Мы — семья!

      Ти постарался на цыпочках выскользнуть из комнаты так, чтобы не разбудить заснувшего с любимым зайкой в обнимку Зака. Омега ещё вчера выпытал у Роба чёткое подтверждение того, что уйдут они из дома не на всю ночь, поэтому оставлять своего кроху в одиночку Ти было немного спокойней. Следующая ночь на зимнем курорте должна была стать предпоследней, а значит, сегодня ему предстояло самое настоящее и – стыдно признаться – первое свидание в жизни Ти. Спускаясь и проскальзывая шерстяными носками на дубовой лестнице, омега к своему жуткому удивлению обнаружил себя недовольным не своей неопытностью, а более вероятной опытностью Роберта – это что, он ревнует, что ли?       Сформулировать чёткий ответ на вопрос Ти помешало то, что он спустился-таки на первый этаж и увидел, собственно, альфу. Одного, посреди тихой сейчас гостиной, подсвеченного мягким светом от напольного торшера. Ти должен был признать, что Роб, воспринятый им по первости резко в штыки, вливался в его систему координат медленно и практически незаметно, но, тем не менее, неумолимо. И всё же это касалось сугубо дел семейных, а сейчас был не тот случай. И Роб, тепло улыбнувшийся, когда взгляд его упал на Ти, невольно всколыхнул нутро. Не тем болезненным спазмом, что испытывал Крис в первые месяцы знакомства, который больше напоминал нервозность перед выступлением, а каким-то маленьким взрывом тепла в районе солнечного сплетения.       Когда эйфория от так легко подаренной "Веспы" немного схлынула, Ти вдруг стало жутко стыдно за такой дорогой подарок, он даже попытался с Робом поговорить о возможности её возврата, но тот чётко дал понять, что воспримет это как личное оскорбление, хотя напор поубавил. Букеты, время от времени появлявшиеся в комнате Ти, когда тот возвращался из школы, были аккуратными и миниатюрными, а не пошлыми розами на длиннющих ножках. Подарки были милыми и практичными и чаще всего были результатом разговора накануне.       Роберт звонил Ти примерно в то время, когда мелкие были уже в постелях, а взрослые ещё бесновались в гостиной, и старший брат мог улизнуть из общего поля зрения, не вызвав подозрений. Альфа обычно просил рассказать о проведённом дне, Ти в ответ расспрашивал его о своём, в последнее время начал иногда задавать вопрос: "а когда ты к нам в гости заглянешь". И только однажды Роб признался, что ему на самом деле легче быть на расстоянии, чем рядом, но всё равно без возможности быть именно с Ти. Омега на такое заявление брякнул "прости" и испуганно бросил трубку, а через полчаса Роберт уже парковался на подъездной площадке, чтобы успокоить любящего накручивать себя Криса и лично объяснить, что его трудности не должны влиять на поступки омеги, и он не должен брать на себя ответственность за то, что природа связала их Истинностью.       Свиданием тот разговор на детской площадке, куда альфа с омегой пошли под предлогом прогулки с детьми, а на самом деле подальше от лишних ушей, назвать можно было с большой натяжкой. Да и Роберт в тот раз, когда прощался, со смехом пообещал устроить им двоим настоящее свидание в конце концов. Правда перед Рождеством на альфу свалилось ожидаемо много работы – многие клиенты хотели встретить новый год в обновлённых домах, и агентство, где трудился альфа, разрывалось от срочных заказов. Поэтому до такого важного шага в их отношениях Роберт и Кристиан дошли только сейчас. Но лучше поздно, чем никогда.       – А куда мы едем? – поинтересовался Крис, забираясь на переднее сиденье взятого в аренду внедорожника.       – Любоваться замёрзшей радугой, – витиевато выразился Роб, плавно выезжая из гаража.       – Правда? – ахнул Ти и уставился во все глаза на альфу, – мы едем смотреть Северное Сияние?       – Догадливый, – ухмыльнулся Роб.       – Ты серьёзно? – ещё больше обрадовался Ти и даже подскочил на месте, хлопнув в ладоши. Потом понял, что ведёт себя как сущий ребёнок, и моментально смутился.       