Глава 1. Вниз по кроличьей норе
27 января 2016 г., 19:30
«Алиса тут же полезла вслед за Кроликом, не подумав о том, как ей удастся потом выбраться наружу».
Компания из детей от 8 до 12 лет стремительно неслась по коридору, наслаждаясь отсутствием присмотра какого-нибудь строгого взрослого, «повёрнутого на правилах», как выражались младшие. Громкий смех, исходящий от них, словно отдавался эхом и оставался за их спинами, впитываясь в стены и смешиваясь с горечью, которую когда-то тоже испытывали именно эти ребятишки. Впрочем, далеко не каждый из детей Приюта Святой Софии смирился со своей участью — быть сиротой, отвергнутым всем миром, а прежде всего собственными родителями. Но пока речь идёт не о тех, кто, закрывшись в собственной комнате, накапливал в себе злость и обиду, что со временем может превратиться в нечто более страшное или потухнуть, словно слабый огонёк на свече. Куда интереснее и приятнее наблюдать за теми, кто сейчас не думал ни о чём плохом и желал жить полной жизнью. Их путь лежал во внутренний двор, где дети могли отдыхать в свободное от учёбы время. Руководство приюта, несомненно, сделало акцент на этом месте: по обширной территории было посажено множество деревьев, большинство из которых сумело здесь прижиться и в итоге превратиться из слабого ростка в высокое стройное дерево. Лавки, размещённые повсюду, только прошлым летом подверглись небольшим изменениям в виде окрашивания. И так как солнце в этом году было наиболее щадящим по отношению к жителям Токио, красные, синие, зелёные цвета не успели поблекнуть под его лучами и по-прежнему радовали своим видом. Воспитанникам нередко давали что-то с целью разнообразить их досуг: то могло быть скакалками, разноцветными мелками и прочими мелочами. Разве что всегда следовало осторожно относиться к мячам, которые работники Приюта выдавали детям без особого энтузиазма, в частности мальчикам. Ведь сколько окон уже было разбито и сколько стекла пришлось заменить из-за какого-то заигравшегося ребёнка, желающего показать друзьям «крутой» трюк? Внутренний двор, как уже отмечалось, был довольно большим, но дети обычно предпочитали играть неподалёку от здания. Однако были и те, кто пробирались дальше, доходя до самого забора. Несмотря на то, что директор, приятная женщина средних лет, делала многое для развития учреждения, она постоянно упускала одно «но». Это самое «но» заключалось в том, что однажды какой-то смельчак, пожелавший остаться безызвестным, проделал в заборе небольшую дыру. Изначально её существование подвергалось сомнениям и считалось всего лишь выдумкой, но всегда находится тот, кто захочет разрушить все мифы и докопаться до правды. Так произошло и с дырой в заборе, которая оказалась отнюдь не выдумкой. В результате воспитанники постарше прозвали её Кроличьей норой, вспомнив знаменитую «Алису в стране Чудес». Именно благодаря «норе» можно было проникнуть дальше, в мир намного интереснее и ярче. Ей пользовались некоторые личности, ускользая из Приюта на пару-тройку часов. Но основная аудитория не позволяла себе нарушить правила учреждения, ограничиваясь рассказами более отважных воспитанников. И, тем не менее, ещё ни разу через Кроличью Нору не было совершено побега. Возможно, именно из-за отсутствия пятен на репутации Приюта директриса любезно закрывала глаза на местную достопримечательность. А что насчёт детей, так они, невзирая на возраст, прекрасно понимали: за пределами Приюта их не ждёт чего-то сияющего, радушно встречающего с раскинутыми руками. Реальность вокруг для воспитанников и в самом деле являлась Страной Чудес, но её очарование всегда находилось в компании опасности. И от того невольно назревал вопрос: а нужно ли оказываться там, пока есть шанс находиться в более благоприятных условиях? 9-ти летняя девочка в светло-розовом свитере, бежавшая позади всех, неожиданно остановилась у одной из дверей и тем самым привлекла внимание другой воспитанницы, чуть старше. Эта компания всегда отличалась своей сплоченностью, образовывая семью, где каждому младшему находился кто-то более зрелый, отвечающий за него. Так было и с этими двумя. Старшая «сестра», отстав от всей группы, подошла к младшей, но та не отреагировала. Её взгляд был направлен вперёд, проникая в одну из комнат мальчиков. Двери спален днём всегда были распахнуты, таково было ещё одно правило Приюта. Похоже, что-то очень сильно заинтересовало девочку, и затянувшаяся пауза быстро надоела старшей. Она тоже