Сдаюсь

Дневник Курильщика.       «Отец приехал. Ничего удивительного. Они не могли не сказать, что его сын дважды пытался умереть. Я написал дважды, потому что „Случай с рыжей Скотиной“ они сочли за ещё одну попытку самоубийства, как и предупреждал Сфинкс.       Он ничего не сказал. Сидел и молча смотрел на меня. А я не мог даже глаз поднять. Не потому что стыдно, а потому что мне было абсолютно безразлично. Только в конце подарил мне новый набор красок, карандашей, альбом и пачку чернил. Ещё ручку. Красивую. Перьевую. Всю расписанную узорами. Сказал, что хотел отдать их мне на день рождения, только теперь не уверен, доживу ли я до него…»       «Вчера мне впервые позвонила Эта Женщина. Вот ведь чёрт дернул меня ответить, хотя знал, что ничего приятного не услышу. И не услышал. „Почему бы тебе в следующий раз не сдохнуть до конца? И передай этому идиоту, чтобы не беспокоил меня по пустякам…“. Дальше дослушивать не стал. Ничего удивительного. Большего я от неё и не ожидал»       «Чёрный снизошёл до меня и устроил разбор полётов. Хаха. Кажется, я в жизни так не трусил. Он действительно пугает в гневе. До сих пор трясёт, как вспомню. Даже жалко его усилий „вразумить“ меня… Чёрт. Всё потеряно, Чёрный. Я уже потерян…»       «Сыскал среди Дома довольно интересную репутацию. Горе самоубийца. Очередного сведения счёта с жизнью ждут, как явления Христа. Фазаны вне себя от счастья, а Бандерлоги даже ставки делают. Остальные шарахаются как от чумного. Не переживайте. Желание умереть не передаётся воздушно-капельным путём. Хотя Табаки сказал, что пугаю я всех своим видом. Худющий. Под глазами мешки. Весь какой-то бледный. Оброс вон. Периодически кровью кашляю, повергая окружающих в шок. Последствие отравления, но Пауки говорят, что скоро пройдёт. В общем — на смерть похож. Для полного антуража только косы не хватает…»       «Сегодня был медосмотр. Пауки возились со мной добрых полтора часа. А потом и вовсе отправили в Наружность для МРТ. Диагноз неутешительный. В скором времени я могу потерять руки. Их тоже парализует…»       «А ручку я кровью заправляю. Своей.»       Курильщик сидел в столовой и откровенно пялился в потолок, игнорируя стоящую перед ним тарелку с едой.       — На что это ты там уставился? — поинтересовался Лорд, которого начало раздражать недоуменное выражение лица Курильщика.       — На балку. Я её раньше не замечал. Она давно здесь? — ответил Эрик, продолжая смотреть на этот злосчастный кусок дерева.       — Даже дольше, чем ты думаешь. А теперь прекрати так её разглядывать, словно увидел тайны Вселенной. Твоё лицо меня бесит, — проговорил Лорд, нервно перебирая пальцами по столу. Эрик прислушался, но никак не мог уловить тот мерный звук, с которым обычно получается это движение. Может, он оглох? Не похоже. Остальное же Циммерман прекрасно слышит. Значит, Лорд не касается пальцами стола. Или касается? Но ведь это невозможно. Лорд не призрак, чтобы проходить сквозь предметы… Эрик начал приглядываться, за что получил от Благородного Дракона по лбу. Стоит отметить: выражение его лица хоть и было перекошено гримасой презрения и удивления, всё ещё оставалось таким же прекрасным.       — Да что с тобой такое? — повысил голос Эльфийский Король.       — Тише-тише, — влез Табаки, пытаясь утихомирить его. — Оставь парня в покое. Не видишь? Он занят важными мыслями. Не стоит отвлекать человека от полёта фантазий, тем более, когда он так близок к истине. К чему же ты прилетел, Курильщик?       — К тому, что эта балка выглядит достаточно прочной, чтобы повеситься на ней, — проговорил Эрик, так и не поняв, о чём его спрашивал Табаки.       За столом закопошились. Лэри достал кошелёк и, вытащив оттуда сотенную купюру, передал её проходящему мимо Коню. Он как раз закончил обедать. Шакал рассмеялся. А Сфинкс, как бы «между прочим», заметил:       — Это будет очень проблематично. Тебе будет нужна помощь.       — Звучит так, словно ты предлагаешь мне свою кандидатуру, — сказал Эрик, улыбнувшись.       — Опять же: очень проблематично. Я бы просто выбросил тебя из окна, — без тени сомнения отозвался Сфинкс, тоже улыбаясь.       — Вверяюсь твоим глубоким познаниям в «методах воспитания», — отчеканил Курильщик и, не дожидаясь ответа, развернулся и выехал из столовой. В след ему полетела чашка, разбившаяся вдребезги, так и не достав свою цель. А также многозначительные: «Пустите! Я убью этого ублюдка!». Лорду пора что-то делать со своей нервозностью.

