И филин настигнет свою жертву

      Мальчишки многозначительно переглянулись, и Микаэла всем своим видом так и говорил: «Не смей этого делать». Но Юичиро, не собираясь отказываться от своих целей, решительно приблизился к нему и вытянул руку к его шее. Отходить блондину было некуда — Амане и так зажал его у стены, не намереваясь отставать от него до тех пор, пока не добьётся нужного результата. Так что Мика, не выбравший путь повиновения, стал дёргаться и всячески извиваться, но Юи вовремя ухватился свободной рукой за его тело, прижимая к себе и тем не самым не позволяя отстраниться.       — Не трогай меня, — возразил блондин, сжимая пальцами воротник своей рубашки и в который раз предпринимая попытку выбраться из так называемых объятий.       — А ты не упрямься, придурок, — фыркнул Юичиро, из вредности прижимаясь к своему другу и настойчиво продолжая лезть к нему.       Такая возня между ними продлилась около минуты, и, к счастью, никто её не видел. Они находились в их комнате, но остальные члены семьи предпочли отправиться к другим детям, чтобы вдоволь наиграться перед сном. Это было ещё одной причиной, почему брюнет позволил себе эти действия. И, собственно говоря, ему удалось заставить Микаэлу повернуть голову так, чтобы даже воротник не помог ему скрыть следы от клыков на шее. А в их наличии Юичиро был уверен с первой минуты их встречи, стоило только им оказаться в этой комнате. И вот теперь у него появилась возможность оценить их — ничего нового, всё те же две аккуратные отметки, слишком выделяющиеся на фоне его светлой кожи. Поняв, что сопротивление стало бесполезным, Хакуя замер, так и сжимая одной ладонью Амане за плечо.       — Опять? — в этот раз даже сухо произнёс Юичиро, отходя в сторону от своего собеседника. Несмотря на такой бесстрастный вид, приобретённый им сразу же после находки, Амане был готов перейти к конфликту немедленно. Но то, что сказал Мика спустя несколько секунд, заставило его повременить с размолвкой и внимательно прислушаться к мальчишке:       — На сей раз последний.       Если ещё пару мгновениями ранее в голове Юичиро создался огромный текст, состоящий из упрёков и критики действий несговорчивого Микаэлы, то сейчас в ней неожиданно стало пусто. Всё, что мог Амане, это вопросительно и недоумённо взирать на «брата» и ждать объяснений с его стороны. Блондин же, состроив довольно серьёзное выражение лица, поспешно подошёл к своей кровати, поднял подушку и… достал оттуда сразу два предмета. На самом деле так он порой делал, радуя неожиданными подарками не только младших, но даже Юи (правда, Амане скептично относился к таким вещам, прекрасно зная, как именно Мика их достал). Вот только в этот раз под подушкой спрятаны были отнюдь не куклы для девчонок или что-то в этом роде, а пистолет и ключ. Основное внимание подростка, разумеется, сразу перекинулось на оружие.       «Какого?..» — только и подумал тогда мальчишка, даже не в силах успокаивать себя тем, что пистолет окажется игрушечным, и это просто такая неудачная шутка. Во-первых, он представлял такие игрушки совсем иначе, да и Микаэла не спешил расплываться в улыбке и говорить, как смешно выглядело лицо его приятеля в эти мгновения. Нет, он по-прежнему глядел на него без лишней эмоциональности, не только удивляя такой сосредоточённостью, но и заставляя нервничать.       — Вот для чего я ходил к нему, — объяснил Микаэла, но облегчения от этих слов подросток не почувствовал. Да, ему стало понятно, кого именно он навещал сегодняшним вечером — вот что являлось обычным, пусть и неприятным явлением. Да и к тому же ему довольно быстро пришли на ум высказывания блондина о том, что он делает всё это ради них и какого-то очень важного дела. Так ради какого дела Хакуя достал все эти вещи, так ещё из-под носа Батори? Несколько догадок молниеносно дали о себе знать, от каких он нахмурился.       — Почему именно сегодня?       — Все Батори выглядят очень растерянными, он в том числе. Некоторые даже уехали из резиденции, а охрана поредела. Я слышал, как они говорили о том, что у них кто-то на хвосте. Не знаю, кто, но и неважно: их смятение нам на руку. Мы сможем сбежать. Я достал ключ, так что проберёмся через чёрный вход. Всё просто, нужно лишь собрать членов нашей семьи, подождать отбоя, а после идти, — пока Микаэла делился своими планами с Юичиро, он перестал выглядеть настолько строгим. Теперь в нём виднелся запал и даже вдохновлённость. Похоже, он был уверен на сто процентов в правильности этого решения, принимая всё происходящее за щедрый дар судьбы. И он наверняка полагал, что Амане тоже проникнется этой энергией, примет такой же восторженный вид, но… Юи молчал и всё ещё выглядел растерянно.       