заглянула в комнату, обнаружив на подоконнике мальчишку с чёрными волосами. Он неотрывно смотрел в окно, за которым открывался вид на внутренний двор и десятки играющих детей. Помимо него в комнате больше никого не было, ведь остальные нашли для себя занятия получше. — Мы можем пригласить его с собой, сестрёнка? — спросила младшая, повернув голову в сторону подруги. Выйдя из собственных размышлений, старшая кинула на ребёнка отчасти недоумённый взгляд. Но наткнувшись на детскую искренность, она тяжело выдохнула и взяла младшую за руку. — Этот мальчик не любит играть. Идём, — ответила она и потянула спутницу за собой в сторону выхода. Но та запротестовала, оставаясь на месте — пришло время ей удивиться. — У него есть другие друзья? — новый вопрос оказался не менее сложным, из-за чего старшая «сестрица» растерялась пуще прежнего. Сжав ладонь девчушки, она поглядела на пол, после чего вновь предприняла попытку сдвинуть её с места со словами: — Нет, у него нет друзей. Он не хочет их заводить. Подобный ответ совершенно не устроил младшую: ещё бы, ведь у неё возникло ещё больше вопросов. Но, к счастью старшей, та больше ни о чём не спросила и покорно пошла дальше. И только когда они оказались на самом пороге, девчонка вдруг тихо сказала: — Наверное, грустно это: вот так вот быть одному. Старшая не ответила, пропуская вперёд «сестру» и закрывая за ними дверь. Друзья ждали их в метрах десяти, расположившись на скамье. Младшая отпустила руку спутницы и побежала к остальным, забывая о том мальчишке с тёмными волосами. Но старшая, двигаясь менее торопливо, не могла выкинуть из головы увиденное. Обернувшись, она окинула взглядом здание, пробежавшись им по окнам и остановившись на одном из них. Именно за тем всё ещё находился 11-летний мальчишка, равнодушно оглядывающий территорию Приюта. «Каково же это: быть одному?» — спросила себя девочка, продолжая рассматривать его. Их взгляды неожиданно встретились, из-за чего она замерла, но затем услышала, как её окликнули. Тогда она посмотрела на друзей, какие уже нетерпеливо зазывали её продолжить прогулку. И прежде чем присоединиться к своей семье, старшая ещё раз посмотрела в то окно, но уже никого не увидела. Она тихо выдохнула, тоже в скором времени забывая того одинокого юнца с зелёными глазами, который за полгода своего пребывания здесь так и не нашёл себе приятелей. Этим ребёнком был Амане Юичиро, один из самых проблемных детей Приюта Святой Софии.***
Юичиро лежал на кровати с закинутыми руками за голову, от скуки наблюдая за своими соседями. В каждой комнате жило по 4 воспитанника одного пола и примерно одинакового возраста с разницей в год или два. В отличие от него, троица проявляла большую активность и куда-то собиралась. По их разговорам и времени на часах можно было понять, что по расписанию приближался обед. И вот мальчишки, гадая над тем, чем сегодня их порадует ворчливая кухарка, покинули комнату. Юичиро остался один, только тогда зашевелившись и соизволив подняться с постели. Между ним и соседями на протяжении шести месяцев велась так называемая холодная война, начало которой положил сам Амане. И, не отрекаясь от своей политики, он отмахивался от каждой попытки примирения, из-за чего, в конце концов, «противники» махнули на него рукой. Таким образом напряжение в их отношениях сохранялось, не зная конца. Потянувшись, он зевнул и с небрежностью поправил растрёпанные волосы (правда, выглядеть иначе его шевелюра не стала). Его не особо волновало то, чем их будут кормить — юнец, собственно говоря, вообще не желал выходить за границы спальни, где его чаще всего не доставали остальные: будь то дети или работники Приюта. Но восполнение энергии с помощью питания было необходимо, да и нарушать все правила подряд — идея не самая хорошая, способная привести к плачевным последствиям. Впрочем, Юи временами пренебрегал и здравым смыслом, из-за чего довольно быстро приобрёл сомнительную репутацию в стенах Приюта. «Неугомонный мальчишка» — было одним из самых невинных прозвищ, какое работники произносили с нескрываемым раздражением, вспоминая его скромную персону. Но Юичиро, казалось бы, эта специфичная слава устраивала, ну или же ему просто нравилось надоедать своими выходками персоналу учреждения. Когда он вышел в коридор, то толком и не встретил кого-то на пути в столовую. Большинство детей уже находились там, заняв столики и приступив к приёму пищи. Юи же предпочитал появляться чуть позже, дожидаясь, когда в