Мы — семья!

      Раздвижные двери клиники пустили Рэя внутрь, и тот быстро зашагал к лифту. Дел сегодня было невпроворот! В первой половине дня были назначены две плановые операции, на одной из которых ещё и студенты собирались присутствовать, а в обед должен был приехать Винс на второе УЗИ. Не то чтобы Рэй нервничал, но какое-то странное волнение щекотало кончики пальцев. Разум удивлялся такой реакции, однако интуиция не хотела сдавать позиции и настойчиво подавала голос.       Кабинет главного хирурга был залит утренним светом, а кресло оказалось занято лучшим другом Нэйтом.       – Рэй, ты просто сумасшедший, ты знаешь об этом?! – без приветствия начал Нэйт.       – Это всё Винс, клянусь! – положил руку на сердце Рэй, бессовестно сваливая всю вину на мужа, – а откуда ты опять всё знаешь? – прищурился альфа и, подойдя к столу, привычным жестом сбросил ноги друга со столешницы.       Тот навалился всем корпусом на стол и скопировал гримасу:       – У меня свои источники.       – Ну Картер и трепло, – закатил глаза Рэй, хотя реального недовольства в его голосе не было.       – Нет, Рэй, я серьёзно, ты в своём уме? – не успокаивался Нэйт, – это всё Истинность? Это она так действует на тебя, что ты не можешь остановиться оплодотворять Винса?!       – Господи, Нэйт, если бы ты только не был моим лучшим другом… – начал уже всерьёз закипать от услышанного Рэй, но вдруг заметил в глазах Нэйта реальное беспокойство или что-то очень близкое к этому состоянию, поэтому успокоился, сел в кресло напротив и ответил честно, несмотря на грубоватость формулировки в вопросе альфы: – Это любовь, Нэйт. Не только к Винсу, но и ко всем нашим детям, – уточнил он, – когда любишь, то точно знаешь, что справишься и с четырнадцатью детьми!       – Четырнадцать детей! – присвистнул Нэйт, мотнув головой в неверии.       – Ну ладно, это только по бумагам, так сказать, их четырнадцать, но на самом-то деле Ти с Робертом уже год как отдельно живут, – вздохнул с нежным сожалением Рэй, – Виктор за это лето дома ночевал от силы раз десять, а так всё к французику своему бегал, ох, чую, что скоро тоже отпочкуется...       – А что мешает? – заинтересованно перебил Нэйт.       – Винс с Итаном, Лисята, – без промедления перечислил Рэй и поправился, – то есть, они не прямо-таки мешают-мешают, а просто он, видно, пока не может их надолго из поля зрения выпустить. Господи, звучу прям как Винс! – усмехнулся Рэй, удивившись тому, как легко ему описывать чувства близких и обличать их в слова. Но затем продолжил, – Тайлер тоже ходит как неприкаянный.       – Они с тем офицерчиком всё-таки того? – поиграл бровями Нэйт.       – Чего "того"?! – остудил Рэй пыл друга и фыркнул, – я подробностей не знаю, – а потом заговорщически понизил голос и поделился наблюдением: – Но служебная машина за ним по утрам частенько заезжает, да. А у вас-то с Вивом как? – перевёл тему Рэй.       Нэйт на глазах друга превратился в радостную лужицу и расплылся в улыбке:       – Всё хорошо.       – Всё-всё? – вскинул бровь Рэй, он всё ещё помнил их "альфий" разговор накануне, но спрашивать в лоб о продолжении истории как-то стеснялся.       – Ну, – почесал затылок Нэйт, – Вив бы мне сказал, с него станется, но после того раза он больше не просился "наверх", – обозначил кавычки он, – да и я что-то желанием не горю. Не моё это всё-таки, – поморщился альфа.       – Я сейчас снова процитирую любимого мужа, но "коммуникация важнее всего", – не удержался Рэй от советов.       – Да-да, – замахал на него руками Нэйт и решил поспешно ретироваться из кабинета, освобождая сначала кресло, а потом подбираясь к двери.       Но прежде чем выйти, Нэйт обернулся на Рэя и пригрозил пальцем:       – Несмотря на то, что я такой прыти вот вообще не приветствую, тем не менее мои поздравления, и загляни в стол, – после чего закрыл за собой дверь.       Рэй неспешно пересел за рабочий стол и выдвинул ящик. На стопке бумажных листов лежал знакомый подарок от Нэйта по случаю очередного скорого прибавления в семействе Рэя – сигара. Кубинская.       "И где он их только берёт," – ухмыльнулся Рэй, взял сигару и с удовольствием втянул терпкий запах. Сейчас можно было только нюхать, а раскурить – чуть меньше чем через девять месяцев.       Заки, увидев спускающегося с лестницы Винса, тут же побежал навстречу омеге.       – Папа, папочка! Смотри, ещё один выпал! – радостно объявил он Винсу и протянул кулачок.       – Ты ж мой маленький миленький беззубик! – умилился Винс и, присев на корточки, заключил омежку в объятия. А уже потом оценил очередной молочный зуб, которым хвастался Заки, – а ну, открой ротик, – попросил его Винс.       Зак послушно открыл рот, демонстрируя вторую прогалину вместо зуба. Ранка уже не кровила.       – Не больно было? – уточнил Винс.       – Нет, я морковку ел, потом "хрусть" услышал, и вот, – снова показал на ладошке зубик Зак.       – И правда зайчонок, – хихикнул Винс, развеселив Заки, погладил его по бархатным щёчкам и поцеловал в лобик, – десну не зализывай сильно, ладно? – омега получил в ответ уверенный кивок и продолжил инструктаж, подмигнув: – Положи зубик под подушку, и ночью Зубной Фей обязательно заберёт его к себе в коллекцию, а тебе оставит подарочек.       – Хорошо, а ты куда? – поинтересовался Заки, только сейчас, видно, заметив, что Винс в "уличной" одежде.       – Я Рэя навещу, а заодно к доктору схожу.       – Ты болеешь?       – Нет, что ты, малыш, я совершенно здоров! – улыбнулся Винс.       Заки одарил его лучезарной улыбкой в ответ, получил ещё один смачный чмок в макушку и побежал наверх – прятать зуб, судя по целеустремлённости во взгляде.       – Глубоко только не прячь! – крикнул ему вслед Винс, – чтобы Фей смог найти!       – Фей сейчас получит по мягкому месту, если будет мне тут правило децибел нарушать, – цыкнул на него появившийся из кухни Вивиан с сонным Итаном на руках.       Винс виновато прикрыл ладонью рот и одними губами прошептал Виву "прости". Тот кивнул одобрительно и дал поцеловать малыша в лобик перед тем, как омега окончательно ушёл в прихожую.       – Я скоро вернусь, хорошие мои, – помахал он им обоим в дверях и поспешил к машине.       В начале сентября, когда в Санта-Барбаре ещё не прошёл туристический сезон, трафик, пусть и в полдень, был совершенно невыносим. И стояние в заторах на пути в клинику заставляло скучающий мозг развлекать себя мыслями о домашних, перебирать недавние события. А так как ехал Винс на УЗИ, то не вспоминать прошедшую так удачно течку было просто невозможно.       Старшие дети не только согласились присматривать за младшими все три дня, но и пригласили в помощники дедушек Кристиана – Говарда и Лу – те были только рады, отчего у Винса было так спокойно на душе, что в первую за год течку он смог по-настоящему отпустить себя и дарить всё внимание только своему альфе. Рэй, само собой, никогда не жаловался на его недостаток, но Винс знал, как это важно, – показывать альфе, что он любит не только продукт их совместной любви, но и его самого.       Местом назначения они выбрали тот самый уютный отельчик, в котором зачали Итана. И, как и прошлым летом, так и не воспользовались ни бассейном, ни спа-центром за все три дня пребывания.       Признаться честно, Винс немного нервничал. После всего, что случилось весной: совместная с Рэем подготовка (иногда крайне интимного характера) к родам, потом сами роды, а затем – признание, что Винс хочет ещё одного ребёнка. И Рэй вроде бы обрадовался услышанному, но сразу после всё так закрутилось-завертелось... Дом стоял вверх дном от количества ежедневно приходящих в него людей. Кто-то требовал внимания, кто-то, наоборот, хотел, чтобы его оставили в покое. В таком балагане – пусть и совершенно любимом – найти минутку и усадить Рэя на разговор у Винса просто не получалось. Поэтому, собираясь в отель, он взял с собой пачку противозачаточных исключительно на всякий случай.       Было не очень забавно, когда Рэй, разбирая их вещи, нашёл таблетки до того, как Винс успел бы подтвердить их весенние договорённости.       – Винсент, поясни, – демонстративно потряс пачкой явно расстроенный альфа. – Я думал, мы хотим ещё одного? Ты передумал?       – Рэй, любимый, – поспешил объяснить Винс, медленно умирая от его несчастного вида, – я не передумал ни на процент! Я лишь хотел перестраховаться на случай, если передумал ты. Всё-таки мы были в состоянии аффекта, когда обсуждали возможность завести ещё одного ребёнка, и я не хотел бы на тебя давить, – заискивающе посмотрел он на альфу, подойдя ближе.       По телу тут же пробежал приятный электрический разряд, говоря о том, что Винса вот-вот накроет с головой животным желанием.       – Значит, ты не принимал их? – уточнил Рэй, притягивая к себе Винса и склоняясь для поцелуя – альфу тоже торкнуло.       – Нет, любовь моя, – прикрыл глаза в наслаждении и улыбнулся Винс.       – Хорошо, – проурчал довольный ответом Рэй.       Картонная упаковка глухо шмякнулась на пол где-то за спиной у Винса, но ему было не до неё. Сильные руки альфы оглаживали его тело, заставляя дыхание тяжелеть, а ноги – подкашиваться. Рэй потянул Винса на себя, и они повалились на мягкую постель. Винс выпустил счастливый смешок и бессовестно воспользовался своим положением. Закинув ногу на Рэя, он принялся целовать его и гладить сильное тело. План "боготворить альфу" больше не терпел отлагательств, Винсу ещё предстояло стать самой покорностью за эти три дня, а сейчас надо было взять инициативу в руки и удовлетворить свою потребность в желании подарить своему альфе удовольствие и ласку.       Рэй, надо сказать, был в отличной форме. Винс раздевал его так, будто избавлял торт от упаковки, даже облизывался. Альфа сначала удивился такому поведению, но быстро всё понял и принял свою участь, откинувшись на подушки и с наслаждением наблюдая за действиями омеги.       