И филин настигнет свою жертву

      Веки Юичиро были закрыты и так тяжелы, словно они налились свинцом. Всё, на что он мог опираться, так это на звуки внешнего мира. Вокруг было тихо — мальчишка не слышал даже собственного дыхания. Но, несмотря на то, что он оказался в изоляции, страха не возникло. Юичиро совсем ничего не чувствовал. Его охватило необычное смирение: стало плевать на себя и своё существование в целом. Амане был готов пробыть в этом мраке целую вечность, даже не шевелясь, но до тех пор, пока неподалёку вдруг не зародилось первое звучание чего-то — сначала это показалось Юи чем-то неразборчивым, смешанным и раздражающим. Но с каждой новой секундой звук становился всё чище и отчётливее.       Наконец, мальчишка узнал этот шум. Такой мог исходить лишь от телевизора — один громкий и очень бодрый голос комментировал игру на футбольном поле. Его отец всегда любил смотреть футбол, как никакой другой вид спорта. Юичиро однажды пытался составить ему компанию, но прямая трансляция показалась ему слишком скучной и унылой. Хотя и что-то другое у него не вызывало интереса. Юи искренне не понимал: разве может быть интересно простое наблюдение издалека? Разве не лучше самому принимать участие в чём-то? Когда-то он подумывал о том, чтобы записаться в одну спортивную секцию по футболу. Возможно, отец бы тоже смотрел на его будущие игры с таким же восторгом и испытывал гордость за своего сына. Но это было давно, а сейчас…       «Я дома?» — спросил себя Юи, и неожиданно у него появилась возможность распахнуть глаза. Амане воспользовался ею, выбираясь из мрака и оглядываясь по сторонам. Догадки его оказались правильными, ведь он мгновенно признал место, в котором не был уже на протяжении полугода. Однако каждый уголок родной квартиры был слишком хорошо ему знаком, чтобы так просто это позабыть. Он и в самом деле находился в гостиной, а перед ним были размещены диван и телевизор. Как и ожидалось, на экране виднелось огромное зелёное поле, по которому сновали люди в ярких футболках с целью отобрать друг у друга мяч. И в самом деле скучнейшее зрелище. Но внимание Юи было привлечено отнюдь не к игре, а к тому, кто сидел на диване, спиной к нему.       И стоило Амане только рассмотреть знакомую шевелюру, как в сердце его поселилась необъяснимая нежность. Забыв про все прошлые обиды, Юичиро тихо прошептал «Папа» и двинулся вперёд. И если фигура сначала не отреагировала на его тихий и неуверенный голос, то характерный скрип дощатого пола привёл её мышцы в движения. Юнец замер, стоило отцу только обернуться. Желание обнять того исчезло также внезапно, как и вообще появилось. Внутренний голос заверещал о тревоге, но тело его словно окаменело под цепким взглядом родственника.       «Мне… страшно», — пронеслась единственная мысль, способная сдвинуть его с места. Юичиро отступил назад, и по комнате снова пронёсся скрип, смешиваясь с бойким выкриком комментатора из телевизора. Вдруг рот отца раскрылся, и из него вылетели слова, полные злости:       — Сколько раз я тебе говорил: не мешать мне? Разве это так трудно? Как можно быть таким тупым?       — Я… я… — Юи с трудом находил в себе силы произносить даже одно короткое слово. Его разум полностью сфокусировался на том, как родитель стал подниматься с дивана. Закрыв собою экран телевизора, он, к ужасу младшего Амане, угрожающе добавил свою любимую фразу:       — Если ты не понимаешь слов, придётся перейти к действиям, дрянной мальчишка!        Мозг тут же отдал избранную команду: «Беги». И Юи побежал, сразу ища взглядом спасительную дверь, за которой находилось его временное убежище. Нужно лишь заскочить туда, воспользоваться замком на двери и ждать, пока отец успокоится: можно закрыть уши руками, зажмуриться и просто считать — до десяти, до ста, до тысячи. Это ненадолго, это несложно, это привычно.       И слыша, как трещит пол под тяжестью чужого тела, Юичиро оказался в другой комнате. Раздался громкий хлопок дверью, после которого подрагивающие пальцы на автомате нащупали замок и повернули его до свойственного щелчка. Оказавшись в безопасности, Амане отшатнулся назад. Тяжёлое дыхание смешивалось со стуком в дверь, лишённым ритма, но проникающим в его голову каждый раз. По его черепной коробке словно бил маленький молоток, нанося всё больше и больше трещин. Невыносимо.       Но не это стало заботить Юи так, как то, что прозвучало позади. Им являлся женский затяжной плач, изредка сменяющийся одними лишь всхлипами — не менее горькими. Мальчишка сжал руки в кулаки, оборачиваясь и видя мать. Она стояла у самого угла комнаты, смотря в стену. Её плечи подрагивали, а рыдания всё продолжались. Затаив дыхание от переполняющего его страха, Юичиро двинулся обратно к двери и закрыл глаза руками.       — Раз. Два. Три… — шёпотом стал считать он, напоминая ребёнка, который просто играл с кем-то в прятки в роли ведущего. Однако на самом деле он был тем, кто прятался — от собственных эмоций, от гнева родителей. Нужно просто посчитать: до десяти, до ста, до тысячи. Это ненадолго.       — Юи?.. — протянула мать, перестав рыдать. А мальчишка всё считал дальше:       — …Тридцать пять, тридцать шесть…       — Ты Юи?       — …Пятьдесят восемь, пятьдесят девять, — продолжал едва слышный голос. Слово «шестьдесят» заглушилось новым грохотом и воем: «Открой, дрянь!» из гостиной. Всхлипывая, юнец заставлял себя вспоминать цифры, которые его память под напором стресса предательски пыталась уничтожить.       — Нет, ты не Юи, ты не мой сын, — сделала вывод мать за спиной и нервно засмеялась.       — Девяносто… пять. Девяносто шесть, — Амане стал шептать громче и быстрее, желая добраться до первой сотни. «Сто», по его мнению, звучало мощно, считаясь чем-то большим, эдаким прогрессом. Ещё пару таких сотен, и всё обязательно закончится.       Но он даже не успел досчитать до ста, как его грубо развернули за плечи и прижали спиной к стене. И пока он всматривался в искривлённое от ненависти и покрасневшее от вечных слёз лицо матери, её руки оказались на его шее. Пальцы с неухоженными ногтями вцепились в его кожу так сильно, что легко перекрывали доступ кислорода к лёгким. Удушье рождало в нём сопротивление, но Юи слишком очевидно уступал матери в силе.       — Ты не мой сын! — повторила она, перейдя на крик. — Ты отродье Дьявола! Ты должен сдохнуть! Сдохни, сдохни, сдохни!       — Ма…ма, — с паузой просипел мальчишка, поднимая руку и накрывая ею ладонь матери. Но она не остановилась. Она никогда не останавливалась вовремя. И спустя несколько мгновений его тело стало слабеть, а разум помутнел. Глаза его закрылись, и напоследок ноги подкосились — он снова упал во мрак.       Но разве он когда-нибудь оттуда выбирался?