помещении станет свободнее. Но в этот раз, стоило ему появиться в столовой, как его ждала неудача: ни одного свободного стола найти не удалось. Получив свою порцию обеда, Амане без воодушевления ещё раз оглядел просторную комнату, в которой привычно царили шум и суета. В итоге его выбор пал на стол, за которым расположились детишки лет восьми-девяти. И как только они увидели, что Юичиро приближается к ним, за столиком воцарилась тишина. Но это совсем не смутило юнца, ведь задача его заключалась лишь в том, чтобы поскорее поесть и вернуться в комнату. Поэтому, усевшись подальше от всех, он в молчании принялся за обед. Однако спустя минут пять ему помешали смешки неподалёку, из-за чего юнец повернул голову в сторону и обнаружил двух мальчишек примерно своего возраста. Те, подбадриваемые ещё тремя подростками, направились к ним и пристали к ребёнку, сидящему рядом с Юи. Судя по всему, им просто нравилось издеваться над ним и видеть, как он робко кусает губу и едва удерживается от слёз. «Какая мерзость», — подумал Амане, искренне не понимая, как можно давать себя в обиду. Хотя, возможно, такое мировоззрение появилось после всего пережитого, когда ему приходилось также терпеть издевательства. Впрочем, человек, мучивший его, был намного старше, а главное — ближе. «Как утомительно», — отставив пустые тарелки от себя подальше, Юичиро взял в руки чашку с остывшим чаем. Медленно он повернулся боком, смотря на главного обидчика ребёнка. Хмыкнув, Амане сделал резкое движение одной рукой, и жидкость выплеснулась из сосуда прямиком на его ровесника. Разумеется, случившееся повергло в шок всех в округе, из-за чего возникло молчание. Юи, совсем не жалея о своём поступке, высказался первый: — Испортил мне аппетит. После этих слов он встал со стула, прихватив с собой поднос. Малец поглядел на него с долей уважения, а вот с остальными всё было не так гладко. В спину прозвучало шипение и слова: «Ах ты…», но рукоприкладства не последовало. Видимо, этой компании хватило ума понять, что устраивать такого рода стычки в столь многолюдном месте неразумно. И поэтому Юи шёл к выходу из столовой без проблем, но и без вздохов, полных облегчения. Он понимал, что такую шалость ему не простят, так что драки наверняка не избежать. Впрочем, иногда он был даже не против — отличная возможность выместить гнев на ком-то. Ну а наказания…Чёрт бы с ними, ничего особенного наставники не придумывали в этом плане. Но было кое-что, что не очень понравилось Юи. А именно взгляд, направленный на него, с того момента, как он поднялся с сиденья. Он неизменно оставался на нём, словно намереваясь прожечь насквозь его тело. Юичиро терпел достаточно долго (по своим меркам), но когда дверь была близка, не удержался и обернулся. Гадать над тем, кто так нервировал его, не пришлось: наблюдателю не хватило совести отвернуться. Как выяснилось, этим типом оказался молодой человек, только недавно устроившийся в Приюте педагогом. Девчушки всех возрастов сразу оценили его по всему достоинству, если быть точнее, по смазливому лицу. На фоне серьёзных мужчин и женщин он однозначно выделялся: был добр, вежлив и улыбчив. Как отмечалось выше, внешностью природа его тоже не обделила: серые глаза живо наблюдали за происходящим, скрываясь за чёлкой каждый раз, когда он чуть опускал голову. Волосы русого цвета всегда были аккуратно уложены, рубашки идеально проглажены. Так называемый местный принц. Русоволосый приветливо улыбнулся, но воспитанник Приюта это не оценил. Едва слышно фыркнув, он продолжил свой путь. Пора морально готовиться к потасовке, которая наверняка состоится уже сегодняшним вечером.***
Интуиция не подвела Юичиро. Хотя, возможно, то был полученный опыт в ходе всех стычек, в которых принимал участие один из самых сложных воспитанников учреждения. Группа из пяти людей подошла к нему вечером, когда у детей было свободное время после ужина. Отбой должен был состояться через два часа, и наставники, как правило, уже теряли интерес к воспитанникам, позволяя им делать что угодно (в пределах разумного). Впрочем, намерения этой компании были далеко не такими, но Юи совершенно не расстроился: он не трус и не собирается жаловаться старшим. Более того, даже несмотря на их численное превосходство, Амане настроился на победу. Как самоуверенно и как же в его стиле. Они настигли его у уборной, предложив побеседовать там. Амане не отказался, и вот он уже стоял напротив двух мальчишек. Трое же стояли за их спинами, пока