Было ещё кое-что, из-за чего Винс тайно переживал – его собственная физическая форма. Тело после беременности и родов было далеко не идеальным, а заглянуть себе туда омега так и вообще ни разу не решился. И пока Рэй, приговаривая всякие нежности-пошлости, наслаждался массажем, а потом оральными ласками в исполнении Винса, тот чувствовал себя хорошо, уверенно даже. Но когда альфа возбудился до грудного порыкивания и как хищник набросился на Винса, подминая под себя, вылизывая доступную шею и ключицы, вот тогда Винс и заскулил от страха.       В паху всё горело и пульсировало, ведь Винс не мог не реагировать на своего Истинного, однако когда горячие ладони забрались под свободную рубаху и попытались снять её, омега нашёл в себе силы и дерзость потянуть ткань обратно вниз.       Рэя это действие вкупе со звуковым сопровождением отрезвило за секунду.       – Винси, что случилось? Что-то болит? – настороженно спросил альфа.       Винс продолжил нервно комкать край рубахи, пряча взгляд, но в конце концов выдавил:       – Не-е-ет, просто... – продолжить было трудно, но Рэй терпеливо ждал, – я... Рэй, сейчас я не в лучшей форме, можно я останусь в рубашке? – вот теперь можно было поднять на альфу глаза, полные надежды.       Лучше б не поднимал, ей-богу, потому что Винсу предстала картина того, как до Рэя медленно дошло только что сказанное омегой, после чего глаза его налились кровью от возмущения. А затем он в мгновение ока схватил обе стороны ворота Винсовой рубахи и порвал её ровно на две части.       – Да чтоб я ещё раз согласился на такое длительное воздержание! – успел пригрозить Рэй, избавляя Винса от ненужной тряпки.       Винс только глазами хлопал, пребывая в таком, мягко говоря, шоке, что собственные комплексы откатились на задний план. А когда Рэй пригвоздил его к постели и оставил смачный засос прямо на ещё не до конца плоской груди, то эти комплексы и вовсе начали стремительно испаряться. Рэй целовал немного рыхлый животик Винса, гладил мягкие бочка, возвращался к груди и малиновым – а не нежно-розовым – от кормления соскам, и Винс мог только таять от наслаждения и гореть от возбуждения. И не сразу заметил, что щёки все мокрые от слёз облегчения.       Когда Рэй успел избавить его от штанов и белья, Винс, честно признаться, не понял, но зато теперь было поздно комплексовать по поводу попы и бёдер. Альфа развёл в стороны колени Винса и устроился между ними. Омегу то и дело прошивали судороги, а когда Рэй потёрся возбуждённым достоинством о промежность, то тело само выгнулось дугой. Рэй тут же поставил на доступной шее засос и горячо прошептал Винсу на ухо:       – Чувствуешь, какой ты горячий? – двинул он бёдрами, демонстрируя эрекцию, отчего у Винса поджались пальцы на ногах.       – Да! Да-а… ах! – метался под ним омега.       – А хочешь узнать, как сильно я тебя хочу? – продолжил дразнить его Рэй и залез языком прямо Винсу в раковину розового от возбуждения и смущения уха.       – Да, мой альфа, пожалуйста! Возьми меня! – взмолился Винс, дрожа от возбуждения.       Рэй приставил головку члена к обильно текущему входу Винса и одним движением проник внутрь. От остроты ощущений взвыли оба.       – О боже, Винс, – простонал Рэй, – ты там будто девственник! Ладно мне в руки не давался, но ты что, даже сам себя не ласкал?!       – Не-а, я даже смотреть боялся, не то что трогать, – признался Винс, распалившийся от откровенных комментариев и вопросов мужа ещё больше, хотя, казалось бы, куда ещё больше?!       – Как же я... – бормотал Рэй, – боже, я же не выдержу ещё и растяжку...       – И не надо, Рэй, мне не нужно, я чувствую, – заверил его Винс, в подтверждение своих слов сжав бёдрами торс мужа, чтобы тот не попытался покинуть его, – да, сильно, остро, но не больно... Хочу тебя!       И альфа послушно задвигался. Уверенно, решительно, но явно сдерживая излишнюю страсть, за что Винс был ему безмерно благодарен. Их первый после рождения Итана секс принёс только наслаждение и никакой боли. Впрочем, в том, чтобы повязать Винса, Рэй всё-таки себе не отказал, однако течка омеги окончательно вступила в свои права, из-за чего крупный узел альфы не то что не принёс никакого дискомфорта, а заставил Винса содрогаться от множественных оргазмов.       Дальше всё было как в тумане. Надуманные Винсом страхи снесло такой сильной волной бешеного животного секса с Рэем, что он сам удивлялся, как смог надумать себе такой бред! Альфа ни разу не дал Винсу в себе или своей внешности усомниться. Лишь любил его по-всякому: нежно или страстно; долго или быстро; традиционно или крайне развратно.       После такого крышесносного внепланового уикенда Винс возвращался домой буквально окрылённым, а ещё совершенно точно беременным. В этот раз все симптомы были ему знакомы и совсем не пугали. Рэй тоже незаметно принюхивался пару дней после возвращения, а потом торжественно вручил тест и отправил Винса в уборную. Винс не стал показывать мужу десяток уже использованных им за эти два дня тестов, на которых сначала едва заметно, а потом всё сильнее проступала вторая полоска. И вынес в итоге (не менее торжественно) новый тест, со всей уверенностью вручив альфе.       