***

      Юичиро резко оторвал спину от койки, открывая рот от первого возникшего желания закричать. Но вместо этого Амане с жадностью вобрал в себя воздух. Казалось бы, он сделал это так усердно, что голова его закружилась от переизбытка, однако спустя пару секунд состояние организма стабилизировалось. После сна на глазах образовалась полупрозрачная плёнка, из-за которой он сначала не мог ничего разглядеть вокруг себя. Но слух, восстановившийся в одночасье, уловил шорохи и даже чьи-то тонкие голоса. И на мгновение мальчишка даже подумал, что снова оказался в приюте, вот только потом пелена спáла, позволяя прийти к выводу, что реальность отличилась от ожиданий.       Амане находился в небольшой комнате, где отсутствовали окна, из-за чего установить время суток не предоставлялось возможности. Впрочем, сейчас оно волновало мальчишку в последнюю очередь, и взор его продолжил блуждать по помещению. Так как места было ничтожно мало, то мебель пришлось размещать друг от друга на малейшем расстоянии. Говоря о ней, можно отметить, насколько скромно всё тут было обставлено: четыре металлические кровати с чисто-белыми комплектами белья стояли у одной стены, напротив них такие же, в том же количестве. На одной из них и располагался Юи, уже почувствовав, каким жёстким и тонким был матрас — от лежания на таком быстро заболит спина. Настенное освещение присутствовало, но сейчас в помещении свет исходил лишь от небольшой лампы, поставленной на пол. Дверь была с правой стороны, с левой — гольная каменная стена. Занявшись осмотром беднейшего интерьера, Юичиро не сразу заприметил в странной комнате наличие живых существ, но когда это произошло, он невольно вздрогнул. И только затем, придя в чувства, Юи спросил себя: как он, собственно говоря, не умудрился заметить их в первую секунду после того, как очнулся? Ведь не заметить, как на тебя направлены взгляды одновременно 14 глаз, кажется чем-то довольно сложным.       Как уже понятно, их было семеро. Все они — дети разных возрастов — ютились на одной постели напротив и неотрывно глядели на него. Изучая их, Юичиро пришёл к выводу, что двое из них походили на его ровесников: мальчишка и девчонка. У девчонки были длинные волосы каштанового цвета, заплетённые в косу, мальчишка же оказался обладателем светлых растрёпанных волос и голубых глаз. Юные незнакомцы носили одинаковую одежду, из-за чего Юи сравнил их с какими-нибудь преступниками в тюремной камере. И стоило бы ему только представить тогда, что они и в самом деле являлись пленниками этого места, как и он сам! Нет, таковых догадок даже не появилось, а стоило Амане предпринять попытку проникнуть в собственную память и вытащить оттуда последние воспоминания, как разум неумолимо ставил блок.       — Проснулся, — прошептал кто-то из детей помладше, будучи поддержанным и остальными. Блондин, сильно выделяющийся на фоне темноволосых ребят, поднялся с места и подошёл к нему. Юи был по-прежнему потерян, из-за чего не мог вымолвить ни слова. Он мог надеяться лишь на объяснения этого незнакомца, но тот, к его искреннему удивлению, не спешил к ним переходить и заговорил о совсем ином:       — Хорошо, что ты так быстро проснулся. Это твоя одежда, — он положил на край кушетки аккуратно сложенную стопку вещей. — Свою оставишь у двери, её заберут — она больше не нужна. Постельное бельё меняют по необходимости. Просыпаемся мы в…       — Подожди-подожди, — бесцеремонно перебил голубоглазого Юи, испытав ещё большее смятение. Он совсем не понимал, о чём говорил этот ребёнок, а тот выглядел так, будто объяснял нечто элементарное. Беспокойство заявило о себе вместе с нелюбовью быть не в курсе чего-то, что известно всем остальным, из-за чего Амане поспешил добавить: — Какая одежда? Какое бельё? Где я вообще нахожусь?       — В твоём новом доме, — даже не задумавшись, ответил собеседник. Разумеется, такой ответ не пролил свет на происходящее, а Юи стиснул руки в кулаки с мыслью: «Издеваешься?». Он чувствовал, что упускал нечто важное, находящееся очень близко. Но стоило ему только протянуть руки и попытаться поймать правду, как та, подобно песку, просачивалась сквозь пальцы. Как назло, этот блондин замолк и продолжил глядеть на него весьма равнодушно. Юичиро не подумал о том, что такая бесстрастность появилась от усталости, приняв это на свой счёт. Разозлившись сильнее прежнего, мальчик вскочил с места и угрожающе приблизился к незнакомцу со словами:       — О чём ты вообще говоришь? Не дом это мой вовсе, — «У меня вообще нет дома». — Это какая-то разруха, в которой я быть не должен. Что всё это значит?       Несмотря на его агрессивность, блондин выглядел таким же спокойным. Однако такое открытое возмущение всё-таки сорвало с его губ такой тяжёлый выдох, словно разговор с Юи был ему в тягость. И снова последний отнёсся к этому критично, но новых претензий пока не выдвигал: ждал, что незнакомец всё-таки соизволит рассказать ему обо всём. Прошло около десяти секунд, прежде чем светловолосый снова подал голос:       — Ты ведь купился на уловки Алексия? Как много он тебе пообещал?       Несмотря на то, что речь собеседника была туманна и довольно кратка, Юи зацепился за кое-какое слово. Он был знаком с Алексием, молодым педагогом в Приюте Святой Софии, а так как подобное имя редко встретишь в Японии, очевидно: они говорят об одном и том же человеке. Но откуда тот его знает? После возникновения этого вопроса обрывки воспоминаний неожиданно возникли в голове и стремительно стали сшиваться между собой, образуя единую картину.       Вот Алексий повествует ему о своём побеге из подобного учреждения, затем предлагает последовать его примеру, на что Юичиро в связи с некоторыми событиями даёт согласие. Затем он без проблем покидает здание, направляясь прямиком к Кроличьей норе — месту, благодаря которому некоторые воспитанники постарше осмеливались уходить с территории Приюта. Алексий уже ждёт его там, лишая своими словами оставшегося сомнения, а после... Вспомнив абсолютно каждую частицу той ночи, Юичиро распахнул глаза шире. Менее облачно в разуме не становилось — после всех представленных образов лишь возникло больше вопросов. Почему Алексий поступил с ним так? Почему говорил все те пугающие слова, а затем так легко обогнал и повалил на землю? И почему же… у него были красные глаза?       