Сдаюсь

      Курильщик вертел в руках свой несчастный дневник, который на днях лишился двух-трёх страниц.       Только потом, спустя время, мальчишка решился и спросил Рыжую, как она его нашла. Оказалось, что Толстый, которого Эрик до этого считал безобидным, запомнил, куда он прятал дневник. Когда колясник покинул комнату, тот достал тетрадь и с радостью принялся жевать безвкусные страницы. Таким его застала девушка, а в попытке отобрать, дорогую, как ей думалось, для Курильщика вещь, прочитала последние записи. Эрик к этому рассказу относя скептически, но не упрекнул Рыжую ни словом, ни взглядом. Он был благодарен ей уже за то, что она никому ничего не сказала. И поклялась, что не скажет.       Курильщик прицыкнул языком и отправил дневник под подушку. На месте не сиделось. Коляснику хотелось погулять по коридору, но был зажат с двух сторон Лордом, странно поглядывающим на Циммермана со вчерашнего вечера, и Табаки, пребывающим на удивление в взбудораженном состоянии в это утро. А представив сколько лишних телодвижений придётся совершить, тяжело вздохнул, завидуя грациозности Лорда, и остался на месте. Натянув рукава до пальцев, достал из кармана сигареты и закурил, подавляя тем самым желание напиться в хлам и отключиться дня на два. Чем было вызвано такое состояние, Эрик и сам не знал.       Он успел выкурить две сигареты, когда в комнату ввалился уже где-то налакавшийся Рыжий и, завалившись на ближайшую кровать, начал жаловаться, что его хотят убить. Табаки энергично кивал и говорил, что давно чувствует на вожаке Крыс «недобрый глаз».       — Ну, помоги человеку. Тебе такое раз плюнуть, — меланхолично заявил Лорд. Курильщик закатил глаза, понимая, что снова не вникает в ситуацию, и душераздирающая история Рыжего для него — паранойя, порожденная воспаленным от алкоголя, а может и не только, разумом.       — Конечно, помогу! Решено. Моя улучшенная формула скорпионьей настойки уберёт сглаз, вернёт тебе спокойствие духа, крепость мышц… - Табаки говорил и говорил, но в конце концов всё скатилось к обычной пьянке, среди которой что-то забыл Эрик.       В Крысятнике было жутко грязно. Такого грязного помещения Курильщик не видел ни разу в жизни и надеялся, что не увидит. Спальные мешки были накиданы друг на друга. Громко играла музыка, накурено. Кругом невменяемые Крысы во главе с вожаком. Мальчишка смотрел на всё пьяными глазами, попивая из своего стакана, который, кажется, наполнялся сам собой. Только Курильщик допивал содержимое, отворачивался, чтобы попросить ещё, как он снова оказывался полон. План «напиться в хлам» осуществлялся с завидной скоростью, и вскоре Эрик едва мог усидеть в своём кресле.        —Ты чего такой мрачный? — поинтересовался Рыжий, присаживаясь рядом. В одной руке у него был бокал со скорпионьей настойкой, а в другой целлофановый пакетик таблеток, напоминающих конфеты «Рондо». С бокалом он носился с утра, всё никак не решаясь выпить, а таблетки Курильщик за этот вечер видел впервые.       — Разве? Мне весело, — пробормотал мальчишка заплетающимся языком. — Что это у тебя?       — Это? — уточнил вожак, сунув пакет под нос Эрику, а получив утвердительный кивок, сказал. — Конфетки. Хочешь?       Циммерман долго думал, но, в конце концов, просто пожал плечами и согласился. Рыжий с улыбкой от уха до уха взял бокал Курильщика и начал бросать в него таблетки. Они не растворялись с шипением, выпуская пузырики, мальчишка даже расстроился. Что это за конфеты, если их надо растворять в воде? Курильщик пытался собрать мысли воедино, но они никак не собирались.       — Откуда они у тебя? — спросил Эрик. Желание пить содержимое стакана уменьшалось с геометрической прогрессией.       — От друга, — просто ответил Рыжий, помешивая эту байду соломинкой для коктелей. — Всё. Бон аппети.       — Мерси, — запинаясь произнёс Курильщик, забирая бокал. Он чуял в происходящем подвох. Рыжий был чересчур весел. Слишком весел для пьяного человека. И Эрик догадывался, что это притворство. Вожак Крыс трезв, как стёклышко. Более того он не пробовал эти «конфетки», но очень хочет, чтобы их попробовал Циммерман. Глаза, спрятанные за стёклами круглых зелёных очков, внимательно следили за каждым его движением.       Стакан замер в паре сантиметров от губ. Курильщик был пьян, а Рыжий нет. Курильщик не был важен, а Рыжий — Вожак. Курильщику было плевать на свою жизнь, а Рыжему на свою нет.       — Советую пить залпом, — проговорил Крысиный Вожак, улыбаясь. Эрик кивнул и отпил. Всё и залпом. Вяжущее, очень горькое. Парень закашлялся, пытаясь выплюнуть осадок, попавший в рот вместе с алкоголем, и готовый вот-вот потерять сознание. Рыжий подбадривающе похлопал по спине, то и дело повторяя «Молодец!».