Потом было первое УЗИ, на нём снова загадочные переглядывания доктора Картера и Рэя, и вот подошло время второго визита в медицинский кабинет. Работники клиники встречали Винса с улыбками, с кем-то, кого омега не застал во время первого прихода, он успел перекинуться парой слов, после чего поднялся на этаж. Рэй встретил его у дверей в нужный кабинет, приобнял и нежно чмокнул в щёку.       – Как у вас самочувствие? – погладил Винса по животу альфа и улыбнулся.       – Идиллия, – накрыл своей ладонью руку мужа Винс и подарил Рэю ответный поцелуй.       – Ведёте себя как юнцы! – фыркнул доктор Картер, незаметно открывший дверь в кабинет.       – Кризис среднего возраста, доктор, не иначе, – поспешил шутливо оправдаться Винс и шмыгнул внутрь.       Бета быстрым движением накрыл кушетку одноразовой пелёнкой, приглашающим жестом указав на неё Винсу.       – Анализы дадите посмотреть, доктор Картер? – выставил руку в свою очередь Рэй.       – Обожди, – деловито махнул на него рукой тот. Рэй нахмурился, но пока решил промолчать.       Винс, лёжа на кушетке, послушно приспустил спортивки и задрал футболку, а доктор Картер занял место за монитором, щедро вылил гель на живот омеге и взял в руку тактическую ручку. Пару минут в кабинете было тихо, только Рэй демонстративно вздыхал.       – Ну да, так я и думал, – кивнул себе доктор Картер, когда убрал с живота прибор.       Винсу бета вручил пачку салфеток, а Рэю наконец протянул папку с анализами. И Винс, прежде чем окончательно сесть на кушетке, заметил, как глаза у Рэя жадно скользят по результатам, а лицо медленно вытягивается.       – Поздравляю, коллеги, у вас будет двойня! – объявил доктор Картер, когда оба супруга посмотрели на него.       – Перестарались... – икнул Винс.       Хорошо, что он сидел на кушетке: шлёпнуться в обморок на неё было совсем не больно и даже немного приятно. Впрочем, не так приятно было нюхать ватку с нашатырём.       – Фу-ты, ну-ты, какие мы впечатлительные, – буркнул доктор Картер, когда встретился взглядом с едва соображающим Винсом.       Рэй успел пересесть к омеге и внимательно осматривал его, достав фонарик. Винс только отмахнулся от неприятного яркого света и снова принял вертикальное положение.       – Ну что, обсудим ситуацию, коллеги? – крякнул доктор Картер, присаживаясь за стол и надевая очки с узенькими стёклами на самый кончик носа.       Винс переглянулся с Рэем, но муж тоже, казалось, не знал, с чего начать.       – Опять близнецы? – осторожно спросил Рэй, тревожно сглотнув.       – Нет, я же сказал, двойня, – поправил его бета, – плоды разнояйцевые – это подтвердилось на УЗИ.       Прибор как раз допечатал снимок, и доктор передал его супругам. Те вперились в него, как в китайскую грамоту.       – Итак, – снова обратил на себя внимание бета, прочистив горло, – острый вопрос, но я не могу не задать его сорокалетнему омеге: оставлять будем?       – Однозначно, – кивнул Винс, рефлекторно прикрыв живот руками.       – Другого не ожидал, – вздохнул доктор Картер, – что ж, Винсент, тогда у меня для тебя плохие новости: в этот раз рожать придётся точно в больнице, о естественных родах и речи быть не может. Точную дату родов скажу на следующей неделе – мне надо свериться со своим расписанием и подобрать нужную команду специалистов.       – Скажете т-точную дату? Команду специалистов? – не знал за что хвататься Винс.       – Да, в случае с беременностью двойней и показаниями на кесарево сечение дату родов назначает акушер, в нашем случае – это я. Так как дата зачатия нам более или менее известна, – бета сделал паузу, дабы супруги утвердительно кивнули, – то можете сами отсчитать тридцать шесть недель. Но всё-таки конечное число я позже скажу. Второе, про команду. Винсент, я помню твои пожелания по предыдущей беременности и сделаю всё возможное, чтобы состав её был как можно более, эм… камерным, – подобрал нужное слово он, – но ничего не обещаю. Кесарево сечение – это, конечно, распространённая операция, но это всё-таки операция. Рэй, естественно, будет допущен на всех этапах родов, но на этом, боюсь, поблажки заканчиваются. Сами понимаете, – обратился он к обоим, – двойня, да ещё и в таком возрасте, это серьёзное испытание для организма, и здесь не место капризам.       – Да, я понимаю, – едва слышно ответил Винс.       – Мы подойдем к этому вопросу со всей ответственностью, – гораздо решительнее подхватил Рэй.       – Вот и хорошо, – посветлел доктор Картер, – начнём с малого, как в прошлый раз: витаминчики, гимнастика, свежий воздух и минимум стресса.       