Без слов он огляделся по сторонам снова, но интерьер вокруг него не поменялся, как и присутствующие рядом. Догадки о похищении созрели мгновенно, заставляя нервно сглотнуть накопившуюся слюну. Подвергнувшись такому шоку, Юи на автомате стал искать утешение, что вскоре ему удалось. Оно-то и было озвучено им вслух робко и менее громко:       — Меня будут искать. Они… заметят пропажу, а после… обязательно найдут меня! — его голос вероломно сорвался на последних словах, и, казалось, что стены отразили его крик, полный отчаяния. Дети недоумённо посмотрели на него, будто он был безумцем, способным нести исключительную чепуху. Блондин не являлся исключением, но этот неприятный Юи огонёк исчез из его глаз через две-три секунды, после чего тот отвернулся и обратился уже к своим знакомым:       — Пожалуйста, выйдите на несколько минут. Я хочу поговорить с ним наедине.       Дети послушались его, покорно поднимаясь с постели. Лишь девочка с косой взглянула на него с долей подозрения, словно намереваясь подвергнуть сомнениям его просьбу. Но даже она так ничего и не сказала, замыкая компанию ребят, направляющихся к двери. Юичиро проводил их взглядом до той в молчании, а после снова посмотрел на оставшегося в комнате ребёнка. В этот раз он наткнулся на такую серьёзность, которую прежде видел лишь у взрослых — она всегда отпугивала его, ведь обычно та предвещала ругань в его адрес. Но то, что в следующий миг произнёс блондин, оказалось значительно хуже очередного выговора:       — Не надейся на это. Никто не придёт.       Эти слова были тем, что он так боялся услышать. Нет, о таком даже подумать было страшно. Юи до сих пор не знал, где оказался, но, судя по всему, это место не являлось хорошим, а дети отнюдь не выглядели счастливыми от пребывания здесь. Да и мальчишка выглядел таким непоколебимым, таким смирённым, что комок нервозности внутри Амане продолжил разрастаться. Паника усиливалась. И всё-таки Юичиро был тем, кто никогда не сдавался так быстро.       — Не говори так! Вот увидишь: меня обязательно найдут и вытащат отсюда. Я из приюта, про меня не могут забыть. Уже утром, когда будет завтрак, меня не обнаружат и начнут искать. А может, они уже сейчас этим занимаются.       Создавалось впечатление, что Амане стремился убедить в этой версии не только незнакомца, но и себя. Ведь когда он смотрел в эти глаза, в которых даже не промелькнуло намёка на замешательство, островок собственной уверенности начинал уходить под воду.       Ещё один выдох со стороны блондина был воспринят им негативно и не предвещал чего-то обнадёживающего. Как впоследствии выяснилось, не зря, ведь и на эти слова у юного собеседника нашёлся ответ:       — Хочешь я расскажу о тебе? Ты жил в приюте не так уж и долго. Вёл себя плохо, ругался со старшими, не выполнял их приказов и нарушал правила. Может, дрался с остальными детьми. Тебя постоянно наказывали, но ты продолжал жить сам по себе дальше. Все считали тебя сложным ребёнком, и они были правы.       Возможно, в начале монолога мальчишки Юи и подумывал о том, чтобы возмутиться, но чем больше слов слышал, тем быстрее меркло желание вообще что-либо говорить. Амане просто взирал на голубоглазого, не скрывая на лице растерянности. Неужели по нему так было видно всё это? Да, может, он и не выглядит как самый примерный юнец на всём белом свете, но всё-таки слишком много попаданий по целям. Нельзя было отрицать всё сказанное.       — Откуда… ты это знаешь? — тихо спросил Юичиро, опуская взгляд в пол.       — Здесь ты такой не первый и не последний, - признался блондин, сжимая пальцами ткань своей рубашки. — Они всегда выбирают таких. В приюте будут думать, что ты просто сбежал, а искать не станут потому, что им это не нужно. Ты для них слишком тяжёлый груз. Прости, что говорю это, но они будут рады твоему исчезновению. Да и ты вряд ли рассказывал кому-то о своих планах — они даже сомневаться не станут.       Островок веры только что полностью погрузился в тёмную пучину, прихватив с собой его хозяина. Юи хотел сопротивляться снова, утверждая, что всё совсем иначе. Да, по истечению полугода он действительно запомнился всем как необщительный ребёнок, способный лишь устраивать конфликты. Но неужели они так просто забудут его? Неужели вздохнут с облегчением, вычеркнут его имя из списка воспитанников и поселят на его место другого мальчишку, менее проблемного? В его душе появилась горечь, обида на всех взрослых, которые позволяли себе пинать его на протяжении всей жизни. Он что, псина какая-то, чтобы с ним так обращались?       — И что теперь? — поникнув, задал ещё один вопрос Юичиро.       — Теперь ты служишь питанием для вампиров. Являешься скотом, как принято здесь называть, — произнёс мальчик, и в тот момент Юи поднял голову и посмотрел на него снова, но в этот раз демонстрируя скептицизм. Честно говоря, не этих слов ожидал Амане, и потому паршивая ситуация вновь превратилась в какую-то несуразицу.       — Вампиры? Серьёзно? Вампиров не существует, идиот. Это сказки для малышни, — заявил Юи уже более оживлённо, показывая всем своим видом, что в такую дурную шутку не поверил.       Про этих существ он узнал в Приюте и, кажется, они пользовались спросом у многих детей примерно его возраста и младше. Воспитанники придумывали какие-то «страшные» истории про вампиров и рассказывали их друг другу по ночам с целью припугнуть. Помнится, как-то его соседи притащили в комнату девчонок с такими намерениями, и Юичиро очень злился на них, ведь их взбудораженный шёпот мешал ему спать. А стоило одной воспитаннице несдержанно закричать на всю спальню от того, как на её плечо в напряжённый момент рассказа легла рука, так негодование Амане не знало пределов. И вот снова услышал этот бред, только произнесённый с уж слишком серьёзным видом. Спрашивается: как относиться к этому теперь? Нет, он определённо не может в такое поверить.       Но блондин, похоже, совсем не расстроился по той причине, что его речь подвергли очередным сомнениям. Молча мальчишка дотронулся до воротника своей рубашки, отодвигая его и после склоняя голову в бок. Заинтересованный такими действиями Юичиро прищурился и стал осматривать открывшуюся ему кожу собеседника. И каково же было его удивление, когда на той он обнаружил две крошечные дырочки. Сразу вспомнились ему слова из чьего-то рассказа: «И вампир дотронулся до её шеи своими острыми и длинными клыками, проникая ими под кожу». Не зная, как реагировать на такую находку, Юи всё ещё молчал, и незнакомец заговорил с ним первый:       — А что это тогда?       