Роберт этого не заметил или просто сделал вид, что не заметил, и перевёл разговор на другую тему. Ти рассказывал, как они с Майло и Винсом сходили на кулинарный мастер-класс, где – смешно сказать – из них троих именно Винс с визгом бегал по всей кухне от ещё живой рыбы, которую надо было разделывать. Майло над ним хохотал до слёз и пугал отрезанной головой с присущей ему злорадностью, но, казалось, именно это означало оттепель в его отношении к отчиму.       Роб в ответ задавал уточняющие вопросы, заботливо интересовался, не холодно ли Ти, не хочет ли он остановиться на перекус, и вообще проявлял максимум заботы.       – Зачем ты это делаешь? – внезапно спросил Крис.       – М? – поднял бровь альфа, – зачем делаю что?       – Ну, вот это всё, – Ти неопределённо обвёл рукой в воздухе и высказал кое-что для него очевидное, – вместо того, чтобы ухаживать за мной, можно ведь просто подождать совсем немного... я чувствую, – почти неслышно добавил он и продолжил нормальным голосом, – И я сам упаду тебе в руки.       Роберт усмехнулся и продолжил следить за дорогой.       – Это ведь нечестно, – всё же ответил он, поморщившись, но Ти явно не понял его, поэтому альфе пришлось пояснить, – ну вот так просто ждать, когда химия природы сделает своё дело. Это нечестно по отношению к тебе. Всё же мы встретились именно здесь и сейчас, то, что ты ещё маленький, – не твоя вина, Ти, пойми. А значит, надо принять жизнь такой, какая она есть, и действовать по ситуации, – пожал плечами альфа.       – Я не маленький, – обиженно пробубнил Крис, но Роберт его всё равно услышал и захохотал.       – Тем более, – продолжил альфа, отсмеявшись, – мне приятно за тобой ухаживать. Или... Или ты считаешь, что для тебя это слишком?       – Нет-нет, что ты, – покраснел омега, – я... мне... Я так благодарен тебе. И не только за ухаживания, но и за другое, – отвёл глаза он.       Роб понимающе кивнул. Да, Ти после их разговора на День Благодарения вдруг осознал, что за зверь томился внутри его альфы, и глядел на собственную свободу немного под другим углом. В первое время он думал только о том, что ему вот-вот придется потерять её, перескочив, по сути, из одной семьи в другую, но теперь всё выглядело не так.       – Я могу что-нибудь для тебя сделать? – спросил, замерев, он.       – Ти, – вздохнул альфа, сворачивая на очередном указателе, – за кого ты меня вообще принимаешь?       – Ни за кого, – потупился омега, – я просто хочу тоже что-то отдать взамен и, боюсь, свитера из "Городских Модников" недостаточно...       – Пока что достаточно, Ти, – заверил его Роб и заглушил мотор.       Крис оглянулся по сторонам и увидел, что они приехали на большую смотровую площадку, расположенную на вершине небольшой горы. Вокруг тоже стояли автомобили, люди сновали между ними. Чуть правее был оборудован небольшой амфитеатр под открытым небом. Роберт достал с заднего сиденья припасённые заранее термосы и предложил выбраться на свежий воздух.       – Скажи, если замёрзнешь, и мы тут же сядем в машину, окей? – попросил он Ти.       Омега согласно кивнул и спрыгнул со своего сидения на хрустящий снег.       Вид со смотровой площадки открывался поистине захватывающий дух. Взгляд устремлялся вдаль и не находил никаких препятствий до самого горизонта. А небо выбивало воздух из лёгких – так красиво оно было. На площадке не было никакого дополнительного освещения, прибывающие автомобили за спиной Ти почти сразу глушили моторы или хотя бы выключали фары, поэтому редкие всплески света возникали буквально на несколько секунд, а потом пространство вновь погружалось в ночь. И тогда небо взрывалось светом, звёзды выходили на первый план, и если присмотреться, то уже сейчас можно было заметить зеленоватые всполохи.       Роберт встал за спиной у заворожённого Ти, тот неведомым порывом сам подался назад, и альфа без промедления обхватил его за пояс, чуть приобнял и поцеловал в висок. Это было так естественно и непринуждённо и совсем не намекало ни на какие пошлости, что Ти просто прижался сильнее, накрыл своими руками руки Роба и взял один из термосов. И никто из них долгое время ничего не говорил, наверное, потому что магнитная буря над головой разыгрывалась сильнее и неизбежно утягивала всё внимание на себя, а может ещё и потому, что оба понимали, что снова вот так постоять в обнимку им удастся нескоро.       