Роберт заглушил мотор и вышел из машины. Взгляд сам собой отметил на придомовой площадке знакомую красную Веспу, альфа тут же посветлел и пошёл в дом. Тот, как это обычно бывало, встретил его криками, работающим телевизором, летающими над головой предметами и спешащими по своим делам животными. И если добродушный Кот хотя бы сделал вид, что рад пришедшему Робу, вильнув хвостом пару раз, то Бруно демонстративно процокал мимо альфы. Ещё более пафосно кот вёл себя сразу после родов – везде носил с собой котят и хвастался ими. Роб с Ти почему-то были уверены, что один из помёта достанется им, но когда прилетели, оказалось, что на котят уже выстроилась небольшая очередь с общей суммой на "минус два котёнка".       Ти, к удивлению Роба, нашёлся не в детской, а на заднем дворе с весело хохочущим Ноа на качелях. От увиденной картинки аж защемило в груди, но Роб быстро взял себя в руки, поцеловал омегу и пощекотал братика, который тут же попросился на руки. Для омег Ноа был уже слишком взрослым и тяжёлым, а вот альфы всё ещё могли и в воздух его подбросить, и на шею посадить. Впрочем, нежно ластиться альфочка перестал совсем: малыш вступил в свой первый кризис личности. Были и перепады настроения, и беспричинное упрямство, слово "нет" стало самым популярным по использованию, а осторожное любопытство сменилось на безбашенную уверенность в собственных силах. Хорошо, что Ноа ходил в садик и был окружён такими же гиперактивными единомышленниками, благодаря чему домашние несильно страдали от этого переходного возраста. Папа вообще обещал, что скоро Ноа перестанет так сильно штормить, и можно будет даже определить некоторые ключевые черты его будущего характера.       – Я пойду помогу Майло, – предупредил Роба Ти, оставив альф наедине.       Ноа тут же утянул Роба к горке, чтобы тот ловил его при спуске с неё, потребовав, чтобы старший брат обязательно его пугал перед этим. Роб удивился требованиям, но решил не спорить. К ним ненадолго присоединился Захария, но быстро ушёл в домик на дереве. С тех пор, как омежка научился читать, небольшая будка – по-другому не скажешь, ей-богу – которую Роб в своё время сколотил на скорую руку вместе с внезапно вызвавшимся в помощники Тайлером, стала Заку буквально вторым домом. Ноа и Бен, пока второй не стал "слишком взрослым" для детской площадки, предпочитали всё, что было вертящимся и качающимся, а омежка любил прятаться в домике. И если туда заглянуть, то можно было удивиться уюту пространства. Был и плед, и мягкие игрушки, и книжки теперь стояли ровной стопочкой у стенки. Рэй в прошлом году подвёл к дереву провод с сетевым фильтром и розетками, и теперь в домике всегда можно было включить ночник или обогреватель. Но по-хорошему, конечно, этот скворечник надо было разбирать, а на его месте строить что-то более просторное и надёжное. У Роба даже уже был план в чертежах, оставалось только закупить материалов и выделить время для реконструкции.       Время в этом доме всегда летело незаметно, потому что что-то постоянно происходило и случалось. Вот папа закатил коляску с балкона в дом, вот где-то в отдалении послышался бас Рэя, Лисята взорвались волной смеха, которому вторил лающий Кот, и, наконец, на задний двор выглянул Ти, позвав на ужин.       Стол в столовой пару недель назад заменили на т-образный, ведь из-за увеличившегося количества детских стульчиков старый перестал вмещать всех. И если завтракали и обедали домашние кто как мог, то ужины всё ещё были священны, и родители собирали за одним столом всех, ну, или почти всех.       – Так, ну в общем, в гостиной мы всё равно все вместе не поместимся, – подал голос Рэй и потёр ладони, – а новости у нас с Винсом для вас всё-таки есть.       – О, у нас тоже! – спохватился в последний момент Роб, поймав многозначительный взгляд Ти, – но вы с папой первые, – заверил он взметнувшего брови Рэя.       – Кхм, окей, – собрался с мыслями старший альфа и переплёл пальцы с мужем. Тут все внезапно напряглись, потому что вроде как "главную новость" о том, что папа опять ждёт ребёнка родители уже объявляли. Но, оказалось, что действительно у них есть настоящие инсайды: – у нас ожидается прибавление в двойном размере.       Папа нервно захрустел солёным огурцом в полном молчании, пока все переваривали услышанное.       – Ещё одни близнецы? – Луис с Кайлом заискрили глазками и замерли в ожидании ответа.       – Нет, не близнецы, двойняшки, – поправил их Рэй.       Те немного приуныли, но в разговор вступил Бен:       – А в чём разница?       – Э-э-э... – Рэй взял паузу, чтобы прикинуть, насколько научно точным надо выдать ответ, но потом махнул рукой, – да почти ни в чём. Просто будут похожи друг на друга не как две капли воды, а просто как обычные братья.       Бен хмыкнул и принялся наворачивать пюре за обе щёки, явно удовлетворённый ответом. Все тоже вроде как вернулись к еде.       – Перестарались, – булькнул себе в стакан Майло, изогнув бровь.       Папа услышал и выпустил глухой – из-за полного огурцом рта – смешок.       – Папочка, а раз у тебя теперь в животике два ребёночка, то он у тебя будет в два раза больше? – поинтересовался Зак.       