Знал ли Юичиро, как логично объяснить появление этих меток? Конечно, нет. Он был всего лишь ребёнком, причём весьма напуганным не в зависимости от того, кто именно его похитил: человек или даже вампир. Хотя он снова представил хищный взгляд тех красных глаз, что в лишний раз подтверждало — увиденное не являлось игрой воображения. Значит ли это, что Алексий и в самом деле был…       — Не стоит ждать спасения, — повторил блондин вскоре. — Но если будешь хорошо вести себя, то тебе дадут всё необходимое. Может, им даже понравится твоя кровь.       После этих слов юнец стал разворачиваться. Видимо, беседа с Юичиро стала ему надоедать, раз он решил завершить её на этой ноте. Вот только сам Амане не был готов прерывать её теперь. Если ещё совсем недавно его одолело бессилие, то ныне гнев вскружил голову. Он не мог понять, почему этот ребёнок ведёт себя так послушно. Разве его не пугает всё то, что сам он произносит? Почему выглядит таким равнодушным? Почему не хочет выбраться отсюда и даёт все эти дурацкие советы? Почему всё вообще происходит так?       — Да… Да как ты можешь? — подрагивающим от злости голосом залепетал Юи. Голубоглазый отвлёкся на этот вопрос, что позволило Амане остановить его и вцепиться пальцами в ткань его верхней одежды, за грудки. Оскалившись, он продолжил говорить более быстро и раздражённо: — Как ты можешь так поступать? Почему ты позволяешь им делать это? Почему ты сдался, придурок?! Почему?!       Юичиро тряс его в надежде добиться ответов. Но вместо этого собеседник, выглядя довольно испуганно, стал дёргаться и в итоге вырвался из не очень крепкой хватки бывшего воспитанника Приюта. Однако тот не собирался так быстро отпускать его, поэтому вновь вытянул руку, чтобы схватить, как вдруг светловолосое дитя споткнулось и, утратив баланс, упало на пол. От такого зрелища Юи замер, без слов опуская взгляд на лежащего собеседника. Как показалось ему, падение на ровном месте выглядели не просто неуклюже, но и странно. Словно ему было так трудно стоять на ногах. Также было видно, какой дискомфорт принесло ему случившееся, и Амане даже почувствовал себя виноватым.       Позабыв о так называемом бунте, он поспешно наклонился и протянул руку незнакомцу. Тот, слабо и кривовато улыбнувшись, принял его помощь.       — Посмотри на меня. Я здесь уже три года. И никто за мной не пришёл, — с грустью отозвался он. — Никто из детей не ушёл отсюда. Живым.       Кажется, последнее слово причинило боль ему, раз на глазах появились слёзы. Отпустив руку Юичиро, как только ему удалось подняться, голубоглазый сделал шаг назад. В этот раз Амане не стал препятствовать ему, приходя к выводу, что не следовало быть таким грубым. Теперь ему было ясно, что этот мальчишка не был таким сухим, каким так стремился показать себя с первой минуты их непродолжительного общения. Он был таким же ребёнком, которому не был чужд страх. И поэтому, позволив паузе продлиться приблизительно минуту, Амане после сказал:       — Меня зовут Амане Юичиро.       — Мика, — кратко представился собеседник, вытирая рукавом рубашки глаза. Юичиро повторил его имя про себя раз, затем услышав стук в дверь.       Повернув голову, он увидел на пороге шестерых детей, спрашивающих, могут ли они войти в комнату. Признаться, за время их диалога Амане даже успел позабыть об их существовании. А Мика, натянув на губы улыбку, отошёл дальше и дал своё согласие. Ребятня осторожно прошла в помещение, глядя на Юичиро так, словно боясь, что он снова будет таким резким. Но не успел «новенький» что-либо сказать, как его новый знакомый поднял руку и махнул ей в сторону группы детей со словами:       — Это моя семья. И теперь ты — её часть.       Последние слова заставили Юичиро нахмуриться. Опять этот Мика несёт всякий вздор, а ведь минутой ранее стал казаться вполне нормальным человеком.       — Нет у меня никакой семьи и не будет никогда. Папа постоянно бил меня, а мама называла отродьем Дьявола и после покончила с собой, лишь бы меня не видеть. И ты думаешь, что…       — Ты не один здесь такой, — перебил его спокойно Мика, из-за чего былой пыл исчез. Выражение лица Юи смягчилось, и он, сбившись с мысли, замолк.       Блондин же терять время больше не стал, поворачиваясь к остальным и говоря, что пора бы немного всем отдохнуть. Дети спорить не стали, и каждый из них направился к своей кровати. Амане по-прежнему стоял на месте, отметив, что знакомому принадлежала койка с другой стороны, у самой стены. Расположившись на ней, Мика взглянул на Юичиро снова, и взгляд его вдруг стал теплее.       — Теперь я буду звать тебя Юи-тян.       От такого своеволия Юичиро собирался возмутиться, но Мика, не дождавшись ответа, развернулся к нему спиной. Все остальные тоже потеряли к его персоне интерес, стремясь поскорее заснуть. По-прежнему ничего не говоря, он ещё раз пробежался взглядом по комнате, после чего медленно сел на свою постель. Взяв в руки приготовленную одежду, Амане оглядел её и обнаружил, что та ничем не отличалась от той, которую носили ребята.       «В самом деле как в тюрьме», — подумал Юичиро, сжимая вещи крепче.       И отныне он тоже стал невольным узником этих каменных стен на неизвестный срок.

***

      Юичиро был выведен из сновиденья ненавязчивым прикосновением к плечу, заставившим его едва ощутимо дёрнуться и открыть глаза. Лежа на боку, мальчишка приподнял голову и обнаружил нависающего над ним Мику. Из-за неспокойной ночи и отсутствия как такового нормального сна он чувствовал себя разбито. Такое состояние было знакомо ему, и если в Приюте оно сопровождало его при пробуждении, то стоило ждать беды — Амане становился ещё более агрессивным и падким на ругань. Он собирался высказать своё недовольство и сейчас, но блондин снова опередил его:       — Время завтракать. Вставай.       Завтрак? Когда Юи ел в последний раз? За ужином, но довольно мало: вчерашние (точнее, уже позавчерашние) сухие макароны сразу были узнаны им и отодвинуты в сторону. Вообще, если дело касалось еды, то Юичиро обычно разбирался со всей своей порцией, но тогда позволил себе быть более прихотливым, полагая, что ещё чуть-чуть, и его ждёт более вкусная пища. И как можно быть таким наивным? Теперь, когда он полностью пришёл в себя, недалёкое прошлое и собственное поведение казались чересчур абсурдными. Даже не верится, что он позволил обмануть себя какому-то коварному лживому взрослому. Унизительно.       Неудивительно, что желудок Юичиро отреагировал на слово «завтракать» мгновенно: всё внутри в области живота словно свело от образовавшегося голода. Сейчас он, пожалуй, с удовольствием расправился бы даже с теми «резиновыми» макаронами, причём без лишних претензий. Повинуясь своим физиологическим потребностям, юнец принял сидячее положение и оглядел комнату.       