Ти впервые наблюдал за буйством природной стихии, а уж яркостью звезд ночного неба был и вовсе очарован до покалывания в кончиках пальцев. И Роберт, будто захотев поджечь невидимый фитиль внутри омеги, вдруг склонился к его уху и прошептал:       – Я хочу, чтобы ты выбрал цвет.       Криса тряхануло от этого шёпота так, что альфа наверняка почувствовал, но снова сделал вид, что не заметил.       – Зелёный, – выпалил на автомате Ти.       – Какой зелёный, тут так много оттенков, – продолжил допытываться всё тем же бархатным, обжигающим вены шёпотом Роб.       Ти пришлось напрячься, чтобы действительно сконцентрироваться на картинке перед глазами, которая всё больше и больше расплывалась. Он тяжело сглотнул и прошёлся взглядом по очередной волне ночного свечения.       – Вон тот, – омега выставил руку в нужном направлении, – видишь? Прямо над пиком горы?       – Чуть желтоватый? – уточнил Роб.       – Да, – кивнул Ти, а потом удивлённо раскрыл рот, поняв, что за оттенок показался ему таким привлекательным.       "Цвет его глаз," – мысленно признал Ти.       – Боже, маленький мой, ты весь дрожишь, – развернул его к себе Роберт и заглянул этими самыми зелёными глазами. Сейчас в них плескалась только забота с капелькой тревоги, – замерз? Пойдём в машину.       – Да, в машину, – эхом отозвался Ти, чувствуя, что дрожит он отнюдь не от холода. Напротив, всё его нутро разгоралось каким-то неведомым ранее огнём.       Роберту об этом всё же знать было необязательно, поэтому омега поспешил за ним в авто. Воздух в салоне уже успел остыть, и как только альфа отступил на приличное расстояние, Ти всё же передёрнул плечами от неприятного озноба. Пара глотков пряного чая из термоса вполне справилась и с холодом авто, и с пересохшим горлом, а уже через пару минут беловатый пар перестал идти у Ти изо рта.       Альфа, заведя тихий мотор, как ни в чём не бывало оперся подбородком о сложенные на руле руки и продолжал любоваться Северным Сиянием, а Ти, как повернул голову в сторону Роба, так и залип. Профиль альфы подсвечивался тусклым светом окружающей их звёздной ночи и делал его каким-то...совершенно нереальным. Омега, повинуясь неведомому порыву, протянул вдруг руку и повел пальцем прямо по этим чётким очертаниям. Палец – тёплый от термоса – легко прикоснулся ко лбу, прошёлся по нему от самой линии роста волос до выпуклости надбровной дуги, почувствовав под собой мягкие волоски, переместился на переносицу, провёл по ровному контуру до самого кончика и лёг прямо в ямку под ним, и, вместо того, чтобы продолжить путешествие дальше, замер. Этой заминки альфе хватило, чтобы перехватить обеими руками тонкое запястье Ти и прижать его к собственным губам.       – Ты снова дрожишь, – заметил Роберт, отстранившись от пойманной добычи буквально на пару миллиметров.       Ти казалось, что он чувствовал тёплое дыхание Роба собственным пульсом:       – Я не от холода, – признался он.       – От страха? – дал ему последнюю попытку альфа и замер в ожидании ответа.       – Нет, – выдохнул Ти, и Роберт одним слитым движением рванул его на себя.       Где-то в ногах стукнулся о резиновый коврик термос, но Ти было всё равно. Он обнял Роба за шею, тот обхватил омегу за пояс, перетянул к себе на колени – благо, что габариты внедорожника позволяли – и нашёл губами приоткрытые губы Ти.       Поцелуй был на удивление мягким и почти целомудренным, однако Крис чувствовал, как Роберт сдерживается. Омеге впервые захотелось проверить своего альфу на прочность, пройтись самым кончиком языка по тёплым губам, запустить пальцы в волосы на затылке, но он не стал этого делать, позволив Роберту отстраниться, чтобы перевести дух. А потом альфа прижал его к своей груди в сильном объятии так, что у Ти из лёгких весь воздух вышел, но это было даже приятно.       – Прости, – вздохнул он.       Роберт немного отстранил Ти и взглянул тому в глаза с явным недоумением:       – За что?       – За то, что провоцирую, – пояснил омега.       