У папы внезапно спала с лица улыбка так, что стало понятно, что он и сам над этим вопросом пока не задумывался.       – Ну, будет побольше, – почесал Рэй затылок и ответил за мужа, – но ведь они раньше родятся, значит, не лопнешь, – улыбнулся он папе, на что тот только хихикнул жалобно.       Роб почувствовал, что его тихонько толкнули в бок, и повернулся к Ти. Тот выглядел крайне задумчивым, даже обеспокоенным немного, после чего тихонько шепнул альфе:       – Декабрь.       – Декабрь? – переспросил немного удивлённо Роб. Они планировали на май.       – Декабрь, не позже, – подтвердил Ти и незаметно кивнул на папу, – в мае будет не до этого. Или ты?..       – Однозначно за декабрь, – не дал договорить ему Роб. Тут и обсуждать было нечего. Он прочистил горло и обратил на себя внимание остальных: – Папа, Рэй, думаю, выскажу общее мнение и скажу, что все за нашу растущую как на дрожжах семью очень рады, а ещё у нас с Ти тоже есть новости. Из-за путешествия помолвка наша немного затянулась, но в декабре, – Роб встретился взглядами с Ти, тот закивал энергично и расплылся в милейшей улыбке, – играем свадьбу.       – Скромно, по-семейному, подарков не нужно, – подхватил Ти.       – А может, совместим с Рождеством? Как раз и подарки будут, – предложил Кейси.       Роб с Ти переглянулись.       – Мо-ожно, – озвучил, очевидно, совместное решение Роб.       – Сказать честно, я как-то даже и забыл, что вы так и не расписались, – признался неловко Рэй.       – Мы это... – начал было Ти, но запнулся, сглотнул шумно, после чего собрался с духом и продолжил, посмотрев открыто на Рэя, – мы хотим не просто расписаться или оттянуться на празднике. Мы хотим начать семью, – щёки омеги предательски заалели, но взгляд отца он героически выдержал, пока до того доходило услышанное.       Майло, сидящий рядом с Ти, нарушил драматизм момента: наклонился к брату и шумно втянул его запах. Роб закусил губу, чтобы не засмеяться, а Ти только растерянно похлопал глазами.       – И правда пока только хотят, – переглянулся он с отцом и пожал плечами.       – Да я!.. Да я!.. Да я вообще исключительно "за", – возмутился Рэй, понявший, что возможного недовольства от озвученной Ти новости ждут только от него. – Вы с Робертом взрослые люди... – вслух рассуждал Рэй, но потом снова посмотрел на Майло.       – Железобетонно, – показал "окей" тот.       Все только посмеялись с этого и продолжили есть, только Рэй, как заметил Роб, явно над чем-то задумался. А когда мелкие повыбегали из-за стола, Рэй решился озвучить то, что занимало все его мысли.       – В общем, не буду я долго расшаркиваться, – вздохнул он и как всегда с места в карьер объявил: – Я не продал наш старый дом. Думаю, ключи от него можно смело передавать вам с Робом, не дожидаясь зимы, – поднял он взгляд на явно шокированного этой новостью Ти.       Роб тоже удивился, но комментарии мудро оставил при себе, потому как в следующий момент Ти прикрыл ладошками рот и переспросил неверяще:       – Ты серьёзно?       – Ну да, – пожал плечами Рэй, – я его всё сдавать хотел, но так и не нашёл времени, чтоб хотя бы риэлтора найти, ну и чего ему тогда без дела стоять? Так что заезжайте и живите спокойно, а если ремонт хотите сделать там, то что-нибудь придумаем.       Ти оглянулся на Роба, и тот изобразил на лице радость, как от него требовала сейчас ситуация.       – Вау! – вскинул брови он. На большее его природных актёрских способностей не хватило.       Ти всё-таки выманил Мая на тет-а-тет, натурально надув губы и притопнув ножкой, когда брат чуть не отказался от предложенной прогулки. Сработало. Причём, что удивило Ти, Май изначально отказывался не из-за недовольства, он как будто витал в облаках и хотел, чтобы его оставили в покое. Но Ти просто так сдаваться в этот раз не собирался.       Омеги вышли на улицу, взяв с собой клевавшего носом Итана и неспешно пошли по тротуару. Если честно, Ти не знал, как бы поделикатнее узнать то, что его в Мае беспокоило, поэтому не придумал ничего лучше прямого вопроса:       – Май, ты если против того, что предложил отец, то скажи мне, ладно? Я не обижусь, – пообещал он.       – А? Что? Ты о чём? – переспросил, нахмурившись, Майло и попытался сфокусировать своё внимание на старшем брате.       – Я про дом, про то, что отец фактически отдал его нам с Робом, – пояснил Ти, внимательно наблюдающий за Маем.       – А, нет, что ты, я совсем не против, – махнул рукой Май.       – Правда? – скривился Ти.       Какая-то чертовщина творилась с его младшим братом. Его любимый, но вечно злорадный, тайно завидующий, крайне внимательный и частенько обидчивый брат превратился в бледную тень самого себя. Ти не мог даже представить тот мир, где такой судьбоносный жест от отца в адрес Ти будет воспринят Майло так... равнодушно?       – Ну да, – продолжил тем временем тот и посмотрел на Ти, – ваша с Робом пара этого достойна.       – Что это значит? Что ты имеешь в виду? – попытался найти скрытый смысл в словах Мая старший омега.       – Ну, вы же И-и-истинные, – протянул Майло, – вам всё можно.       Что-то прощупывалось. Что-то насторожило Ти, однако он никак не мог понять, на что намекает Май.       – А кому нельзя? – прищурился Ти и затаил дыхание в ожидании ответа.       А его-то и не последовало. Майло будто бы растерялся от этого вопроса, но так казалось только на первый взгляд. Однако Ти навострил все свои уши и глаза, и другие органы чувств и заметил эту крохотную капельку ужаса в уголках глаз – ужаса не от вопроса, а от представленного, но не озвученного Майло ответа. И сразу после этого на лице младшего брата проступила знакомая защитная маска из раздражения.       – Ну что ты докопался до меня? – злился Май, – как будто специально хочешь, чтобы я передумал радоваться за вас.       Момент окончательно был упущен. Ти понял, что сейчас он ничего уже вытянуть из брата не сможет, поэтому просто обнял его и поцеловал в висок как маленького. Пока недовольная моська Майло не озарилась застенчивой улыбкой, а руки не обвили в ответ талию старшего.       – Будешь мне с обустройством помогать? – спросил Ти.       – А мне за это что полагается? – поддразнил Майло.       – Звание лучшего брата, – кивнул Ти.       – Я и так лучший, – фыркнул Май.       Ти облегчённо рассмеялся – так-то лучше! Вот это уже был более знакомый ему Майло. Себе он, конечно, пообещал всё-таки выяснить то, что гложило омегу, но явно не сегодня.       К дому они вернулись одновременно с Лисятами, Виком и Котом. Внутри царила атмосфера спокойствия и уюта. Ти взял из коляски явно проголодавшегося и оттого капризничающего Итана и пошёл наверх, краем глаза заметив обсуждающих что-то отца и Роба в гостиной.       В детской Винс укладывал Зака и Ноа спать. Альфочка стоял на своей кроватке во весь рост, зажав в руках одеяло, а Заки уже лежал, неизменно обнимая своего зайку.       – А Фей точно придёт? – сонно хлопал глазами омежка.       – Точно-точно, – гладил его по голове Винс.       Заки зевнул одобрительно и потёр глазки:       – А сказочку?       – Сказочка на мне, – вклинился в разговор Ти.       Винс благодарно подмигнул ему и унёс Итана на вечернее кормление и водные процедуры. Ти бросил многозначительный взгляд на Ноа, и тот хоть и попроверял омегу на прочность ответным взглядом, но всё же улёгся в постель. Подобрать подходящее и семилетнему ребёнку, и трёхлетнему малышу чтиво было непросто. Поэтому Ти, в конце концов, плюнул и начал пересказывать сюжет "Короля льва", тупо заменив львов на волков, а саванну – на заколдованный лес. Сработало безотказно: оба уснули до предполагаемой смерти Муфасы.       Ти осторожно прикрыл за собой дверь в детскую, привычно оставив зазор, и медленно начал обход комнат, кому-то он желал спокойной ночи, а кому-то – сладких снов. Отец, перед тем как отпустить его на улицу, обнял крепко, а Роб придержал дверь, чтобы пропустить Ти первым.       – Рэй передал мне ключи, – сказал альфа, когда они сели в машину, и завёл мотор.       – Может, заедем? – обернулся к нему Ти.       Роб пожал плечами и развернул автомобиль в нужном направлении. Ти смотрел на возлюбленного, и снова что-то не сходилось. Альфа был абсолютно спокоен, ловил на себе внимательные взгляды Ти и улыбался в ответ. В какой-то момент он переплёл их пальцы и поцеловал тыльную сторону ладони Ти. Но почему-то омега никак не мог сбросить с себя ощущение недосказанности. А ведь он Роба за предыдущий год научился чувствовать буквально без слов. Поэтому отмахиваться от собственных ощущений он не стал, но и мучить альфу расспросами не спешил.       До дома в итоге они доехали, когда солнце уже зашло за горизонт. На пригород опустилась ночь, и в этой ночи старый дом Палмеров выглядел немного забытым. Хотя Ти обратил внимание, когда они с Робом вышли из машины, что лужайка не такая уж заросшая, а крыльцо не закидано десятками газет. На пороге внутри не оказалось конвертов с разного рода неоплаченными счетами, да и сантиметрового слоя пыли не наблюдалось.       – Вот ведь жук! – воскликнул Ти, не выдержав.       Эйфория от широкого жеста отца порядком схлынула, и омега мог взглянуть на всю эту ситуацию более трезво. Отец опять – опять! – всё сделал так, как считал нужным, не посоветовавшись с ним.       За спиной выпустил тихий смешок Роберт. Ти повернулся к нему, потом пересёк разделявший их метр и поцеловал альфу. В пустом доме, который вроде как был теперь в их распоряжении, можно было не сдерживать собственных порывов. А темнота из-за так и не включённого света способствовала интимности момента.       Роб обвил руки вокруг Ти, одну тут же поднял вверх, чтобы поддержать закинутую омегой голову и погладить холку, ответил. Ти увереннее раскрыл губы и позволил альфе углубить поцелуй.       – Соскучился, – шёпотом объяснил Ти свой порыв, когда они отстранились друг от друга.       Роб ещё разок усмехнулся, взял лицо Ти в ладони и шумно чмокнул омегу в губы, а потом легонько в нос и в лоб. Ти накрыл своими руками руки Роба и просто нежился в ауре своего Истинного, жмурясь от наслаждения.       – Хочешь, проведу тебе небольшую экскурсию? – предложил Ти, переплетя пальцы с альфой.       – Давай, – согласился тот.       И они начали своё путешествие по комнатам дома, а заодно и по воспоминаниям Ти. И сначала рассказывать было легко и приятно, но потом в голову начало лезть не только то хорошее, что случилось у Ти здесь, но и то плохое, что, казалось бы, давно уже было покрыто толстым слоем забвения. Конечно, виду он не подавал, но рассказ закончил с совершенно другим настроем, нежели начинал. Альфа с омегой пришли на небольшую кухню, которая из-за широкого окна была сейчас самой светлой территорией в доме – прямо напротив стоял уличный фонарь и освещал всё вокруг мягким оранжевым светом.       То ощущение недосказанности, что почувствовал Ти ещё в машине, так и не пропало, а ходить вокруг да около больше не было сил.       – Роб? – позвал он альфу. Тот посмотрел на него, отчаянно что-то скрывая. – Пожалуйста, скажи, что тебя гложет.       Альфа прокашлялся, явно удивился проницательности Ти и попытался отмахнуться:       – С чего ты взял? Меня ничего...       – Роб, – надавил Ти, подошёл вплотную и заглянул в любимые зелёные глаза, взгляд которых так старательно пытался спрятаться, – ну пожалуйста, хоть ты можешь быть со мной честен?       – А кто с тобой?..       – Роб! – не дал перевести стрелки альфе Ти.       И тот наконец вздохнул. Горестно так, даже носом шмыгнул.       – Я... – Роберт оборвал себя, но Ти продолжил буравить его взглядом без права на помилование, и в конце концов пришлось продолжить: – я не очень хочу переезжать в этот дом.       – Не очень хочешь или не хочешь? – уточнил, прищурившись, Ти.       – Не хочу, – поправил себя альфа.       Теперь выдохнул Ти. С этим можно было работать. И он уже приготовился задать порцию предметных вопросов, но Роб начал объяснять всё без посторонней помощи.       – Не пойми меня неправильно, дом прекрасный, – заверил он Ти, – просто... Ну, я же архитектор, я работаю по профессии, я постоянно придумываю разные проекты. И я... Я придумал кое-что и для нас.       Ти умилился, но пока только про себя, потому что альфа явно не закончил.       – Для меня, не как для альфы, а именно как для создателя, было – и остаётся, – сделал важный акцент он, – важным построить свой дом. В смысле, не "свой-свой", а по своему проекту.       – Я понял, – успокоил его Ти.       – Нет, конечно, я учту все твои пожелания!.. Кристи, любимый, – окончательно разнервничался Роб, – я ведь не... Ты же знаешь меня, я бы тебя... В общем, всё будет так, как ты захочешь!..       – Я тоже не хочу тут жить, – припечатал Ти.       Повисла небольшая пауза, во время которой до альфы доходило только что услышанное.       – Но почему? – удивился тот.       Ти только плечами пожал.       – Я сначала обрадовался, – честно сказал он, – но потом мы приехали сюда, и как-то... Воспоминания навалились, – омега даже мотнул головой, безуспешно пытаясь выкинуть их оттуда. Роб тут же считал его эмоции и взял за руки, утешая. – И если... Если у нас действительно есть возможность построить свой дом и наполнить его своими воспоминаниями, то я только за.       – Есть! Есть, солнышко, есть! – сгрёб его в объятия Роб и зацеловал, пока тот не начал улыбаться и хихикать от щекотки. И только потом продолжил: – в том проекте, над которым я сейчас работаю, к маю ещё оставались свободные участки, и фирма устроила торги для сотрудников по сниженной цене, в рассрочку, без процентов – нельзя было не взять, ну я и взял, не глядя. В июне мы прилетели, я поехал смотреть территорию, и до того там оказалось живописно, что у меня план-чертёж буквально сам собой перед глазами нарисовался, – повинился альфа, положа руку на сердце. – Если тебе в нашем кондо тесно...       – Нет, мне не тесно, – тут же поправил Роба Ти, – мне там нравится. Оно уютное, и убираем мы его всего за час. Нас ведь пока только двое. Даже кота не досталось, – усмехнулся он, – куда больше-то?       – Значит, живём в кондо и строим дом? – посветлел Роб.       – Значит, живём в кондо и строим дом, – решительно кивнул Ти, но потом всё же вздохнул, – только надо будет с отцом поговорить...       – А давай пока не будем ему ничего толком говорить? – предложил Роб. Ти поднял на него заинтересованный взгляд, дескать, продолжай. И тот продолжил: – Дом хороший, но я уже вижу места для необходимой реновации, так что без ремонта – и основательного – тут действительно не обойтись. И это наш главный аргумент в пользу того, чтобы остаться в кондо, и то, если спросят. Так что втихую будем вить своё гнёздышко, а из этого постепенно сделаем конфетку, а там, может, и применение ему найдётся.       – Ты чудесный, – восхитился Ти.       – А ты ещё чудеснее, – ответил, улыбнувшись, Роб.       Ти чувствовал – теперь недомолвок между ними не осталось. И это было одно из самых любимых его чувств на Земле.