Он и сам видел, что на протяжении последних нескольких дней вампиры выглядели обеспокоенно, пусть и сохраняли надменность по отношению к пленникам. Но он не уделял этому особого внимания прежде. Однако теперь, когда ему стало известно про уход некоторых из резиденции, зародилось ещё больше вопросов. Что же так повлияло на них? Неужели они чего-то боялись? Да и стоит ли ожидать каких-то не самых хороших событий? Их, конечно, держали в неведении, ибо зачем делиться чем-то со «скотом»? Чёрт, даже думать в таком ключе противно, но факт остаётся фактом. В резиденции творилась какая-то чертовщина, в которую они невольно могут быть втянуты. И, возможно, Микаэла прав: надо бежать отсюда, пока появился такой шанс. Но это всё так неожиданно, что земля, казалось бы, уходила из-под ног. Когда Мика вообще собирался рассказать об этом? Как долго бы тянул с этим, если бы Юичиро в какой-то миг не настоял на своём? Всё это надо было осмыслить, но времени у Амане было не так уж и много.       — Ты ведь понимаешь, что это наш единственный шанс? — заговорил Мика секунд через тридцать, не заручившись поддержкой Юи. Пыл снова растворился в нём, а в голосе уже не слышалось такой отчётливой уверенности. Сомнения Юичиро однозначно повлияли и на него, что вряд ли входило в его планы. Оставив предметы под подушкой, он подошёл поближе к другу и заговорил дальше: — Боюсь, больше таких не будет.       — Мы не можем делать всё так спонтанно.       — Да как же спонтанно? — озадаченно воскликнул Микаэла. — Я всё продумал, Юи-тян! До мелочей, до идеала! Тебе не нужно переживать, всё получится. Просто доверься мне. Да и разве ты сам не хотел сбежать? Ты говорил мне с нашей первой встречи, что не собираешься здесь задерживаться. Говорил, что мы уйдём отсюда со всей нашей семьёй, снова и снова. Только благодаря тебе я проникся этой идеей! Так почему же ты колеблешься сейчас?       — Да я и сам знаю, что говорил! — ответил несколько раздражённо Юичиро, сжав руки в кулаки. Атмосфера стремительно накалялась из-за непонимания друг друга. В этот раз их взгляды попросту не сошлись. — Но это опасно. Мы должны были вместе придумать план, тебе нельзя делать всё самостоятельно. Я знаю, как ты хочешь позаботиться обо всех нас, но позволь и мне быть полезным для тебя, Мика! Хватит уже быть моим старшим братом.       — И кем же мне быть для тебя тогда? — на повышенном тоне спросил блондин, не в силах сдерживать себя тоже. Ответ был найден мгновенно, как и озвучен с той же пылкостью:       — Моим лучшим другом, с которым мы стоим на равных!       И после мальчишки смолкли. Они высказали друг другу всё, что хотели, не зная, что могли добавить ещё. Гнев исчез из взгляда Микаэлы, а на смену ему пришло смятение. Поджав губы, светловолосый подросток сел на свою кровать и опустил голову. Юичиро стоял на одном месте, сохраняя взгляд на своём собеседнике. Он знал, что расстроил его, знал, как он старался ради них, желая лишь добра, но ему ведь тоже было трудно отказывать. Он тоже хотел оказаться на свободе, подальше от вампиров, где бы не пришлось сдавать кровь и где бы никто не ограничивал их в чём-то. Он бы хотел попасть туда, где все они были счастливы. Но мечтам нельзя было позволять захватывать весь разум, надо смотреть на мир здраво и расчётливо, принимая таким, какой он есть. А тот порой бывает чертовски несправедливым.       — Рано или поздно Батори обнаружит пропажу и поймёт, кто к ней причастен, — тише и спокойнее прежнего заговорил Мика, не смотря на товарища.       И Юичиро сам догадывался, какие последствия кражи могут быть. Несомненно, Микаэла был любимцем Ферида, о чём был осведомлён каждый в резиденции, но всему есть свой предел. Как минимум Батори в качестве компенсации мог взять больше крови у блондина, чем делал это обычно. А видеть, как он страдает от слишком большой потери крови, Юи просто не мог. Да и, как уже говорилось, это лишь одно из предположений, причём весьма невинное по сравнению с остальными. Микаэла совершил ошибку, которая может стоить ему слишком много. И теперь он сам прекрасно понимал это, заметно приуныв. То, что он произнёс, было не провокацией, а констатацией всем известного и печального факта.       