не собираясь вмешиваться. Но как долго это будет продолжаться? «Ничего страшного, вам всем достанется», — думал Юи, с вызовом смотря на эту парочку. Ну и кто же из них начнёт? — Ты хоть понимаешь, что натворил? — спросил один из них, щурясь. Юичиро хмыкнул, делая шаг вперёд и после кривовато ухмыляясь. — Хватит болтать, давай уже махать кулаками. Как принято выражаться: слово — не воробей, вылетит — не поймаешь. Они перешли к драке сразу же, вот только, несмотря на его грандиозные ожидания, реальность оказалась совершенно иной. Даже двум мальчишкам легко удавалось наносить по нему удары, пока он отвлекался на одного из них. В итоге он быстро выдохся, когда его оппоненты были ещё полны сил. Тяжело дыша, Амане в какой-то момент не выдержал и упал на колени. Тем самым он отдал победу соперникам, но те, до сих пор разгорячённые, не могли так просто остановиться. И поэтому его продолжали бить, но не кулаками, а ногами. Лежа на полу, Юи слабо дёргался и пытался ухватить их за лодыжки, но сопротивление оказалось бесполезным. Зрители пребывали в восторге, поддерживая своих друзей. Наверное, это могло продолжаться долго, но вдруг дверь распахнулась. Все присутствующие, как по сигналу, обернулись и, к своему ужасу, обнаружили на пороге русоволосого педагога. Пыл погас мгновенно, ведь быть пойманным с поличным никто не хотел. Но бежать было некуда: единственный путь отступления был перекрыт работником Приюта, который, к слову, не спешил отчитывать эту компанию. Он вообще не проронил ни слова, выглядя так, словно это самое обычное явления. И только когда он оказался рядом, то внимательно оглядел сначала стоявших на ногах оппонентов Юичиро, а затем и его самого. Тогда, когда их взгляды вновь пересеклись, уголки губ приподнялись, и прозвучал вопрос: — Разве не стыдно вам — нападать всем вместе на одного человека? — мягко поинтересовался педагог, но даже такой тон вызвал напряжение у каждого воспитанника. Отвечать никто не спешил — то означало бы взятие всей вины на себя. Но, похоже, молодой мужчина и не нуждался в объяснениях, возобновляя свою речь: — Как это жестоко, но естественно. Даю вам пять секунд на то, чтобы вы покинули уборную. Раз… Стоило ему только начать считать, как след мальчишек простыл в одночасье. Но побитому Юи, чьё тело изнывало от нанесённых ударов, было труднее передвигаться. Опираясь одной рукой об пол, Амане попытался встать, как вдруг увидел перед собою вытянутую руку. Наклонившись, педагог с фирменной улыбкой ждал, когда тот воспользуется его помощью. Но Амане проигнорировал жест доброты, собравшись со всеми оставшимися силами и поднявшись самостоятельно. — Идём к директрисе? — поинтересовался Юичиро, уже привыкший к лекциям со стороны упомянутого лица. Русоволосый, убрав руку за спину, состроил удивлённое выражение лица и спросил: — Зачем же? Разве в случившемся есть твоя вина? Амане промолчал, решив не просвещать в подробности своего нынешнего собеседника. Он относился ко всем взрослым настороженно, а что уж говорить о тех, которые всегда сохраняли улыбку на губах. Слишком уж фальшивыми казались они Амане, от кого не следовало ожидать чего-то хорошего. Повернувшись к зеркалу, мальчишка без энтузиазма осмотрел своего двойника, представляя, как много синяков обнаружит под тканью одежды позднее. После он подошёл к раковине с целью умыться, чем и занялся, якобы забыв про существование педагога. Но тот и не спешил вмешиваться в его дела, стоя на одном месте. «Свали уже», — подумал агрессивно Юи, в очередной раз набирая немного воды в ладони и поднося те к лицу. Увы, его собеседник читать мысли не умел, пусть даже и такие очевидные. Вместо этого он спустя полторы минуты заговорил дальше: — Знаешь, Юи-кун, с твоей стороны это был такой благородный поступок: помочь более беззащитному ребёнку. Такое действие совсем не вяжется с образом, который все представляют при твоём упоминании. Вот что значит: не суди книгу по обложке. — Ты следил за мной? — проигнорировав «лестный» отзыв, Амане приподнял голову и благодаря зеркалу заметил за спиной педагога. — Не заметить такое было бы весьма сложно. Ты ведь как чёрное пятно на белом фоне, — хмыкнул он, закладывая и вторую руку за спину. Юичиро нахмурился, но ничего не сказал. Однако развивать диалог дальше работник учреждения не стал, разворачиваясь и отправляясь к выходу из комнаты. И когда его ладонь легла на ручку двери, мальчишка всё-таки посмотрел на него и спросил: — Расскажешь об этом директрисе? — Только если ты попросишь, Юи-кун, — тут же ответил собеседник, словно ожидая данного вопроса изначально. После этих слов он покинул уборную, оставляя юнца в одиночестве. Шумно выдохнув, тот снова сосредоточился на своём отражении, но то было ему так противно, что через несколько мгновений он чертыхнулся и тоже двинулся к двери. Он не верил этому человеку, полагая, что тот всё равно доложит директрисе об инциденте. Однако этого так и не произошло — ни через час, ни через два, ни через сутки.***