Роб усмехнулся и поцеловал Ти в лоб.       – Только ты мог сморозить такую чушь, – покачал головой он и успокоил Криса со вздохом, – за такое не извиняются, Кристиан.       – Я извиняюсь, – демонстративно вздёрнул подбородок Ти, вызвав у альфы приступ бархатного смеха.       Это немного разрядило атмосферу, омега всё же перебрался к себе на сиденье, и они ещё немного полюбовались красотой Северного Сияния и звёздного неба. Ти намекнул, что им пора возвращаться, чтобы никто не обнаружил их отсутствия.       И всё же перед тем, как выскочить из машины и шмыгнуть в дом, Ти не удержался и чмокнул альфу в щёку. Роб закономерно завис после такого, и этой заминки омеге хватило, чтобы скрыться в своей комнате и спрятаться под одеялом. Вот только заснуть в ту ночь удалось лишь под утро. Ти никак не мог перестать думать о том, что рассчитывал только на первое свидание, а получил ещё и первый поцелуй, и его это совершенно не расстроило. Наоборот, он прокручивал его у себя в памяти снова и снова, и каждый раз где-то внизу живота всё сладко переворачивалось и тянуло.       Винс знал, что в ночь перед Рождеством никто не заснёт легко, поэтому заранее продумал весь предрождественский день до мелочей. Утром был финал альф по хоккею. Накал страстей буквально растапливал лёд под коньками соперников, омеги за состязанием следили так отчаянно, что чуть не сорвали голоса. Днём был обещанный поход в национальный Аляскинский зоопарк. Больше всех веселился Кот. Он сначала порывался примкнуть к стае волков, а потом явно пытался приударить за лисицей. Старшие же расхватали за ручку младших и разошлись во все стороны. Кристиан хотел побаловать себя чашечкой какого-нибудь горячего напитка, поэтому рьяно агитировал Аарона за посещение загона с альпакой, ведь именно рядом с ней находился закуток кафе. Кейси пошёл на поводу у Зака и Бена, и мелкие утащили альфу к птичьему пруду. А Ноа по традиции закатил истерику.       – Ох, ну что же ты, маленький мой, – причитал Винс, пытаясь успокоить разревевшегося на морозе альфочку на руках у Рэя, – ты же не боялся собачек позавчера, что же ты сейчас расплакался?       – Он не боится животных, ему решётки не нравятся, – подал голос Майло, оказавшийся поблизости. Винс взглянул на него удивленно, и тот решил пояснить, – он и в манеже не сидит из-за этого. Пойдёмте к пингвинам, там заграждения низенькие, Ноа должно понравиться.       Взрослые, словно загипнотизированные, последовали за подростком только для того, чтобы убедиться в правоте Мая. Как только они подошли к живописной полянке с искусственными каменными склонами, откуда пингвины резво прыгали в воду, забрызгивая близко стоящих наблюдателей, Ноа и правда перестал плакать и даже попросился с рук.       Винс каким-то шестым чувством понял, что если он сейчас начнёт благодарить Майло за хорошую идею, то всё испортит, поэтому он просто поймал взгляд омеги и тепло улыбнулся. У того в ответ дёрнулся уголок губ, что в случае с Маем можно было считать победой, а потом омегу отвлёк Ноа, потребовав пальчик, и они ушли наблюдать за пингвинами.       – У тебя замечательные дети, – прошептал Рэю Винс.       – У нас, – поправил его альфа.       – У нас, – гордо повторил тот.       После зоопарка все быстро перекусили в отеле и снова разбежались в попытке урвать ещё немного зимних развлечений, ведь перед глазами маячило возвращение в вечно тёплую Калифорнию. А вечером ждал праздничный ужин за общим столом. Именно это Винс задумывал окончательным аккордом к плану по усыплению домашних. Он ведь прекрасно понимал – если ребёнок знает, что утром его ждёт подарок, то ночь перед ним точно будет бессонной. Вот только в гениальном плане, который с самого начала работал как часы, омега не учёл одного – ужин окажется вкусным и сытным, и перед соблазном прилечь "буквально на пять минуточек" не устоит именно Винс.       Проснулся он, когда на часах в виде скворечника показывало пять минут первого. Сначала Винсу показалось, что в доме тихо, но другая половина постели была пуста, да и слух в скором времени уловил какие-то приглушённые звуки, доносившиеся извне. Омега сонно потёр глаза, поборов порыв снова завалиться в тёплую постель, и нащупал ступнями махровые тапочки из выданного отелем банного набора.       