Проклятие для бескрылой ведьмы

Длинные седые локоны безупречно обвивали белоснежные перья и падали на тёмную мантию. Надменное лицо дышало властью и неумолимой строгостью, а глаза походили на две острые льдинки. Директор Совятника, Высшей Ведовской Школы. Белая Сова Гнездовиц. Она медленно (скорее всего, наигранно медленно) перевела на меня взгляд и царственно кивнула: — Рада видеть тебя в добром здравии, Агнесса. — Ahoj, мама, — уныло произнесла я. — Не замечаю особой радости, — с лёгким недовольством произнесла Белая Сова. Она сделала пару шагов по столешнице, скрестила руки и поджала губы. — Я могу предложить тебе чай, но, боюсь, он прольётся. Губы матери дрогнули. — А ты не изменилась, Агнесса, — чопорно произнесла она. — Всё те же глупые детские шуточки. Я пожала плечами и с показной обидой надула губы. — Как вы можете так говорить, пани Мёдвиг! Это самая что ни на есть обыкновенная констатация факта, ничего боль… — Агнесса! — раздражённо повысил голос бесплотный двойник матери, и я послушно умолкла. — Хватит ёрничать! О Великая Кахут, тебе уже сколько? Двадцать два! А всё такая же, как и в двенадцать. Я согласно хмыкнула. Ничего не могу с собой поделать. В присутствии матери внутри неизбежно поднимается дух противоречия, заставляя хохмить и пикироваться с удвоенной силой. Директор Совятника смотрела на меня не отрываясь. Ей всё-таки удалось заставить почувствовать себя не в своей тарелке. Согнав с лица дурацкую улыбку, я выпрямилась и чинно сложила руки на коленях. — Хорошо. Давай начнём наш разговор с начала. Почему ты вдруг решила отправить мне письмо, да ещё и с Посланником? Черты Белой Совы слегка разгладились. Мне даже показалось, что я услышала вздох облегчения, хотя навряд ли. — Мы не общались почти два года, — чуть мягче заговорила она (если, конечно, можно вообразить мягкую сталь). — После выпуска ты объявила, что желаешь начать самостоятельную жизнь, и уехала в эту глушь. Я не стала тебя отговаривать… — Совсем не стала, — пробормотала я еле слышно, прикусив согнутый палец. — Если не считать пары-тройки скандалов, которые ни за что не считаются. — Потому что я считала и считаю до сих пор, что твои таланты достойны лучшего применения, чем прозябание в этой дыре! — возвысил призрак голос. Мама огляделась по сторонам и брезгливо поморщилась. — Ты лицензированная колдунья, с отличием закончила Высшую Школу, и всё ради того, чтобы торговать не пойми чем в убогой деревенской лавке?! В груди вспыхнул горячий шар ярости. Я поднялась с места и холодно сказала: — Разговор закончен. Приятно было пообщаться. Моё почтение Совятнику. — Погоди! — сбавила тон мама, и я остановила руку, протянутую к половинке импульс-письма, с изумлением услышав в её голосе незнакомые просящие нотки. — Выслушай меня до конца! Это важно. Я подумала и уселась обратно, наступив на горло своей гордости. Любопытство взяло верх. — Ещё одно слово о моих занятиях, и больше мы разговаривать не будем.. — Я направила к тебе письмо не для пустопорожней болтовни, — церемонно произнесла Белая Сова, — это официальное приглашение. Панна Агнесса Мёдвиг, от лица Высшей Ведовской Школы в Гнездовицах я предлагаю вам занять пост преподавателя основ изготовления талисманов, амулетов и оберегов! Жар бросился в лицо. Мне показалось, что слух сыграл со мной злую шутку, и я уточнила слабым голосом: — Преподаватель? Я? — Не вижу в этом ничего странного, — пожала плечами мама. — Предмет несложный, ты занимаешься этим уже два года, тема твоей выпускной работы… — А как же пан Жданек? — невежливо перебила я её. В голове всё кружилось от неожиданности предложения, а в мыслях творился полнейший кавардак. Я почувствовала себя на распутье рядом с указателями, торчащими в разных направлениях. На всех была написана какая-то белиберда. Директор вздохнула и тихо ответила: — Три дня назад пана Жданека забрала к себе великая Кахут. На улице зазвенели детские голоса, и в окно стукнулся снежок. Я вздрогнула и машинально проводила взглядом белый комок, медленно сползающий по стеклу. — Магистр Жданек… Умер? Язык с трудом вытолкнул это слово. Нельзя сказать, чтобы я