После драки в туалете миновала целая неделя. Юичиро совсем не был удивлён тому, что его оппоненты больше не шли с ним на контакт, даже не кидая враждебные взгляды на него. Зато тот малец, которого он защитил, уже на следующее утро подошёл и поблагодарил за то действие. Так Амане обзавёлся личным местом в столовой, ведь малышня, казалось бы, стала чувствовать себя под его опекой. Правда, Юи это не особо растрогало, и на контакт с кем-либо он по-прежнему не желал идти. Вот только нашёлся кое-кто, готовый сделать это за него. Им оказался тот самый русоволосый, став одаривать его своим вниманием в то же время, когда дитя выразила свою благодарность. Сначала он ограничивался взглядами — мимолётными и более длительными, но потом и этого перестало ему хватать. Алексий, а именно так он представился собственнолично перед Юи, был настойчив и вызвал отторжение мгновенно. Но потом лёд тронулся — Амане позволил ему находиться по близости, выслушивая его речи, но редко отвечая на них. Но, казалось бы, Алексию было достаточно просто быть рядом. Спустя пару дней его разговоры стали любопытнее. — Знаешь, — сказал он, вытащив Юи из спальни и вместе с ним углубившись во внутренний двор. — Я ведь понимаю тебя: всё своё детство провёл в приюте. — И что? — спросил Амане, не впечатлённый такими признаниями. Алексий остался непоколебим, откинув голову назад и посмотрев на небо. — Да так, просто вспомнил. Особенно мне понравилось сбегать из приюта, это было так увлекательно, так азартно. — Ты сбежал из приюта? — заметно оживился юнец, наконец, показав свой интерес. Собеседник улыбнулся, переводя взор на него. — Да, я был чуть старше тебя. Только тогда я почувствовал себя по-настоящему взрослым, как и мечтал. С того момента они обсуждали это довольно часто. Алексий поведывал ему об ужасных событиях в приюте, где рос, а затем делился впечатлениями о свободе. Он делился слухами, бродившими по их Приюту, связанными с тем, что Аяги-сан — плотный мужчина неопределённого возраста с некрасивыми чертами лица и резким запахом одеколона, делал что-то странное с детьми. Эти сплетни подозрительно переплетались с фактами исчезновения некоторых детей, о которых в Приюте больше никогда не заходило речи. Всю эту информацию Юичиро впитывал в себя, словно губка, а стоило однажды Аяги прикоснуться к нему, так он устроил скандал на весь коридор. — Скажи мне, Юи-кун, почему ты до сих пор здесь? — Алексий вытащил из кармана пиджака плитку шоколада, вручая её юному знакомому. Немного подумав, Амане осторожно взял ту и принялся неторопливо раскрывать. — Что за вопрос? — Вопрос как вопрос, — пожал плечами педагог. — Тебе ведь здесь не нравится. И ты не стесняешься это показывать. Тебе ведь и самому известно, что ты являешься наиболее проблемным воспитанником, верно? Ты гордишься такой славой? — Я просто говорю и делаю то, что хочу, — ответил мальчишка сквозь шелест фольги. — А сбежать хочешь? Юи замер, переводя недоумённый взгляд на работника Приюта. Думал ли он о том, чтобы покинуть это учреждение? Конечно, с первого дня пребывания здесь, как только суд определил это, не найдя места проживания более подходящего. Вот только он мальчик далеко не глупый, как смеют считать некоторые, и прекрасно догадывался об отсутствии светлых перспектив при побеге. Его выпустят отсюда только тогда, когда он достигнет определённого возраста, а до него слишком далеко. Всё, что ему оставалось, так это терпеть, но как же трудно было это делать. — Ты напоминаешь мне птичку в клетке. Ей бы парить в небесах, но злые эгоистичные люди держат её в неволе, — не дождавшись ответа, отметил Алексий и протянул руку к волосам мальчишки. Но тот вовремя среагировал и вскочил со скамьи. Педагог усмехнулся, опуская руку на лавку и добавляя: — Бедная запуганная птичка. — Прекрати нести бред, — огрызнулся Юи, которого такие диалоги стали устраивать всё меньше и меньше. — Чего ты хочешь? — Ещё не понял? — придал своему голосу собеседник нотки удивления. — Хочу помочь тебе сбежать, естественно. Юичиро не поверил своим ушам, но секунд через пять пришёл в себя. Это что, такая глупая шутка? Нахмурившись, мальчишка откинул шоколад обратно на скамью, так и не попробовав его. После этого он отправился к зданию, больше не желая здесь задерживаться. Надоело. — Если надумаешь — обращайся, Юи-кун, — кинул вслед Алексий, не поднимаясь с места. Это был их последний разговор за тот день.***