***

      В комнату он, конечно, не поехал. Пусть Лорд для начала остынет. Библиотека будет в самый раз. Эрик въехал в просторное помещение, заставленное книжными полками. Между ними было достаточно пространства, для свободного передвижения на коляске. Но всё же они были высокими, что показалось парню не очень практичным решением. Циммерман находился за ними, как за стеной.       Сквозило. Где-то в комнате было открыто окно. Курильщик быстро его нашел и, не переживая о запахе или возгорании, закурил.       Послышались тяжёлые шаги. Чёрный. Эрик узнает его из тысячи. Ближе и ближе. И вот затихают. Эрик видит в отражении на стекле, как Главный Пёс Дома мнется, как мальчишка, не решаясь с чего начать. Словно Курильщик хрупкая ваза — дыхнёшь и сломается. Но это не так. На самом деле, уже нечему ломаться. Всё давно стёрто в порошок.       Чёрный скрещивает руки на груди и подпирает плечом книжный стеллаж.       — Поосторожнее, эта бандура и свалиться может, — заметил Эрик, беспокоясь, что полки и вправду не выдержат под весом Чёрного и упадут, повалив за собой другие, как домино.       — Не переживай, они прибиты к полу, — коротко и столь же флегматично ответил Чёрный.       — Всё равно они непрактичные… — пробормотал Курильщик себе под нос.       — Непрактичные? — в голосе Чёрного появились заинтересованные нотки. Наверное, за это он и понравился Эрику. За то, что не пропускал ни одного его слова мимо ушей. И отвечал на вопросы по возможности.       — Они очень высокие. Колясникам неудобно доставать до верхних полок, — пояснил Циммерман. Чёрный из отражения внимательно посмотрел на полку, а затем на Курильщика, мысленно сопоставляя их рядом.       — Да. Ты прав. Это непрактично, — наконец выдал он и вздохнул. Пёс подошёл к окну и сел на подоконник, заглядывая в лицо Курильщику. Эрик стойко выдерживал, не отводя глаз, жадно сжигая сигарету до фильтра. Кажется, Чёрный единственный из всего Дома, кто действительно переживает за него. Не за свою репутацию и душевное спокойствие. Не за то, что последуют проверки и допросы. Не за бумажную волокиту. А именно за Эрика. Чёрный был просто отличной кандидатурой.       — У меня есть к тебе просьба. Выслушай меня внимательно и не перебивай, — сказал Эрик, выбрасывая сигарету в окно. Главный Пёс напрягся в ожидании.       — Когда мои ноги парализовало, я думал, что потерял смысл жизни. Я потерял свою жизнь, а взамен получил жалкое существование…       — Курильщик…- прервал его Чёрный.       — Не перебивай! — Эрик повысил голос, а затем тяжело вздохнул. — Выслушай, пожалуйста. Это очень важно.       Чёрный молча кивнул.       — Так вот… Жалкое существование. Без ходьбы, без бега, без футбола, походов командой в кафе после победы, художественной школы, прогулками с друзьями в магазин, в конце концов, без Полинки из параллельного класса! Кучи всего! Я это потерял, но здесь. Тут. В Доме. Я нашёл столько всего, что с лихвой это перекрыло. Я нашёл новых друзей. Да, пускай они и считают меня придурком. Загадки и тайны, которые, чёрт возьми, так и просят их разгадать! Люди и вещи, которые хочется рисовать! Я нашёл тебя… И вот, когда я начал думать, что жизнь не такое уж и дерьмо, я смирился, меня осеняет, что я потеряю и это. Снова. После выпуска. Я вернусь к своему жалкому существованию. Я испугался, и этот страх затмил собой страх перед смертью. С этой потерей я бы не смог смириться. Словно Алиса, всё глубже и глубже падая в бездонную кроличью нору… Только моя нора вела меня не в Страну Чудес, а к избавлению. Не вышло. Затем отравление… Я увидел Изнанку. Увидел и понял всё-всё, что мне хотели сказать! Но было так поздно! Чёрный! Так поздно!       Эрик замолчал, запустив пятерню в волосы. Чёрный едва сдерживался, чтобы самому не перейти на крик, и уже было открыл рот, дабы попытаться вправить Эрику съехавшую крышу, но Курильщик вновь заговорил:       — На недавнем медосмотре мне сказали, что я скоро потеряю руки. Я потерял ноги, я потеряю руки… Что у меня останется? Чем я стану? Я не смогу так жить, Чёрный! Быть настолько беспомощным! Я не хочу…       Циммерман поднял взгляд на Вожака Псов. По его впалым щекам градом катились слёзы. Чёрный подвинулся ближе, позволив Эрику обнять себя. Прижаться лицом и, наконец, выплакаться. Слёзы, которые он так долго держал в себе. Горе, о котором он никому не рассказывал. Сожаление об утраченной жизни. Он плакал, как ребёнок, навзрыд, всё невнятно повторяя «помоги мне», «помоги, пожалуйста». А Главный Пёс Дома сидел, кусая губы, прекрасно понимая, о чём просит Курильщик, но не в состоянии решиться на такое и не в состоянии отказать.       Минуты шли за минутами. Эрик успокоился, продолжая тихо всхлипывать, но не отпускал Чёрного.       — Ты знаешь, о чём просишь? — заговорил Вожак Псов, едва выдавливая из себя слова. — Ты хоть знаешь, что просишь меня убить тебя? Знаешь, Эрик?       — Да. Прости, но я знаю это слишком хорошо, — тихо отозвался Курильщик, думая, что не выдержал бы отказа.       Из окна всё ещё дул апрельский ветер. В библиотеке было по-прежнему прохладно, а за её дверью все продолжали жить своей жизнью.

