Проклятие для бескрылой ведьмы

Злата Роща встретила неумолчным гамом, лаем собак, разноцветьем витражей, ароматами корицы и выпечки. Выйдя из портала на Златом перекрестье, я словно окунулась в студенчество. Всё казалось до безумия знакомым: кондитерская с выщербиной на коньке крыши (на витрине всё так же улыбалась старая фарфоровая кукла в одежде пекаря), книжная лавка на углу (однажды я не устояла перед соблазном и стянула оттуда какой-то дешёвый романчик), лавка башмачника, мастерившего самые лучшие на всю провинцию Вацлав каблуки. За отдельную плату он как-то даже сделал нам с подружками полости в каблуках, чтобы прятать туда шпаргалки на экзаменах... Сама не заметила, как очутилась на улице Совиных перьев и медленно побрела по ней, волоча за собой походный сундучок. Под ногами поскрипывал тонкий снежный ковёр. Глаза щипало от нежданных слёз ностальгии, а в горле застрял тугой комок. «Поди ж ты, – мелькнула мысль. – Неужели я так соскучилась по Гнездовицам и Роще?» А ведь с таким облегчением уезжала отсюда во взрослую, самостоятельную жизнь. По правую руку мелькнула до боли знакомая вывеска: три скрещённых пера, стянутые в тугой пучок и перевитые лентой с письменами. Королевское общество лицензирования ведьм и колдунов. В широком окне виднелись портреты моих коллег по колдовскому искусству, так или иначе прославивших наше занятие. Я не удержалась и быстрым шагом пересекла мостовую, подойдя вплотную к этой импровизированной галерее. Совы и филины в человеческом обличье смотрели на меня строго, чуть вздёрнув подбородки и сузив глаза. Мол, зачем пришла, девчонка? Моё отражение тускнело и терялось на их фоне. Тяжело хлопала дверь Общества, служащие шныряли туда-сюда, шурша бумагами или прихлёбывая ароматный кофе; в воздухе метались ничего не значащие или же наполненные глубоким смыслом фразы. А я стояла, погрузившись в сомнамбулическое созерцание портретов. Войтех – заклинатель духов. Единолично истребил целое полчище умертвий на Карнамарском перевале и изгнал из провинции Липцек самого Ангу, появление которого выкосило несколько деревень. Радек – алхимик. Сумел получить эликсир Вечной мглы, навеки лишающий человека памяти, и спас этим соседнее княжество от сумасшедшего короля. Йоланда – целительница. Её портрет висит на почётном месте Лекарского факультета Совятника. В одиночку спасла больше половины жителей города Каменицы, в один миг разрушенного страшным землетрясением. Рассказывают, что она выхаживала их день и ночь, а наутро седьмых суток умерла от перенапряжения и истощения. Взгляд быстро отыскал маму: её изображение висело на одном из самых видных мест. Мама улыбалась, и я не сомневалась – художник выслушал немало язвительных комментариев по поводу того, что заставляет саму госпожу Мёдвиг неподвижно стоять и тратить попусту её драгоценное время, позируя для какого-то глупого портрета с фальшиво растянутыми губами. Рядом зияла пустая рама. Я мельком взглянула на неё, слегка удивившись: обычно Общество не оставляло белых пятен в стройных рядах портретов. Может, сюда вот-вот вставят новый? Мелькнула какая-то мысль, связанная с этим. Мелькнула и исчезла без следа. – Агнешка? Я так сильно увлеклась размышлениями и воспоминаниями, что пропустила оклик мимо ушей. – Агнешка! Сначала уловила аромат острого супа с клёцками, а уже потом – цветочных вацлавских духов. Кто-то налетел на меня со спины и стиснул в объятиях, восторженно визжа: – Агнешка! Да ладно! Тебя сразу и не узнать! Серьёзная такая! А что ты тут делаешь? Вроде уехала куда-то далеко ведь? Слегка растерявшись от такого бурного проявления восторга, я не без труда высвободилась из пахнущих ванилью рук, повернулась и увидела молодую женщину в красивом ярко-зелёном платке и отороченном мехом пальто. Её лицо показалось смутно знакомым. – Ahojte, – осторожно сказала я. – Очень рада встрече. – Ну, дела! – всплеснула руками женщина. – Не узнала, да? Это же я, Рина! Рина! Я ойкнула. Эльтерина Кадм, одна из моих лучших подруг в Совятнике! Раздобревшая, похорошевшая, отрастившая толстую русую косу до пояса, но всё та же Рина. Мы завизжали и бросились друг к другу в объятия. Вопросы посыпались как из дырявого мешка. – Я замуж вышла, – гордо сообщила Ринка. Она задрала рукав и продемонстрировала шикарный обручальный браслет: – Через два месяца после окончания Совятника. – Ого! – вырвалось у меня. – Поздравляю! А за кого? – Янек, он нас на две ступени опережал, – при упоминании мужа Ринка зарделась. – Теперь в Обществе работает. Она кивнула на дверь за спиной и похлопала по увесистой сумке, переброшенной через плечо: – А я ему обеды таскаю. Живём неподалёку, близнецов на свекровку скину и к нему, – кокетливо хихикнула Ринка. У меня закружилась голова от обилия новостей. – Близнецов? – глупо переспросила я. – Ну да, – расплывшись в широкой улыбке, кивнула подруга, – Владек и Марек. Им второй годик пошёл. Ты сама-то как? Какие новости? Я замешкалась с ответом. Чем могла похвастаться? В Златой Роще жизнь кипела вовсю, и Кёльин стал казаться мне ещё большим йорминым углом, чем прежде. К тому же все мои дела меркли перед лицом нового, непривычного пока замужнего статуса Ринки. И всё-таки одна новость у меня была. – В Совятник еду, – с ложной скромностью похвасталась я, – преподавать пригласили. Глаза Рины расширились. – Вот это да! Когда ты уезжала, я себе сразу сказала: Агнешка не пропадёт, мы ещё про неё услышим. И тут вот оно как всё обернулось. Я за тебя очень рада! Она кашлянула и перебила сама себя, всплеснув руками и едва не уронив сумку: – А чего это мы на морозе стоим? Пошли ко мне зайдём, калиновым чаем с вареньем и оладушками напою, поболтаем! Я несказанно обрадовалась и уже готова была согласиться, но суровая действительность неумолимо взглянула на меня и погрозила пальцем. – Не могу, – с неимоверно тяжёлым вздохом сказала я. – Меня должен ждать встречающий от Совятника, а я загулялась по улицам и, кажется, уже опоздала. Ринка насупилась, но быстро просияла: – А и ладно! Не последний раз встречаемся, благо, ты теперь недалеко работать будешь. Погоди-ка... Она сунула мне в руки сумку с чем-то брякнувшим внутри и, вытащив из кармана замусоленный блокнот и самопишущую ручку, быстро что-то нацарапала. – Держи, – сказала подруга, выдрав листок и протянув его мне. – Как надумаешь встретиться, отправь письмо! Я отдала ей сумку обратно и взглянула на бумажку, обгрызенную по краям не то собакой, не то ребёнком: точно, ряд импульс-рун для почтовика. – Спасибо, Рин, – с чувством сказала я, убрав листок. – Ну, мне пора, пожалуй... Ринка снова бестолково замахала руками, утопила меня в объятиях и поцелуях и унеслась, поскальзываясь на снегу. Я с сожалением посмотрела ей вслед и перевела взгляд на запад, туда, где на фоне золотисто-голубого неба поблёскивал шпиль городской ратуши. Пожалуй, действительно стоило поторопиться.