В коридоре горел неяркий свет, а голоса домашних явно раздавались с первого этажа. Винс начал спускаться по лестнице, и в голове словно что-то перемкнуло – перед глазами чётко встало воспоминание из детства, когда он просыпался тёмной Рождественской ночью и на лестничном пролёте наблюдал за тем, как родители готовят для него подарки. Папа готовил имбирное печенье и причудливо раскрашивал глазурью, а отец собирал новенький двухколёсный велосипед, который маленький Винс просил ещё с октября...       Воспоминание было таким отчётливым и ярким, что где-то в груди начало расплываться неприятное пятно рыданий, но не от горя, что всего этого больше не было в жизни Винса, а от другого – сейчас он тоже был счастлив. По-другому, по-новому, но этот запах имбирного печенья из детства щекотал ноздри и сейчас – это Майло, видно, затеял готовку к утреннему празднику. Со своей "обзорной площадки" Винсу было видно, как Рэй копается с заевшим креплением чьего-то сноуборда; изящная и миловидная копия мужа – Кристиан – упаковывает подарки на пару с Виктором и складывает под мохнатую искусственную ёлку, на которую Тайлер развешивает разноцветную гирлянду.       Сзади раздались шаги, и Винс поспешил смахнуть несколько невольных слезинок, но сделать это незаметно ему всё же не удалось.       – Пап, ты что, плачешь? – обеспокоенно спросил Роберт, приобняв омегу сзади, и они вместе продолжили наблюдать за жизнью первого этажа.       – Да это я так, расчувствовался немного, – махнул рукой Винс.       – Не хочется возвращаться в реальность, да? – понимающе кивнул Роб, устремив свой взгляд куда-то в сторону Рождественского дерева.       – Ох, это точно, – вздохнул Винс.       Омега с альфой постояли ещё немного, но потом всё же спустились ко всем остальным. Винс принялся помогать в упаковке подарков, но через какое-то время в его руки опустился уже завёрнутый в весёленькую упаковку небольшой прямоугольничек. Омега поднял глаза на Кристиана, который протягивал подарок, на бирке было написано "Винсу". Ти сел прямо на ковёр перед ним и спросил, нахмурившись:       – Ты из дома наши с братьями фотографии тащишь?       Винс нервно сглотнул, но ответил честно:       – Ну, взял парочку, чтоб на рабочий стол поставить.       – Тогда мой подарок тебе понравится, – кивнул на прямоугольник Ти.       Обёртка поддалась легко, и в руках Винса оказалась простенькая рамка для фотографий, в которую уже кто-то вложил фото, и на нём были запечатлены все, сидящие на этом самом диване. Рэй сидел с Заком на одном колене и Ноа на другом; Бен явно что-то говорил во время съемки; Лисята уместились на одном из подлокотников, Кайл, сидящий ближе, гладил Кота, а из-за него выглядывал Луис и строил брату "рожки"; Майло целовал в щёку Аарона; Роб расслабленно улыбался, откинувшись на спинку дивана, а рядом, чуть пригнувшись, чтобы попасть в снимок, стоял сам Ти; в ногах у всех сидели Виктор, Кейси и Тайлер с торчащими во все стороны волосами и красными от морозного румянца щеками, а на Кейси можно было заметить ещё не до конца снятый лыжный костюм.       – Отец сказал, что у тебя уже стол под рамками прогибается, поэтому я подумал, что пора бы уже сделать общую, – пояснил смущённо Крис.       – Это... Это... – ошарашенно смотрел на изображение Винс, – это просто волшебно! Господи, спасибо тебе, Ти!       Омега бросился обнять подростка, но вдруг замер.       – Не, Винс, не переживай – усмехнулся Ти и раскрыл руки навстречу, – я обнимашки люблю.       – Когда ты успел сделать фото? – удивился Винс, прижав омегу к себе.       – Пока ты спал, – глухо ответил тот куда-то в плечо Винсу, – распечатал в главном корпусе отеля. Я ещё пометку там сделал, ты заметил?       Винсу пришлось отстраниться, чтобы снова рассмотреть фото, и действительно, в нижнем левом углу было написано: "Семья Палмер-Райт, Аляска" и дата.       "Ради этого всё и затевалось," – с улыбкой подумал Винс.