться по Ту Сторону? При мысли о Вязе, тенях и сухом перестуке костей меня тут же замутило. Я откинулась назад и глубоко задышала, чтобы побороть дурноту. – Мы хотим вернуть Маришку, – услышала я голос мамы и резко вернулась в прежнее положение. Дурноту как рукой сняло. – Как в этом поможет отросток? – недоумённо спросила я, – я же говорила об этом. Тристан, – голос дрогнул, – Тристан сказал, что она попала в Межвременье. Вам это о чём-то говорит? Среди серых тоскливых дней вспыхнул и засиял крохотный, но всё же огонёк надежды. Я подобралась, выпрямилась и уставилась на маму, готовая жадно ловить каждое слово. – Пока нет, – вздохнула Белая Сова и ободряюще погладила меня – вернее, кокон – по плечу, – но, я уверена, мы обязательно придумаем, как её вытащить. Это бесценные сведения, Агнешка, и я очень рада тому, что ты их узнала. И, как будто забыв про кокон, крепко обняла меня, добавив: – Но больше всего остального я рада, что ты цела и невредима. Маришку мы обязательно найдём. Обещаю. – Я тоже тебя люблю, мама, – просипела я, ужасно жалея, что не могу обнять её в ответ, – но в этот раз я буду искать её наравне со всеми. Думаю, теперь я в состоянии вам помочь. Мама отпустила меня, ласково улыбнулась и выпрямилась. Переглянулась со Стефаном и Дагмарой. – Я против, – поджала губы плечами Крейнц, – панна Мёдвиг и так уже продемонстрировала, что она просто мастер искать опасные приключения на свою голову. Пусть лучше остаётся в Школе и занимается своей работой, а мы будем заниматься своей. Я не стала ничего отвечать, хотя внутри взметнулась буря негодования. Несмотря на жёсткость, слова Дагмары несли долю истины. В беду меня завела именно тяга к приключениям. Но это не значит, что я буду тихо стоять в стороне и, сложив крылья, безучастно наблюдать, как спасают Маришку. Она моя сестра! Да и хочется своими глазами увидеть, что это за Межвременье такое. Я скрестила руки и шумно выдохнула. – Думаю, окончательное решение по поводу Агнессы мы примем позже, – подал голос Стефан. Он неотрывно наблюдал за мной, чуть прищурившись, будто принимая какое-то решение. Затем кивнул каким-то своим мыслям и подошёл ко мне вплотную и протянул руки. Я невольно вжалась спиной в подушку, но он просто положил ладони мне на лоб и плавно провёл ими вниз, остановившись где-то в области ключицы. Стенки кокона начали истончаться, и он принялся таять на глазах. Мама и Дагмара напряжённо следили за этим процессом. – Думаю, основной кризис миновал, – задумчиво объявил Штайн, глядя на меня, – возвращайтесь к нормальной жизни, Агнесса. – Послезавтра начинается новый семестр, – радостно добавила мама, не скрывая своего облегчения– уверена, студенты будут рады твоим лекциям! Тем более, ты теперь можешь преподавать в полную силу. Студенты! Меня будто раскалённой иглой пронзило. Ещё недавно я думала, что после зимних каникул спокойно вернусь в Кёльин. Но, похоже, мне действительно предстоит задержаться в Совятнике. Один только медальон Милоша сам себя не вернёт. На глаза навернулись слёзы: медальон всколыхнул воспоминания о Снеговьей Ярмарке. И об Ине. А ещё… Я сглотнула слёзы и повернулась к Стефану. – Пан Штайн, – проникновенно сказала я, – у меня есть кое-что, что я хотела бы вам сказать. Стефан выразительно поднял бровь. – Слушаю. Я подняла два пальца. – Первая. Деля Риваль, – загнула один, – В честь моего выздоровления прошу вас об услуге: примите у неё зачёт и не портите ей жизнь. Вам же ничего не стоит, верно? В его глазах отразилось удивление. – Допустим, – осторожно сказал он, – в другое время я бы даже слушать вас не стал, потому что просить за нерадивую студентку… – Пан Штайн! – возмущённо воскликнула мама, – я считаю, что это исключительный случай! Агнешка только-только пришла в себя! – Вот поэтому мне и придётся поступиться своими принципами, – хладнокровно закончил Стефан, – хорошо, я подумаю. Что-то ещё? – Ваша магия спасла мне жизнь, – тихо ответила я, – если бы не то занятие, на котором вы показали мне, как выкачивать энергию из камня, я бы сейчас болталась где-то в окрестностях Костяного Вяза. Загнула второй палец. – Просто хотела поблагодарить вас. Стефан посмотрел на мою руку. – Ďakujem, Агнесса, – ответил он. Его голос звучал спокойно, но я всё равно почувствовала, что ему приятно, – вы должны рассказать мне подробности того, как это произошло. И поднял голову, посмотрев мне прямо в глаза. – Думаю, это было не последнее наше занятие, – добавил он. На этот раз я не стала отводить взгляд.