my kind of love

Фрее Майклсон трудно кому-либо верить, так как вся ее жизнь до встречи с семьей была замешана на лжи. Она не может никому доверять, кроме себя самой, поскольку ее очень много раз обманывали и использовали. На ней, как на старшей сестре и могущественной ведьме лежит огромная ответственность. Фрея всеми силами и возможностями должна защищать клан Майклсонов, забыв о сне, отдыхе и собственных потребностях. Ей приходится быть жестокой, безжалостной, решительной, чтобы ее не считали слабой и уязвимой. Она не должна питать симпатии к кому-либо, привязываться, испытывать желание, любить кого-то помимо членов семьи, кого-то особенного, только для себя. Чтобы этот кто-то не оказался однажды на противоположной чаше весов и у Фреи не возник бы выбор – любимый человек или ее близкие, ибо она, не раздумывая выберет последнее. Майклсон одинока, несмотря на то, что окружена кучей родственников. Так же одинока, как и плененная ею волчица Кейлин. Фрея так фанатично одержима безопасностью семьи, что не замечает, как сквозившая в глазах волчицы ненависть к ней сменилась на понимание и даже симпатию. Майклсон взяла у нее больше, чем требовалось, но все еще не решается отпустить. А почему, собственно? Так приятно держать дикую зверушку на цепи, желая ее приручить? Вряд ли дело в этом или в количестве яда оборотня. А все потому, что Фрея чувствует родственную душу, ее поедом ест внутренняя тоска, безликое одиночество и дикое желание разделить это с кем-нибудь. Ей просто хочется быть любимой, хотя бы совсем чуточку. Вместо этого она исцеляет волчице раны и отпускает на все четыре стороны, но та не спешит уходить. Фрея велит ей проваливать, убираться из города, потому что та все еще в опасности, не желая обращать внимания на располагающую улыбку, интимный жест, чуть умоляющий взгляд и неприкрытое желание в глазах Кейлин. «Не гони меня, Фрея. У тебя есть семья, но ты несчастна. Ты совсем одна, как и я – волчица-одиночка. Но, если ты позволишь…» Боязнь быть уязвимой еще больше, сильнее желания впиться поцелуем в приоткрытые губы, медленно и влажно скользнуть по шее, ключице, обнаженной груди, животу, между бедер. Сильнее, чем жажда почувствовать настойчивые пальцы Кейлин глубоко внутри себя, а ее жаркие ласки по всему телу. Сильнее, чем контраст их обнаженных, разгоряченных тел – сливки и молочный шоколад. Фрея не шлюха и не холодная пустышка, чтобы насладиться всем этим, а потом прогнать, не позволив впустить волчицу в свое сердце. Она просто боится любить. Не хочет переживать и беспокоиться еще и за нее. Потому что не сможет защитить абсолютно всех, в том числе от себя самой. Потому отталкивает. Грубо. Холодно. Беспощадно. Гордо вскидывая голову и глотая слезы. Даже после того, как Кейлин спасла ей жизнь. После того, как ощутила, что одинокая волчица ей небезразлична. После того, как узнала, что та осталась в Новом Орлеане исключительно из-за нее. Девушка собирается уйти, а Фрея чувствует, что буквально разрывается на части от безысходности и одна ее половина твердо верит, что у них с Кейлин больше нет причин быть вместе. «Кому ты нужна, Майклсон, со своей пришибленной семейкой древних вампиров и кучей проблем свалившихся на их и твою голову?! Не удерживай ее, пусть уходит!» Но другая сторона Фреиной души понимает, что раньше ей было глубоко наплевать на чувства других людей, и всё в ее жизни до встречи с одинокой волчицей было не настоящим, пустым и малозначимым. – Кейлин! – вымученно срывается с ее уст, а тело свободной птицей устремляется к той, чьи чуть солоноватые от слез губы хочется пробовать своими, потом еще и еще, ощущая их нежность, тепло и неприкрытое желание большего. Фрея и Кейлин теперь не одиноки, но обе уязвимы, как никогда прежде. Им двоим потребуется много сил и терпения, чтобы встать на защиту своих чувств.