***

      Желудок Эрика сводило от боли. Тошнило. В голове звон. Парень приподнялся на локтях в попытке оглядеться, но рухнул обратно на кровать, вызывая новые спазмы.       — Не мельтеши так. Хуже будет, — флегматично заметил со своего места Сфинкс. Курильщик лишь судорожно выдохнул сквозь стиснутые зубы. Лорд заворочался, невнятно бубня «захлопнитесь нахрен». Табаки тоже подал весьма ощутимый признак жизни, пихнув Эрика под бок, заставляя его, сдавлено охнуть. В глазах на секунду потемнело.       — Мне плохо, — едва выдавил из себя мальчишка, вновь попытавшись сесть.       — Это называется похмелье… — также флегматично продолжал Сфинкс, даже не взглянув в сторону Эрика.       — Я знаю, каким бывает похмелье! — прервал его Курильщик, хватаясь за ворот водолазки. Пот стекал со лба градом. Жарко, как в печи. — Это точно не оно…       На крик проснулись Лорд и Табаки. Воздуха. Просто катастрофически не хватало воздуха. Эрик начал задыхаться, судорожно и рвано хватая губами кислород. Тошнота подкатила к горлу. Мальчишка перегнулся, насколько смог, через изголовье кровати, и его вырвало. Бурое, от спекшейся в кислоте крови, содержимое желудка вылилось на пол. Циммермана скрутило судорогой. Вцепившись железной хваткой в прутья изголовья, намертво стиснув зубы, он трясся от копчика до кончиков пальцев рук. В комнате тут же поднялась суматоха. Табаки пытался отодрать руку мальчишки от кровати, а Лорд разжать ему челюсть, чтобы тот не проглотил язык. Сфинкс немедля побежал за Пауками, потому что чётко понимал, что в сложившейся ситуации без них Курильщику не выжить. К его возвращению с помощью, Эрика уже не трясло, но из уголка рта ручейком стекала кровь. В крови были и его руки. Не заживший до конца порез вновь открылся.       — Я его пульса не чувствовал…— тихо проговорил Лорд, разглядывая испачкавшиеся руки, когда Пауки с Курильщиком скрылись из виду.

***

      — Эй, ребята! Смотрите-ка! Опять этот ненормальный человек! — завопил во всю мощь своих кошачьих лёгких, Дымчато-серый Кот.       И тут, как по волшебству, вокруг начали собираться все кошки, коты и котята, услышавшие его. Они перешёптывались, переглядывались и, в общем-то, смотрели на Эрика «снисходительно». Мол «что с этого дурачка взять?». У Курильщика голова шла кругом, и всё казалось, что он это уже проходил. Дежавю? Но тут к нему выступил большой и опасный на вид Пепельно-серый Кот.       — Опять здесь? Ты потерял свою тень. Теперь не вернёшься назад. И не мяуч потом, что мы тебя не предупреждали, — сказал он, внимательно разглядывая Эрика.       — Боюсь, мне некуда возвращаться… — тихо ответил Курильщик, вставая на все четыре лапы.       — В каком смысле «некуда»? — спросил Пепельной-серый, хотя в его «голосе» не сквозило особым интересом.       — Кажется, я умер, — так же тихо ответил Курильщик.       — Ты не умер, — проговорил Кот, принюхавшись.       — Откуда ты знаешь? — встрепенулся Эрик. Даже ушки торчком встали.       — Если бы ты умер, то родился котёнком, а не стал бы сразу котом. Круг жизни. Все это знают.       — Ещё хуже… Что мне теперь делать?       — Ждать, — посоветовал Пепельно-серый Кот и ушёл, за ним потянулись и другие зрители, оставив Эрика наедине с «новым» собой, шелестом листвы, стрекотом насекомых и жуков, пением птиц и жарким летним днём.