«О чём он вообще говорит? Издевается надо мной? — думал Амане ночью, ворочаясь в кровати. Его соседи уже давным-давно уснули, но Юичиро даже не чувствовал усталости, что уже начинало его раздражать. В который раз перевернувшись на бок, он тяжело выдохнул и обнял себя за плечи. — Не нужна мне ничья помощь. Мне вообще никто не нужен. Сам со всем справлюсь». Тем не менее, мысли о том разговоре продолжали вертеться в его голове. Алексий перестал уделять ему внимание, словно потеряв всякое любопытство к нему. Это злило и вызывало недопонимание у мальчишки, считающего, что им нагло воспользовались. Да, этот тип ничего плохого не сделал, но вести себя так после отказа Юи — высшая степень хамства, по его мнению. Размышления о побеге становились всё более навязчивыми, Приют в его глазах превратился в самый настоящий ад. Грубые педагоги, упивающиеся властью над воспитанниками, которым плевать на их проблемы — они просто получают деньги за свою работу, и всё. А ещё этот Аяги, подозрительно поглядывающий на детей… И ещё — его снова избили. Та же компания, с которой у него уже возникали конфликты. Он столкнулся с ребятами случайно, и те без повода накинулись на него. В этот раз их никто не остановил, и мальчишкам позволили свершить намеченное. Повреждения, которые получил Юичиро, были намного серьёзнее, а тело ломило с большей силой. Еле передвигаясь, он добрался до своей комнаты, где его равнодушным взглядом окинули соседи. Они ничего не сказали, им было всё равно — спустя несколько секунд они занялись своими делами. Таковы были правила их холодной войны. «Бесите. Вы меня все бесите», — говорил мысленно Юи, оказываясь на постели и отворачиваясь к стене. Горечь переполняла его, как и чувство несправедливости. На следующее утро он сам подошёл к Алексию, и тому не потребовались даже объяснения, чтобы догадаться о намерениях юнца.***
Ни шагу назад, ни капли сомнений. Так говорил себе Юичиро, укрывшись под одеялом и отсчитывая минуты. С ночной проверкой уже было покончено, в коридоре стало тихо. Все воспитанники, как примерные детишки, спали, кроме Амане. Он ждал. Ждал того момента, когда можно было начать действовать. Дверь едва слышно скрипнула, приоткрывшись. «Пора», — сказал себе Амане, аккуратно вылезая из-под одеяла. Заранее подготовившись, Юи не пришлось переодеваться, оставалось лишь прихватить куртку и рюкзак, спрятанный под кроватью. Бесшумно он пробрался до двери и, не оглядываясь, вышел из комнаты. Коридор всегда был слабо освещён на случай, если воспитанникам нужно будет добраться до уборной. Но шагать сейчас приходилось с большей осторожностью, чем когда-либо: работники учреждения удивятся слишком сильно и однозначно заподозрят неладное, застав его в таком виде. Можно было понять, что ныне Юичиро был как на иголках. И стоило ему услышать чей-то женский голос неподалёку, как он впал в панику, но ненадолго: надо было срочно что-то предпринять. В итоге он завернул за угол, выглядывая и вслушиваясь в шаги, становящиеся всё громче. К счастью, такой прилив беспокойства вызвали две воспитанницы лет пятнадцати, покидавшие уборную для представительниц женского пола. Но даже тогда он дождался, когда те исчезнут с поля его зрения, только после этого продолжив свой путь. В остальном ему везло: больше никаких нежелательных встреч не последовало. И вот он оказался снаружи, вдыхая прохладный осенний воздух. Однако у него не было времени для расслабления, ведь его уже ждали. Пунктом его назначения являлась Кроличья нора, но прежде чем добраться до неё, Амане разрешил себе обернуться напоследок. Он видел Приют в последний раз и тоски, собственно говоря, не испытывал. С этим местом хороших воспоминаний связано не было, как, впрочем, и с каким-то ещё. Но, быть может, судьба улыбнётся ему после такого смелого решения и даст то, о чём он так долго мечтал: нормальную жизнь. Спустя двадцать секунд юнец уже уходил вглубь внутреннего двора, полагая, что с его скоростью придётся самому ждать. К слову, никаких