На этот раз та, будучи ему знакомой, уже не вызывала такого отторжения: кровати были заправлены, две из них были заняты детьми, которые неторопливо разбирались с какой-то едой в мисках. Дверь распахнута, благодаря чему в помещение проникал свет, а за пределами комнаты слышался какой-то посторонний шум. К слову, именно дверь привлекла внимание юнца, ведь он уже успел придумать, что им и в самом деле суждено жить в этих маленьких клетках, не имея возможности даже выбраться за их порог. А что же было за этой комнатой? Были ли тут ещё какие-то дети или даже взрослые? И тут в самом деле обитают только вампиры? На ум приходило столько вопросов, что Амане испытывал желание вскочить с койки и выбежать из этой комнатушки с целью всё выведать. Но в действительности он так и продолжал сидеть, крутя головой из стороны в сторону до тех пор, пока взглядом не зацепил Мику. Казалось ему, тот уже отошёл от его кровати, но ныне он держал в руках тарелку и ложку.       — Ешь, пока не остыло, — сказал новый знакомый, протягивая посуду Юичиро. Тот на автомате взял предложенные предметы, чуть согнул ноги в коленях и опустил миску, осматривая содержимое. Из неё сильно пахло овсянкой — к счастью, даже не подгоревшей. На самом деле Амане не очень любил эту кашу, но, как говорилось выше, сейчас у него не было желания критиковать поданный завтрак. Да и к тому же овсянка выглядела аппетитнее тех макарон, поэтому Юи зачерпнул столовым прибором серовато-жёлтую крупу и поднёс ко рту. Каша оказалась вполне съедобной, пусть и далёкой от идеала: кажется, ей не дали довариться.       Неспешно расправляясь с едой, Юи вновь поднял взгляд и направил его на тех, кто посмел назваться его новой семьёй. Как говорилось раньше, дети разместились только на двух кроватях, за разговорами тоже поглощая овсянку. Они выглядели довольно-таки бодрыми и даже позитивно настроенными, словно находились не в плену, а в каком-нибудь лагере. Особое внимание к себе снова привлёк Мика, сидящий на краю постели и, словно любящий родитель, общающийся с каждым ребёнком. Кого-то он просил есть менее торопливо, кому-то говорил о том, что овсяная каша очень полезна, так что от неё необходимо избавиться целиком и т. д. Затем его взор оказался на девочке по имени Фумиэ которая уже отложила в сторону пустую миску и ныне крутила в руках куклу.       — Тебе так нравится эта кукла? — спросил Мика у неё. Фумиэ, кивнув, бережно прижала её к себе и ответила:       — Да, она очень красивая. Спасибо за неё, братик.       Блондин улыбнулся ей, и Юичиро невольно засмотрелся на эту картинку. Пришёл в себя он только тогда, когда понял, что взгляд знакомого переместился на него. Будучи пойманным таким образом, мальчишка испытал прилив смущения и поспешил отвернуться. Каша со временем перестала нравиться ему на вкус, из-за чего разбирался он с ней довольно вяло, в основном от безделья мешая её ложкой то по часовой стрелке, то наоборот.       — Тебе нужно побольше поесть, Юи-тян, — заявил светловолосый. — Тебе потребуются силы для сдачи крови. С непривычки ты можешь почувствовать себя плохо.       Силы для сдачи крови? Юичиро опять оторвался от еды, недоумённо посмотрев на собеседника. Значит, вот для чего его разбудили? Этот процесс был ему, конечно, знаком, учитывая, что сдавал кровь на анализ в Приюте он не так уж и давно. Но в данном случае никого явно не заботило его здоровье, показатели наподобие гемоглобина и прочих заумных слов, какие Амане, естественно, не запомнил из-за бестолковости данной информации. Зато он знал кое-что о вампирах, а именно их пристрастие к человеческой крови. Слова Мики о том, что отныне он является так называемым скотом, только усилили его нервозность. Получается, сейчас он поест, а затем сам станет чьим-то завтраком?       — Не переживай. Они возьмут совсем немного и сделают это довольно быстро, — видимо, заметив беспокойство со стороны новичка, Мика попытался успокоить его.       — Да, это совсем не больно. Даже мне, — поддержал один мальчик, Кёта, голубоглазого, и остальная ребятня закивала в знак подтверждения. Тем не менее, легче Юичиро не стало, а аппетит, точнее, его остатки, исчезли вовсе. И всё-таки, даже невзирая на упадок духа, Амане продолжил заталкивать в себя треклятую овсянку. Он понимал, что пока не может противиться текущим событиям, поэтому следовало прислушаться к совету Мики и остальных, чтобы не ухудшить своего положения.       Когда опустевшие миски были отставлены на подносы, Мика велел всем покинуть комнату. Юичиро примкнул к группе ребятни, идя рядом с блондином — он казался наиболее знающим и ответственным. И снова Амане испытал прилив тревоги, когда порог был минован, и перед ним открылось ещё одно неизведанное место. Им оказался длинный узкий коридор, по которому двигались такие же дети, подобно им. Некоторые из них шагали в одиночестве, другие общались между собой, но все без исключения шли в одну сторону. Поражённый таким количеством людей, Амане пытался их даже сосчитать, но они всё прибавлялись и прибавлялись, а одинаковая форма на них путала его и сбивала со счёта. В конце концов, мальчик махнул рукой на это занятие, но вопрос: «Сколько же здесь их?» до сих пор оставался актуальным. И всё-таки задавать его Юи не спешил, словно не желая показывать свою непросвещённость перед ровесником.       Коридор оказался достаточно длинным, а как только они преодолели его, то вышли к лестнице. Теперь Юичиро знал, что его «темница» была расположена на цокольном этаже, из-за чего здесь и отсутствовали окна. И, судя по размерам только этого этажа, точнее, той части, которую он увидел, они находились в огромном помещении. У лестницы же возникла небольшая очередь, но она быстро рассосалась, так что вскоре удалось пройти к двери, не закрывающейся полностью ни на секунду. Так Юичиро оказался в ещё одной неизвестной локации, которую тут же принялся изучать взглядом.       Он был даже немного удивлён тому, что они вышли в самую обычную прихожую — такую же длинную, как тот коридор внизу. И холл совсем не напоминал о той тюремной обстановке, какую он видел несколькими минутами ранее. Вот только о домашнем уюте, по его мнению, речи не шло: дизайнер явно делал акцент на роскоши и даже некотором пафосе. Картины на стенах, всякие вазы и прочие мелочи в интерьере своим видом так и говорили, что стоят немало. Но парадная дверь, расположенная слева от него в метрах так пяти, показалась Юичиро более любопытной. Возможно, он бы даже подумал о том, чтобы отделиться от всей группы и рвануть к выходу.       