***

      Они выбрали дату. И в условный час оба были в условном месте.       Ванна набиралась медленно. Эрик сам так захотел. Чёрный стоял рядом, выражая собой полное спокойствие и отрешённость. Он много и долго думал об этом, но когда увидел, как у Курильщика пускай на минуту, но парализовало пальцы, отбросил сомнения. Это было ради него. Всё ради блага Эрика. Даже, если для этого блага придётся его убить.       — Ты помнишь свои слова? — поинтересовался Курильщик, елозя по креслу голой задницей и не поворачивая головы.       — Помню, — сказал Чёрный. Вожак Псов помог Эрику перебраться из коляски в ванну, когда она наполнилась до нужного уровня. Они посидели немного, поговорили о последних событиях в Доме.       — Спасибо, — прошептал Циммерман, слабо улыбаясь, а потом Чёрный обернул руку полотенцем и засунул Курильщика с головой под воду, надавив на его грудную клетку. Он не сопротивлялся. Сначала. Потом начал извиваться всем телом. Вода переливалась через борты, забрызгивая блондина. Циммерман впивался в края ванны пальцами так сильно, что костяшки на них побели. Затем всё прошло. Пальцы разжались и руки соскользнули в воду. Чёрный отпустил Курильщика. Он не дышал. И больше не задышит.       Дальше Чёрный следовал точь-в-точь составленному с Курильщиком сценарию. Говоря проще, обставил всё как несчастный случай. Эрик соскользнул в воду, а из-за судороги в руках не смог выбраться, пока Чёрный ходил за полотенцем, потому что это всё промокло. Пауки поверили и лишних вопросов не задавали. Не задали их и остальные, и, признаться честно, Главный Пёс Дома был им за это благодарен. Только Табаки всё загадочно повторял: «коты не любят воду».       И каждый раз, закрывая глаза перед сном, он видел слабо улыбающееся лицо Эрика Циммермана, говорящее ему: "Спасибо". И каждый раз Чёрный отвечал ему: «Не за что».

***

      На следующий день, после случившегося, у Кошатницы родила одна из подопечных. Милая белая пушистая кошечка, любимица всей девчачьей территории, преподнесла миру маленького и очаровательного чёрного котёночка с белой грудкой.