подручных средств в виде фонаря или чего-то похожего у него не было, из-за чего приходилось двигаться почти вслепую. Но, к счастью, обошлось без столкновений с деревом или скамьёй, а в какой-то момент им было замечено слабое свечение. Оно-то и стало его путеводной звездой, благодаря которой он двигался с большей уверенностью. Наконец, забор возник перед ним. Алексий ждал его по ту сторону, вытянув руку с мобильным телефоном. Юи удивился тому, как быстро педагог добрался до места их встречи, но не уделил тому особого внимания. Сейчас он был слишком взбудоражен собственным побегом, который пока что складывался довольно успешно. — Даже не струсил, — сказал Алексий, поведя бровью. — И не надейся, — фыркнул Юичиро, опуская взор на дыру в заборе. Его размер позволял ему легко пролезть через ту и первым делом он перекинул на другую сторону свой рюкзак. Оставалось совсем немного. Но, опустившись на колени, мальчишка вдруг замер. Его охватило какое-то странное предчувствие, а внутренний голос спросил: точно ли он уверен в собственном решении? Заметив такой ступор, его помощник хмыкнул и спросил: — Мне идти одному, Юи-кун? Ты передумал? — Нет, — очнувшись, пробормотал юнец. Пути назад нет. Ни шагу назад, ни капли сомнений. Пришлось приложить немного усилий и слегка испачкать штаны, но результат оправдал себя: территория Приюта была преодолена. Поднявшись, Юичиро отряхнул одежду, перевесил рюкзак через плечо и посмотрел на педагога снова. Казалось ему, тот как-либо прокомментирует его решение, но вместо этого Алексий молча и без улыбки развернулся и отправился дальше. Такого настроя у русоволосого прежде Юи не видел, но опять же акцента на том не сделал. Послушно он двинулся вслед за ним, оглядываясь по сторонам, но во мраке толком и ничего не видя. Приют располагался достаточно далеко от всей цивилизации, но ребят постарше это никогда не смущало — они были готовы потратить больше получаса, чтобы добраться до оживлённых улиц. Полагая, что Алексий вновь заговорит первый, Амане наткнулся на безмолвие, что быстро перестало его устраивать. Догнав мужчину, он поглядел на него и спросил: — Ты говорил, нас будет ждать машина. Ну и где она? — Скоро, всё будет скоро, — туманно ответил педагог, озираясь по сторонам. Расстояние до Приюта неспешно увеличивалось, каких-то других зданий по близости не виднелось, как и автомобиля. Юи, который был осведомлён об определённом плане, стал нервничать. — Сколько нужно ещё идти? Я начинаю уставать, и ничего почти не видно. — Как же ты начинаешь утомлять, — агрессивно выдал Алексий, что было довольно неожиданно. После этих слов он остановился, заставив замереть и Амане. Не понимая, что произошло, юнец просто глядел на него в надежде на объяснения. Но их не последовало, ведь вместо этого мужчина хихикнул и наклонил голову в бок. — Знаешь, я тут подумал: мы действительно слишком долго идём. Пора бы уже мне всё самому сделать. — О чём ты? — Юи недоверчиво взглянул в глаза работника Приюта, от которого исходила… зловещая аура? Да, это определённо была она — мальчишке уже приходилось сталкиваться с теми людьми, кто хотели сделать ему больно. Алексий был таким же? Сглотнув слюну, он сделал шаг в сторону и добавил: — Что ты собираешься делать? В ответ снова прозвучал смех — более громкий, лишённый даже намёка на доброту. Юичиро продолжил медленно отходить от собеседника, вцепившись пальцами в ручку рюкзака. Алексий стоял на месте, даже прикрыв глаза от смеха, но затем неожиданно распахнул их и прекратил смеяться. В следующий миг его голос, приобретя холодность, прервал тишину: — Собираюсь вырубить тебя, конечно. Твоя болтовня и в самом деле начинает меня утомлять. Надеюсь, впредь ты не будешь таким разговорчивым — иначе придётся отрезать тебе твой длинной язычок. Вот тут-то и сработал инстинкт самосохранения, заставивший Юи рвануть вперёд. Эти слова, этот взгляд — они пугали его, потому что человек действительно хотел обидеть его, как делали это отец и мать. «Я не хочу, не надо!» — судорожно думал он, не зная, куда бежать, но не останавливаясь. Ведь он находился за его спиной. Рюкзак уже был выронен, став лишним грузом, балластом, способным его замедлить. Шорохи повсюду, темнота и осознание, что плохой человек гонится за ним, прибавляли липкого противного страха. Пару раз Амане спотыкался, едва удерживаясь на ногах и возобновляя бег. «Почему… почему всё происходит так?» — спрашивал себя он, но не находил ответов. Вокруг была лишь