***

      Эрик открыл глаза и увидел белое расплывчатое пятно, которое оказалось потолком. Он хотел позвать кого-нибудь, но что-то мешало ему. В горле словно палка застряла. Эрик огляделся, насколько смог, и понял, что находится в Могильнике. В палату зашла Паучиха. Застав мальчишку в сознании, она тут же позвала другого Паука. Как выяснилось после череды процедур, в том числе и извлечения аппарата искусственной вентиляции лёгких, этого Паука звали Янус. И он был здесь за главного. Эрика несколько раз допросили, отругали, снова допросили и наконец, оставили в покое, угрожая, что простым занесением в дело Циммерман не отделается.       Всё тело ныло. Шрамы саднили. К тому же губы разбиты из-за попыток разжать ему рот. Пальцы изодраны и вывихнуты. Мальчишке казалось, что он даже чувствует, как болят ноги. Курильщик уже начал хорошенько обмозговывать случившееся, и кое-какие пазлы даже сложились, как в дверь постучали. Не дожидаясь ответа, в палату зашли Сфинкс и Рыжий. Два человека, находящиеся в самом низу списка людей, которых Эрик сейчас хотел бы видеть. На самом деле в этом списке было лишь одно имя: Чёрный, но он, видимо, не спешит повидать друга, оказавшегося при смерти. Ну и ладно. Курильщик даже не в обиде. По крайней мере, он себя в этом убеждал.       — Ого, парень! — заговорил первым Рыжий. — Да ты крепкий орешек! Почти цел и невредим!       — И кому же я интересно должен сказать за такое «спасибо»? — не скрывая сарказма, ответил Курильщик. Сфинкс остался стоять у двери, прожигая мальчишку взглядом, а Рыжий присел на край койки.       — Ну-ну, не торопи коней. Я как раз пришёл с тобой об этом поговорить, — доверительным тоном начал Крысиный Вожак, даже очки снял.       — Поговорить? Как интересно…- сказал Эрик. Не то, что бы он вдруг заделался смельчаком и мог в открытую дерзить этим двум, но точно знал, что в Могильнике они ему ничего плохого не сделают. Не посмеют. Да и не в Могильнике тоже, потому что Чёрный свернёт им шеи.       — Конечно, Дорогуша! Давай уладим все дела, по-взрослому! — говорил Рыжий, перебирая пальцами по одеялу в опасной близости от руки Курильщика.       — Ты, свои-то дела уладил? — поинтересовался Циммерман, давая недвусмысленно понять, что прекрасно знает, о чём пойдёт и идёт речь.       — Не понимаю о чём ты… — отмахнулся Рыжий, улыбаясь. Он тоже всё прекрасно знает.       — Разве? — наиграно удивился Эрик. — А я вот думаю, что понимаешь. Очень хорошо понимаешь.       Пальцы замерли, а потом вновь продолжили свой «ход», мерно постукивая.       — Тогда~а, может, объяснишь? Видишь ли, Дорогуша, хочу исключить возможность быть неправильно воспринятым… Ты выскажешь мне свою точку зрения, а я тебе свою.       На секунду Эрику показалось, что в Рыжего вселился Табаки. Аж в дрожь бросало от его «Дорогуша».       — Хмм… А чего объяснять? Ты же сам сказал, что тебя хотят убить. Боле того, даже знал ход их действий. Устроил ради этого целый спектакль. В шуме «вечеринки» хотел вывести недоброжелателей на чистую воду. Получаешь пакет с якобы наркотиками от «друга», даже делаешь вид, что принимаешь их, но самом деле сбагриваешь тому, кого не жалко, то есть мне. Я, естественно, получаю отравление, а ты прижучиваешь своего доброго самаритянина за негодный товар, который скажет, что получил его от других людей. Соответственно тех, кто и собирался тебя убить. И опля! Все живы, счастливы, злодеи получили по орехам, и можно дальше продолжать крутить хороводы и петь песни.       — Какая удивительная проницательность! — Рыжий смеялся, пока у него не заболели скулы, — А, Сфинкс говорил, что ты не очень сообразителен…       — Надеюсь, это был комплимент, — прервал его Курильщик, мельком глянув на Безрукого.       —…Но что насчет тебя?       — А что со мной? Переживаешь за испорченную психику? — явно издеваясь, произнёс Эрик.       — Не совсем… Ты же умный мальчик, догадаешься на кой-хер я трачу на тебя своё время?       Курильщик закатил глаза:       — Догадался. Теперь можешь проваливать, Мистер-Супер-Занятой-Человек. Не переживай. Это останется нашей маленькой тайной.       — Вот и отлично! — воскликнул Рыжий, стиснув покалеченные пальцы мальчишки. — Выздоравливай, Ку-риль-щик.       С этими словами Вожак Крыс ушёл из палаты. Он ушёл, а Сфинкс остался.       — По-моему, он был бы больше рад видеть меня мёртвым, - тихо проговорил Циммерман, когда за Рыжим закрылась дверь.       — Отнюдь. Если бы ты умер, они докопались бы до правды, и Рыжему влетело по первое число. А так лишь очередная неудачная попытка самоубийства… Да, Курильщик?       — Не понимаю о чём ты… — пробурчал Эрик, краснея и пытаясь косить «под дурачка», как Рыжий совсем недавно.       — Курильщик.       — Сфинкс.       — Это не шутки… — серьёзным тоном начал Безрукий.       — А я и не шутил, — так же серьезно ответил Эрик.       Сфинкс нахмурился и почесал лоб граблей:       — С тобой просто невозможно разговаривать!       — Ты за этим пришёл? Разговаривать? Сфинкс, я не хочу ни сейчас, ни позже слушать никакие нравоучения. Да. Я пытался покончить с собой, но мне помешали. Вчера меня отравили…       — Вчера? — переспросил Сфинкс. — Ты неделю без сознания лежал.       — Не суть, — отмахнулся Эрик и продолжил. — Отравили! И даже не скрывают этого!       — А ты знаешь, почему именно тебя? — вновь прервал его Сфинкс.       — Потому что я всех раздражаю, и меня не жалко?       — Потому что Лорд заметил твои порезы. Рассказал об этом Рыжей, а она рассказала о случившемся на чердаке. Всё, что знает Рыжая, знает и Рыжий. Вот он и подумал, что ты-то уж точно против не будешь.       Эрик в сердцах плюнул:       — А ведь обещала никому не говорить…       — Она и не говорила, — спокойно ответил Сфинкс. Эрик почувствовал, как на шее затянулась петля. Вот и попался, ещё и Рыжую выдал.       — Умно…- выдал Циммерман.       — Ведь умеешь шевелить мозгами, когда надо! — искренне восхитился Сфинкс, отлипнув наконец от стены и присев рядом.       — Ага…коты научили…       — Коты? Какие коты?       — Обычные коты. Сказали: «Жить хочешь — шевели мозгами, потому что инстинктов у тебя нет».       — Обычные коты сказали… Курильщик…ты часом головушку свою нигде не повредил? — поинтересовался Сфинкс, издеваясь.       — Да иди ты! — возмущенно ответил Эрик, краснея. В палате ненадолго повисла тишина.       — Чем тебя хоть «отравили»? — прервал молчание Безрукий.       — Крысиный яд. Убойная доза крысиного яда. Чудом жив остался. Всё допытывались, откуда столько достал. Я и сложил «два плюс два».       — Крысиный яд для Крысиного Вожака… Как символично, — проговорил Сфинкс, глядя в пустоту. Дневник Курильщика       «На кой-чёрт я вообще пишу в этом дневнике? Все и так читают его, как журнал! Особенно Сфинкс! Это МОЙ ЛИЧНЫЙ ДНЕВНИК! Уважайте МОЁ ЛИЧНОЕ ПРОСТРАНСТВО!!!»       ПЫ.СЫ от Сфинкса: нет.