***

Горячее яблоко в медовой карамели приятно согревало язык и руки. Я не удержалась от соблазна и купила его на углу улицы Бочаров. В предвкушении праздника Зимнего солнцестояния Злата Роща наряжалась как могла, вывешивая на окна ажурные бумажные гирлянды и украшая двери с окнами ветками бузины. На лавках перемигивались праздничные огоньки, отовсюду доносился запах имбирного печенья и корицы, а горячие яблоки продавались едва ли не у каждого башмачника. Я свернула на улицу Пекарей. Мне осталось пройти её, миновать перекрёсток Двух Лун, и выйду на площадь Костяных Часов. Если верить официальному приглашению от Совятника, пришедшему через пять минут после того, как мамин Посланник растаял в воздухе, именно там ровно в три часа пополудни меня будет ожидать встречающий от Школы. Признаться, в первый момент я удивилась, что удостоилась такой чести. Это что же, Совятник для каждого нового учителя высылает собственного провожатого? Я вот летать не могу, а как быть с остальными? Перед глазами возникла чёткая картинка: две совы пересекаются в воздухе и, чинно пожав друг другу лапы, разворачиваются, беря курс на Гнездовицы. Я не выдержала и прыснула. Интересно, а должность такого вот встречающего существует отдельно или же им подрабатывает кто-то из учителей? Резкий удар в плечо грубо вышвырнул меня из мира фантазий. Яблоко упало в снег. Я отлетела в сторону, а мимо размашисто прошёл толкнувший меня высокий парень. Его лица мне разглядеть не удалось, а он даже не обернулся, не говоря о том, чтобы извиниться. Я тут же рассвирепела. – Эй! – рявкнула ему вслед, потирая руку. – Эй, ты, анфилий выродок! А глядеть по сторонам не научили, или ты глаза дома забыл за ненадобностью?! Парень не отреагировал, мгновенно скрывшись за поворотом. Праздничное настроение мигом улетучилось вслед за ним. – Вот гадство! – прошипела я, подхватывая сундучок. – Да чтоб ты за углом поскользнулся и три ребра переломал! Раздался противный треск. Ручка сундука оторвалась, и он с размаху саданул меня по ногам. Я в бессильной ярости пнула его в бок и принялась накладывать плетение Склейки, пытаясь хоть как-то отремонтировать поломку. Вышло плохо, и ручка осталась болтаться, держась на ошмётках плетения. Всем давно известно: как возьмёшься за какое-то дело, так оно дальше и покатится. Хорошенькое начало учительской карьеры в Совятнике, ничего не скажешь! Когда вышла на площадь, рука скелета, служащая в Костяных Часах минутной стрелкой, с щёлканьем перескочила на четверть четвёртого. Посланного Совятником встречающего я увидела сразу же: он стоял около самоходного дилижанса, на котором отпечатался массивный угольно-чёрный герб Школы. Услышав приближающиеся шаги, представитель Совятника повернул голову в мою сторону. Я невольно поёжилась под чересчур пристальным взглядом карих глаз. Тяжёлым взглядом. Нехорошим. – Вы опоздали, – отметил он, не двигаясь с места.