тьма. И когда уставший Юи преодолевал очередной метр в надежде, что ему удалось оторваться от преследовавшего его человека, тот неожиданно возник перед ним. Успев затормозить, юнец распахнул глаза шире, не веря в это. Как тот мог обогнать его? Сбито дыша, он стал пятиться, не сводя взгляда с Алексия. Глаза того были закрыты, на губах виднелась улыбка — отнюдь не такая, к которой привыкли все воспитанники и работники Приюта. Она являлась хищной, триумфальной. — Ох, Юи-кун, ну и зачем же ты побежал от меня? Не люблю, когда так делают. Стоит мне немного побегать, как я сразу начинаю испытывать… голод. Его глаза открылись, и Юичиро охнул. Радужная оболочка глаз изменила свой цвет с серого на ярко-красный, что было попросту невозможно. Если только не… — Как… такое… может быть? — пролепетал мальчишка, почувствовав слабость в ногах и свалившись. Но даже тогда он не сдался, став отползать от Алексия. Мужчине, похоже, было смешно от такого ярого сопротивления, и он неспешно двинулся к нему. Вот только даже не утратив плавность, он оказался на нём спустя пару мгновений. Толкнув его в плечо, педагог заставил упасть на спину, а сам навис над ним. Амане продолжал всматриваться в его красные глаза, поднимая руку, чтобы ударить, но его тут же ухватили за неё и сжали. Новый смешок сорвался с губ русоволосого. — Хорошая же ты птичка, Юи-кун. Уверен: ты им понравишься, — сообщил он, а после замахнулся свободной рукой. И всё — темнота полностью окутала Юичиро, спрятав в своих объятиях от реальности. Алексий поднялся с места, взял юнца на руки и двинулся вперёд. Пора бы со всем покончить.***
Тяжёлый вдох. Тяжёлый выдох. Как же трудно дышать. «Больно», — подумал светловолосый мальчишка, жмурясь. Его руки бессильно свисали по обе стороны от его тела, пусть и возникало желание закрыть ими уши, лишь бы не слышать шороха одежды. Он отсчитывал секунды, пренебрегая советами сестрёнки мысленно напевать любимые песни — она говорила, что так легче уходить в свои мысли и забывать о происходящем в действительности. Нет, всё, о чём он мог думать, так это о боли, распространяющейся во всём теле. Чужое взрослое тело прижалось к нему, и мальчишка почувствовал больше напора. Но сильнее его пугала возникшая слабость, из-за чего он вцепился руками в плечи мужчины и попытался таким образом отстранить от себя. Однако сопротивление оказалось бестолковым, как бы крепко он не сжимал ткань светлой рубашки. — Х…Хватит, — едва шевеля языком, произнёс он. И вдруг ему стало легче — хватка ослабла, а от его шеи отстранились. Всё закончилось. — Прости, я немного увлёкся, — прозвучал игривый голос над ухом. Светловолосый, судорожно дыша, ухватился ладонью за свою шею и упал на колени сразу же, как только мужчина сделал пару шагов в сторону. Ему требовалось немного отдыха, чтобы подняться на ноги и вернуться к своей семье. И пока энергия восстанавливалась, мальчишка следил за передвижением длинноволосого мужчины. Он подошёл к прикроватной тумбе, находя на ней часы и поглядывая на них. Чего-то ждал? Или же кого-то? Впрочем, не столь и важно. — И всё-таки, Мика, у тебя самая вкусная кровь, — добавил он таким же тоном, не оборачиваясь. — Я готов отдать за неё всё что угодно. Мика промолчал. Он уже знал, о чём попросит Ферида, но это будет позднее. А пока он всё-таки встал, не убирая руку от шеи. Ферид же, в чём-то удостоверившись с помощью часов, подошёл к окну. Похоже, что-то высматривал. Этим он занимался около минуты, не отпуская мальчишку, а по истечению указанного времени и вовсе подозвал к себе. Мика повиновался приказу, останавливаясь рядом. — Посмотри в окно, — последовала новая команда, которую блондин тоже выполнил. За стеклом он увидел чёрную машину, и сердце его сжалось: он знал, когда сюда приезжает именно этот автомобиль. Спустя несколько секунд оттуда вышел Алексий, держащий на руках ребёнка, судя по телосложению. По всей видимости, в резиденции только что стало на одного жителя больше. Поджав губы, юнец отвернулся, и Ферид прищурился. — Встретишь новичка, Мика? Думаю, ему понадобится гид, когда он очнётся. Вопрос «Почему именно я?» возник в голове, но озвучен не был. Мика лишь слабо кивнул головой, что вполне удовлетворило собеседника. «Можешь идти», — сказал он, и мальчишка беспрекословно направился к двери. «Если от этого зависят условия жизни моей семьи, я сделаю всё что угодно, Ферид», — подумал он, захлопывая за собой дверь. Теперь его путь лежал в сторону цокольного этажа.