обожала лекции магистра, но помнила его как немного рассеянного безобидного старичка ростом мне по плечо. Он обожал свою широкополую зелёную шляпу с обтёрханными краями, сварливую кошку по кличке Магда и ячменное пиво. Экзамен у него было сдать проще простого. И что, теперь всё, что от него осталось, — лишь эти воспоминания, присыпанные могильной землёй? Белая Сова внимательно следила за выражением моего лица, хищно прищурившись. — Не думала, что ты будешь так сильно переживать, — с лёгким удивлением обронила она. Я прерывисто вздохнула, тряхнула волосами и пояснила, раздражённая неуместным любопытством, промелькнувшим в её взгляде: — Одно дело — услышать о смерти постороннего, и совсем другое — узнать, что человек, которого ты знала, отправился под крыло Кахут! От чего он умер? — Агнесса, ему было восемьдесят шесть! — слегка удивлённо ответила мама. — Сердечный приступ — обычная причина смерти в его возрасте! Мы проводили его со всеми почестями, как-никак больше тридцати лет в нашей Школе преподавал! Пусть Великая Богиня опахнёт его своим крылом. Миниатюрная версия матери прижала указательный и безымянный пальцы, сложенные вместе, ко лбу между бровями и на секунду прикрыла глаза. Я озадаченно наблюдала, как Призрачный Посланник, безжизненное творение колдуньи, исполняет обыденные ритуалы. Интересно, сколько духовной энергии потратила мать на его создание? Посланник высшего уровня, способный говорить и действовать точь-в-точь, как она, да ещё и накапливать всю необходимую информацию, наверняка должен выжать создателя начисто. Белая Сова мотнула головой и стала прежней. — Вернёмся к нашему разговору, — сухо сказала она. — Задам тебе этот вопрос ещё раз, он же последний. Ты согласна принять моё предложение и стать преподавателем в Высшей Ведовской Школе? — В чём тут подвох? — холодно спросила. — Мы не общались почти два года, как вдруг ты ошарашиваешь меня таким предложением! В чём дело? Я знаю тебя, знаю, что просто так ты никогда ничего не делаешь, а я ненавижу все эти твои уловки и подковёрную возню. Либо отвечаешь напрямую, либо я сразу говорю «нет»! Я скрестила руки на груди и в упор посмотрела на призрак матери, упрямо стиснув губы. Взгляд директора Школы задержался на моей левой руке. Мать слегка вздёрнула бровь. Я поспешно поменяла руки местами, спрятав повязку. — Ты хочешь откровенного разговора, Агнесса? Что ж, изволь, — сдержанно заговорила Белая Сова, и я почувствовала, как тщательно, словно на аптекарских весах, взвешивается каждое слово. — Я не могу оставить дыру в расписании до окончания этого учебного года. Тщательно подбирать преподавателя, приглашать учителей из других Школ я не могу — они все далеко, а время не терпит. Мне нужно, чтобы ты поработала хотя бы до лета, чтобы потом, в случае чего, я могла спокойно найти тебе замену. — Это выглядит так, будто мной просто затыкают дыру. Мама вздёрнула брови. — А это так и есть, — с подчёркнутой учтивостью ответила она и, словно в издёвку копируя меня, грациозно сложила тонкие руки перед собой. — Я жду твоего решения. — Сколько у меня есть времени на раздумья? Директор отреагировала молниеносно: — Ни единой секунды. Я чуяла подвох. Меня водили за нос, скрывая что-то под тонким льдом слишком уж гладких и простых объяснений, но в чём именно состоял обман, я не могла понять как ни силилась. И меня это ужасно раздражало. Уже хотя бы поэтому стоило принять предложение. — Какой оклад мне положен? — с напускной деловитостью осведомилась я, решив в отместку ещё немного потянуть время. Директор назвала сумму, и я едва удержалась от того, чтобы присвистнуть. Что ж, это тоже неплохая причина. — Я согласна, — стараясь не измениться в лице, ответила я. — Но, сами понимаете, мне нужно собраться и уладить все дела с лавкой… — Советую поторопиться, — недовольным голосом перебила меня директор. — Все расходы, связанные с дорогой, Школа берёт на себя. Её Посланник начал медленно таять. Последние его слова повисли в воздухе вместе с ошмётками бледно-голубого дыма: — Советую воспользоваться системой порталов, Агнесса. Ведь проклятие в твоей руке ещё действует, верно?