Однако двое мужчин, стоявшие неподалёку, легко избавляли от такого желания. Оба были подтянутыми и выше Амане головы на четыре (как минимум), облачёнными в белую одежду с тёмными вставками. Взгляды двоих были равнодушны, бродя по детям, а те в свою очередь спешили пройти этот участок поскорее, затихнув и опустив головы. И только Юи глядел на их лица, что в итоге заставило их переключиться на него. Зрительный контакт был установлен между ними всего лишь пару секунд, после чего Мика ухватил его за рукав и прошептал:       — Это охранники. Лучше с ними не связывайся и веди себя тихо.       «А что бывает, если вести себя иначе?» — промелькнул такой вопрос в голове у юнца, но задан так и не был. Он и сам догадывался, что ждать ничего хорошего от этих существ не стоит. Ведь они тоже являются… вампирами?       «А выглядят такими же, как люди. Пусть и слишком суровыми».       Проще говоря, Юичиро принял эти слова Мики к сведению и продолжил идти за остальной толпой.       Но ещё один незнакомец появился на их пути уже в скором времени. Они уже подходили к какой-то комнате, куда и сворачивали все дети — видимо, это и была их точка маршрута. Он как раз покинул это место, не излучая такой же строгости, но, тем не менее, и не внушая доверия. Такой же высокий, как охранники, но кажущийся не особо крепким, с длинными волосами, завязанными в хвост. И его походка заслуживала отдельного внимания: изящная, грациозная, а движения плавные. Несомненно, этот молодой мужчина являлся аристократом, гордящимся своим статусом.       И вот этот самый аристократ двинулся в их сторону, и Мика, шедший впереди всей их группы, остановился. Юичиро сначала не понял, что являлось причиной заминки, но стоило незнакомцу окликнуть мальчишку, так всё встало на свои места. На губах мужчины возникла улыбка, и он остановился напротив блондина. Дети замерли за спиной старшего, снова сохраняя безмолвие, так пришлось поступить и Юи. Он вслушивался в завязавшийся между этими двумя разговор, но смысла как такового не улавливал. Зато ему сразу стало понятно, что Мика совершенно не был в восторге от встречи с этим типом, пусть и вёл себя вежливо. А тот же игнорировал присутствующий дискомфорт у юного собеседника, продолжая быть таким же дружелюбным и милым с ним. Но вдруг он заметил Юичиро, из-за чего некоторое напряжение перекинулось и на него. Что это он на него так таращится?       — Вижу, ты новенький. Надеюсь, Мика встретил тебя тепло, — игриво произнёс незнакомец, наклоняясь над лицом юнца. Но не успел Юичиро что-либо сказать, как мужчина утратил интерес к этой теме и легко перескочил на другую: — Волнуешься? Всё нормально, в первый раз всегда больно. Затем привыкнешь.       И пусть тон мужчины совсем не изменился, а в нём не было даже намёка на враждебность, Юичиро снова стал злиться. Возможно, его так пошатнуло напоминание о том, куда он идёт, а может, предпоследняя фраза была воспринята им на уровне подсознания уже не так нормально (ведь, казалось бы, в неё собеседник вложил больше озорства). В общем, Амане захотелось произнести в ответ нечто колкое и грубое, как он и привык делать каждый раз, когда кто-то переходил за рамки дозволенного при общения с ним. Мозг уже выдал несколько подходящих вариантов, оставалось лишь определиться с одним из них, но тут-то на него и взглянул Мика. Их взгляды встретились, и этого хватило Амане, чтобы поджать губы и промолчать. Блондин так и показывал, что не стоит как-либо отвечать вообще, ибо это может обернуться чем-то плохим. Поэтому пришлось держать себя в руках, что так непривычно юнцу.       Мужчину, похоже, не разочаровало отсутствие ответа и в этот раз, так как он поспешно выпрямился и даже двинулся дальше. Но стоило ему сделать шаг, как он обернулся со словами «Ах да», что-то вспомнив. Он посмотрел на Мику вновь, обратившись к нему:       — Мика, можешь не сдавать кровь сегодня. Ты ведь и так хорошо… потрудился, — он вытянул руку к светлым волосам и потрепал их, из-за чего голубоглазый чуть дёрнул плечами.       — Спасибо, — сказал мальчик, приподнимая подбородок. — Но можно мне проводить членов моей семьи?       — Конечно, как я могу отказать тебе? — после этих слов мужчина всё-таки покинул их, и группа детей двинулась дальше как ни в чём не бывало. Казалось, для них такие столкновения были вполне привычными, но только не для Юичиро. Проводив взглядом странного незнакомца, который произвёл пока что наиболее неприятное впечатление, Амане поспешил догнать блондина и позволил себе задать один вопрос:       — Кто это?       — Ферид Батори. Один из хозяев дома, — любезно объяснил Мика, даже не глядя на него. — Будь с ним осторожен и вежлив — он это любит.       Больше никаких объяснений не последовало, а Юичиро решил быть не слишком настойчивым. Поэтому оставшийся путь был пройден ими в молчании. Несколько детей из его новоявленной компании прошли в помещение первыми, заменяя собою тех, кто только что покинул эту комнату. Амане внимательно оглядел их, замечая, как прижимают они к шее какие-то куски ткани. Нельзя сказать, что они выглядели болезненно, но и энтузиазма однозначно не питали. Они просто делали то, к чему так привыкли. Застыв на месте, Юи сглотнул слюну и совсем позабыл о том, что ему надо было присоединиться к остальным детям. Из размышлений его вывело прикосновение к плечу, заставившее вздрогнуть и повернуть голову.       — Не бойся, Юи-тян, — сказал Мика, и Юичиро даже показалось, что в голосе его присутствовали нотки просьбы. Такая искренняя мягкость была чужда Амане, из-за чего неловкость снова накатила на него. Не зная, куда деться от неё, ребёнок скинул с себя руку собеседника и пробормотал:       — Ничего я не боюсь. И вообще прекрати меня так называть.       Краем глаза он уловил, как уголки губ знакомого приподнялись, но тот больше ничего не добавил. А Юи не стал здесь задерживаться, заходя в следующую комнату, где и принимали кровь. Осматривать помещение долго ему не позволили, почти сразу велев усаживаться на стул. Юичиро стиснул руки в кулаки и покорно взялся за выполнение этой команды. Впервые за полугода он был настолько податливым.       «Всё будет в порядке», — мысленно твердил мальчишка, шумно выдыхая. Это ведь и в самом деле будет быстро и безболезненно, верно?

***

      Микаэла стоял примерно в метре от койки, на которой находился Юичиро. Он лежал на боку, обнимая себя за плечи и не позволяя толком рассмотреть своего лица. Головокружение появилось сразу же, как только он покинул кабинет, будучи настолько сильным, что он едва стоял на ногах. Но от помощи новенький отказался, пусть и было видно, что каждый шаг давался ему с большим трудом.       Как и предполагал Хакуя, он испытывал сильную слабость после первой сдачи крови, процедура которой заметно отличалась от той, какую обычно проводят в медицинских учреждениях. И даже овсянка, которую Юи без удовольствия поглотил, не сумела облегчить его состояния. Оказавшись в их комнате, он рухнул на кровать и с той поры лежал на ней уже около получаса. Микаэле было мучительно наблюдать за этим, ведь он отчасти чувствовал себя виноватым.       — Как ты себя чувствуешь? — спросил самый младший мальчишка в его семье Юичиро, не скрывая своей обеспокоенности. Он был не первым, кто задал подобный вопрос ему, но ответ все получали одинаковый каждый раз:       — Нормально.       «Зачем же так врать?» — думал Микаэла, опуская взгляд в пол. Впрочем, в этом плане сам он был не лучше — он никогда не рассказывал «братьям» и «сёстрам» о своём плохом самочувствии или переживаниях. Им и так приходилось жить в специфичных условиях и хотелось сделать так, чтобы им было здесь настолько комфортно, насколько возможно. Эти дети заслуживали беззаботной жизни и радости, как и миллионы других на всей планете. Даже если им суждено быть пищей для вампиров. И ради их благополучия Хакуя был готов пойти на многое, часто пренебрегая собою. В конце концов, он был их старшим братом, и ему необходимо быть сильнее, чтобы защитить младших и обеспечить всем, что только понадобится.       И раз в их семействе со вчерашнего дня было прибавление, Микаэла должен был позаботиться и о новичке. Тот, конечно, делал вид, что не нуждается в помощи, но это не означает, что его страдания следовало игнорировать. И пусть время являлось самым эффективным лекарством, а к вечеру ему уже должно стать легче, Хакуя хотел сделать хоть что-то для улучшения состояния мальчишки. Одна идея возникла в голове в скором времени, будучи уже проверенной — как-никак, а младшим тоже порой бывало нехорошо после основной процедуры, из-за которой им приходилось расти в этом месте. Об этом варианте Мика слышал ещё до попадания в резиденцию Батори, однако с реализацией ему могло помочь лишь одно создание. Как и всегда, впрочем.       — Я скоро приду, — обратился Микаэла ко всем присутствующим, покидая их комнату. Собираясь с мыслями, он направлялся по слишком знакомому маршруту в надежде, что застанет своего господина там, где чаще всего происходили их приватные встречи.       К счастью, Ферид и в самом деле находился в своей спальне, открыто удивившись приходу своего любимца. Однако, кажется, удивлен в хорошем смысле этого слова.       — О, Мика. Проходи-проходи, не стесняйся, — сказал он, поднимаясь с кресла и делая шаг к Микаэле. Мальчишка перестал колебаться на пороге комнате, заходя в покои господина и привычно закрывая за собой дверь. — В чём дело? Хочешь меня о чём-то попросить?       — Верно, — согласился Микаэла, сжимая ткань своей рубашки и поворачиваясь лицом к собеседнику. Честно говоря, он не слишком хорошо продумал свою речь, как и всегда, испытывая волнение при разговоре с Батори тет-а-тет. И пусть Ферид постоянно замечал эту смятённость, смеялся и советовал Мике быть более расслабленным («Я ведь не причиню тебе вреда», — заявлял он с фирменной улыбкой), в их отношениях ничего не менялось. Для Микаэлы хозяин оставался вампиром, опасным хищником, которому слишком сильно нравилась его кровь. Но однажды и Хакуя научился извлекать пользу из предпочтений Батори, будучи его фаворитом среди остальных пленников.       — Тогда говори. Знаешь же: помогу, чем смогу, — Батори выглядел убедительным, из-за чего могло показаться, что ему действительно нравится оказывать помощь своему любимцу. Однако бескорыстным он никогда не являлся, во всём ища выгоду. Если её нет, то Ферид и пальцем не пошевелит. Но Микаэле в этом плане было достаточно легко: вознаграждение для Батори всегда было одним и тем же.       — Пожалуйста, дайте мне немного шоколада, — произнёс Микаэла, поглядев в глаза Ферида. Объяснять, зачем тот ему понадобился, никогда не приходилось — всё и так очевидно. Но такая скромная просьба в этот раз заставила Батори повести бровью, из-за чего даже возникло подозрение, что он откажет ему. И всё-таки, стоя на месте, Хакуя хотел верить, что сегодня вампир будет милосерден. Ему снова повезло: вскоре мужчина развернулся и отправился к столу. Через несколько мгновений из верхнего ящика был вытащена небольшая плитка шоколада, упакованная в фольгу.       — Могу я поинтересоваться: для кого же это? — спросил Ферид для начала, останавливаясь напротив Микаэлы.       — Для новенького, — ответил Мика, зная, что господин, помимо вежливости, любит и честность. И правда была оценена им снова, выражаясь в приподнятых уголках губ.       — Как мило с твоей стороны — проявлять такую заботу к младшим и слабым. Однако не позволяй им пользоваться своей безграничной добротой, если не хочешь страдать. Не хочу видеть твоё несчастное личико, — с этими словами Батори протянул ему сладость. Слабо кивнув и поблагодарив щедрого господина, Микаэла принял шоколад и отправился обратно к выходу. Но у двери его остановил голос Ферида:       — Ты у меня в долгу, Мика.       — Конечно, — только и ответил ребёнок, сжав пальцами ручку двери. На этом их встреча подошла к концу.       А Юичиро, разумеется, от предложенного шоколада отказался. Но Мика проявил настойчивость, в конечном итоге добившись того, чтобы собеседник принял сидячее положение и зашелестел фольгой. Намереваясь направиться к своей кровати, он вдруг услышал, как с долей робости новичок предложил сладость остальным. А дети отказались, аргументируя тем, что сейчас для Юи это важнее.       — Поправляйся скорее, братик, — сказали ему с тёплой улыбкой. Юи так и застыл, оглядывая свою новую семью. А после, слегка покраснев, промямлил что-то вроде «Спасибо» и сосредоточился на шоколаде.       И Мике снова стало спокойнее, ведь он в который раз сумел помочь и поднять настроение члену своей семьи. А раз так, то значит, и на жертвы он идёт не зря.

***

      Прошло уже три недели с того момента, как Юичиро числился в списке сбежавших детей из Приюта и находился в резиденции вампиров. Несмотря на то, что быть узником Амане не очень и нравилось по очевидным причинам, он сумел сблизиться с детьми из своей комнаты. За это время кровь у него брали ещё пару раз, но такого недомогания, как впервые, уже не наблюдалось. Кормили добротно, пусть и всегда немного, — сначала он искал в этом подвох, но затем Микаэла (таково, к слову, было его полное имя, о чём он сказал позже) объяснил ему, что так и должно быть. В конце концов, вампирам требовались здоровые дети, ведь это влияет на вкус их крови.       Как отмечалось раньше, дети приняли его. Они сами шли на контакт с ним, и Юичиро не находил в себе сил дерзить или отказывать, когда на него поглядывали с такой нескрываемой добротой. Одним вечером младшим удалось добиться от него одного рассказа о шалости, которую он позволил себе в стенах Приюта, из-за чего после хохотали абсолютно все: даже Мика заулыбался. А так как они являлись ровесниками (Хакуя был старше его чуть меньше чем на полгода), то и общие темы нашлись довольно быстро. Это было довольно странно — общаться с кем-то так просто после того, как Юичиро добровольно возвёл между собой и обществом высокую стену. Возможно, их сближала общая беда, которую, тем не менее, за эти дни ребята не обсуждали ни разу. Они просто жили по тому расписанию, которое предоставили им хозяева поместья.       Одним вечером, когда детям было позволено отдохнуть перед отбоем, они сидели в так называемой комнате отдыха. Там собирались все пленники, где общались и даже придумывали какие-то игры. В целом, здесь было весело, но достаточно тихо: не хотелось привлекать лишнее внимание вампиров. Одна девочка, Ако, уговорила его почитать ей книжку, которую каким-то чудом достал Микаэла. Сама она читала достаточно плохо в силу своего возраста, но вот послушать была готова всегда. И поэтому они разместились с ней в комнате отдыха, где Юичиро и принялся за чтение, иногда объясняя значения некоторых слов. Порой он поглядывал на Мику, находившегося неподалёку вместе с другими членами семьи. Иногда их взгляды пересекались, но это было секундным явлением: либо Юи сам спешил отвернуться, либо его отвлекал голос девчушки:       — Братик, а что значит это слово?       В целом, в этот вечер Амане чувствовал умиротворение, но в какой-то момент всё изменилось. Перелистывая книгу и замечая, что до конца рассказа оставалось совсем немного, Юичиро в который раз поднял глаза с целью дать им немного передохнуть от текста. И каков же был его шок, когда неподалёку он обнаружил Алексия, двигающегося в сторону коридора на цокольном этаже. Признаться, Амане уже успел позабыть о его персоне, но сейчас воспоминания вспыхнули в нём с прежней силой и породили ненависть по отношению к бывшему наставнику. Сюжет литературного произведения в одночасье исчез из разума, вытесняясь лишь одной мыслью:       «Я должен с ним поговорить».       Он не знал, что они могли бы обсудить, но такие мелочи не интересовали его. Мальчишка, повинуясь порыву, отдал Ако книгу со словами, что скоро придёт. Она не стала задерживать его, кладя переданный ей предмет на колени и поворачиваясь лицом к играющим неподалёку детишкам. А Юичиро же не медлил, поднимаясь с пола и отправляясь вслед за Алексием. Он едва ли не срывался на бег, лишь бы поскорее догнать его и… А что затем? Он по-прежнему не задумывался над этим. Потом. Всё будет потом. А сейчас ему просто нужно напомнить о своём существовании.       Когда развлекающиеся пленники остались позади, а в коридоре стало значительно тише и пустыннее, Юичиро окликнул Алексия. По имени он его называть не стал, ограничиваясь резким «Эй ты!». И знакомый даже отреагировал на этот выкрик, останавливаясь и оборачиваясь. Если раньше молодой мужчина глядел на него хоть с каким-то любопытством, то в данный момент встретил равнодушно, небрежно кинув в его адрес:       — А, это всего лишь ты.       Такое обращение Юи, естественно, взбесило сильнее прежнего. Оскалившись, мальчишка остановился приблизительно в двух шагах от педагога. Теперь отпустить его так просто он не мог.       — Ты… обманул меня! Говорил о том, что поможешь мне освободиться, найдёшь мне новый дом! А я верил тебе! Лжец! — разъярённо говорил Амане, не менее злобно взирая на собеседника. Но того, судя по всему, совесть совсем не грызла, раз выражение лица оставалось таким же холодным. Видели бы его только девчонки из Приюта, сходящие по нему с ума! Понравился бы он им таким? Впрочем, чёрт бы с ними — Юичиро мог думать лишь о себе и своей дальнейшей судьбе.       — Как нудно. Если хочешь пожаловаться и поплакаться кому-то в жилетку, найди кого-то другого. Я занят более важными делами, — отмахнулся от беседы Алексий, разворачиваясь и собираясь идти дальше. Но в тот момент мальчишка не выдержал, сокращая оставшееся между ними расстояние и хватая за рукав рубашки с рычанием:       — Ты никуда не пойдёшь, пока не объяснишь мне всё.       Собеседник вновь замер, вот только ненадолго. Уходить-то он не стал, но зато через пару мгновений вжал Юи в стену и ухватился рукой за его шею. Чувствуя мгновенную нехватку воздуха, мальчишка поднял обе руки и ухватился ими за запястье мужчины. Он пытался отстранить его от себя, но столкнулся с той же проблемой, как и во время побега: нехватка силы. У него не было ни преимуществ, ни шансов перед этим созданием, угрожающе поглядывающим на него ныне. Теперь оскал возник и на его губах.       — Какой же ты надоедливый. Теперь понятно, почему тебя все так ненавидели. Что другие дети, что работники приюта. Даже собственные родители, — с насмешкой заявил Алексий, сжав пальцы ещё крепче. Юичиро распахнул глаза шире, собираясь потребовать прекращения этих страшных действий, но в итоге лишь сдавленно промычал и стиснул руку оппонента. То, что прозвучало затем, оказалось ещё более ужасным: — Может, покончим с этим прямо сейчас?       — Разве лорд Батори давал такой приказ? — вдруг прозвучало позади Алексия. — Не уверен, что ему это понравится.       Хватка ослабла, и Юичиро был выпущен. Жадно хватая губами воздух, Юи скатился по стене на пол, в то время как Алексий обернулся. Кажется, голос был знаком каждому из них, но непонятно, кто был больше поражён появлению ещё одного ребёнка здесь. Выглядывая из-за мужчины, Амане рассмотрел блондина, остановившегося в метрах трёх от них. Всем своим видом он излучал спокойствие, будучи уверенным в том, что его предупреждение охладит пыл вампира. Однако он ошибся, ведь мужчину было не так уж просто остановить. Его гнев перекинулся на Микаэлу, и, двинувшись уже к нему, Алексий зашипел:       — Думаешь, если ему нравится твоя кровь, то тебе позволено всё? Не смей указывать мне, иначе распрощаешься с жизнью прежде, чем лорд Батори узнает об этом.       Кажется, Мика утратил такую смелость, став отступать назад. Возможно, всё и в самом деле могло закончиться плачевно, но Юичиро не мог допустить этого. Вынудив себя подняться с пола, он рванул к этим двум и встал между ними. Алексий выглядел внушительно на фоне маленького мальчика, но последнему было плевать на это теперь. Вытянув руки по сторонам, Юи с решительным видом закрывал собой соседа по комнате. «Не пройдёшь», — вот какая мысль, ныне суматошно носившаяся по его голове, была ясна каждому в коридоре.       И Алексий перестал скалиться, вновь замерев. Он глядел на Амане около десяти секунд, после чего… захохотал. Такой скачок в эмоциях у оппонента, конечно, вызвал у Юичиро растерянность, но и тогда он не пропустил бывшего наставника вперёд. Не дождётся. Но, казалось бы, Алексию это уже и не требовалось. Он смеялся около полминуты, после чего затих не менее внезапно. И всё-таки прежнюю серьёзность не приобрёл.       — Какой забавный скот, — вот что сказал он, после чего обошёл детей и отправился дальше. Вскоре в округе снова наступила тишина, прерывая лишь чьим-то смехом из комнаты отдыха. Юичиро повернулся лицом к Микаэле, видя, как тот облегчённо выдохнул после ухода Алексия. Амане и самому стало спокойнее, честно говоря.       — Это было опасно, — сказал он, почёсывая голову.       — Очень, — согласился Мика, и они замокли. Но ненадолго, до тех пор, пока Юи не сказал более бодро:       — Но это было круто. Я и не знал, что он так боится Батори. Ты был таким храбрым, Мика!       — Ты тоже. Но… мы определённо сглупили. Думаю, он нам это припомнит, — поделился своим беспокойством мальчишка, опуская взгляд вниз. А Юи, невзирая на недавнюю опасность и попытку удушения, не лишился того задора и приблизился к голубоглазому. Перекинув руку через его плечо, юнец произнёс:       — Эй, выше нос! Это была наша маленькая победа. И поверь: она не последняя.       Мика взглянул на него сначала с сомнением, но то уже вскоре полностью исчезло из его глаз, сменившись удовлетворением. А после мальчишки весело и широко улыбнулись друг друга, отправляясь обратно в комнату отдыха.       Решено: так просто Амане Юичиро не сдастся. Он будет бороться дальше, но уже не один.       Теперь у него есть семья.       Они обязательно справятся.