Амане находился на распутье. С одной стороны, он всё ещё не был уверен в правильности решения Микаэлы. Он считал, что в данном случае требовалась слаженная командная работа, о которой в их случае речи не шло. Да, он верил в своего друга, считал его довольно смышленым и всё в таком духе, но любая ошибка приведёт к гибели. Причём они подставят таким образом не только себя, но и членов их семьи. Такая спонтанная вылазка могла быть слишком рискованной. Но с другой, нельзя забывать о возможной участи Мики, если они всё-таки останутся здесь. Юичиро чувствовал, что был загнан в угол, ведь весь груз ответственности вдруг лёг на его плечи и нещадно давил на него. Надо было срочно что-то предпринимать. Но что?       «Я начинаю нервничать. Возьми себя в руки, Юи. Будь мужчиной, просто будь мужчиной. Да, тебе всего лишь 13 лет, но ты должен быть мужчиной. Но колени… прямо подкосились. Чёрт», — таким был мыслительный процесс у Юичиро, который на лицо умудрялся оставаться более чем спокойным. Разве что руки были крепко сжаты в кулаки, и ему казалось, что от такого напряжения он вот-вот упадет в обморок. Ему никогда прежде не приходилось принимать такие важные решения, от которых может зависеть так много. Столько «если» вызывало у него такой сильный стресс, что начинала даже кружиться голова. И всё-таки…       «Я должен это сделать. Он мой лучший друг, и я не могу бросить его в беде. Даже если этот придурок самостоятельно нашёл её на свою голову».       — Тогда за дело, раз так. Мы справимся, — с уверенностью сказал Юичиро спустя несколько минут. Микаэла, похоже, даже не поверил в это согласие, раз его взгляд, выражающий обескураженность, был поднят и направлен на собеседника. Испытав смущение из-за этого, Амане отвернулся и на всякий случай ворчливо пробормотал: — Но как только выберемся, больше не смей решать всё в одиночку. Я тоже умный и могу придумать что-то действительно гениальное.       — Я и не сомневаюсь в этом, Юи-тян, — ответил Мика, когда послышался скрип кровати. Амане мог бы подумать, что это сарказм, не будь голос приятеля настолько мягким. И поэтому он промолчал, всё ещё не смирившись окончательно с тем, что уже этой ночью они предпримут попытку бегства. Было необходимо ещё продумать так много, что он даже и не знал, с чего следует начинать. Но от этих мыслей его отвлёк «брат», снова оказавшийся рядом, и то, что он произнёс напоследок:       — Спасибо тебе.       Прозвучало не менее тепло, чем прошлая фраза. Юичиро снова посмотрел на светловолосого мальчишку, на губах которого возникла улыбка. Стоит признать, что таким он нравился ему намного больше. Нерешительность стала постепенно исчезать, тая словно лёд под лучами солнца, какой стала для него одна лишь улыбка друга. Без лишних слов они заключили друг друга в объятия. Юи прикрыл глаза, сжимая пальцами ткань рубашки на спине Мики. Как решил Амане, они обязательно справятся с любой напастью, настигающей их на пути к долгожданному освобождению. Пока их вся семья в сборе, всё будет нормально, верно?

***

      Но Юичиро ошибся. Они даже не успели покинуть пределы резиденции, когда произошли такие ужасные события, какие он не мог представить даже в самом страшном сне. Ведь его мозг автоматически запрещал этим мыслям появляться в его голове во всех своих представлениях. Это было чем-то запретным, отвратительным и… теперь реальным.       И ныне он мог лицезреть на все свои непростительные ошибки, чувствуя, как комок тошноты подступал к горлу. Он бы сделал всё, чтобы не слышать и не видеть всего происходящего в паре метров от него. Но взгляд его по-прежнему метался с одного угла комнаты на другой, задевая каждого присутствующего здесь. Ноги словно стали ватными, а руки похолодели так, будто прежде он держал их в ледяной воде. Казалось, единственное, что сейчас в нём работало, так это сердце, бьющееся от страха так сильно, что он даже ощущал боль в груди. И пока он осматривал одного члена своей семьи за другим, в ноздри проникал тяжёлый запах крови, помутнивший его рассудок.       «Они все… мертвы. Мертвы. Мертвы», — только и повторял про себя Юичиро, Ноги от возникшего бессилия предательски задрожали, но пока ему удавалось сохранять баланс, пусть всё вокруг перед его глазами плыло. Точнее, только стены, пол и мебель, в то время как фигуры были также отчётливо видны, как и раньше. Особенно то, что находилось под их лежачими телами.       Кровь. Много крови вытекало из тел погибших детей, что ныне напоминали сломанных кукол. Их стеклянные взгляды были направлены в пустоту, но могло даже показаться, что дети так всего лишь разыгрывают Юичиро, а через несколько секунд они поднимутся с пола и зальются звонким смехом. Но они не вставали. А всё потому, что эта чертова кровь вытекала из их ран, которые без раздумья наносил Батори, разрывая их внутренние органы и небрежно отбрасывая от себя каждого, чтобы поскорее заняться следующим. Некоторые даже не успели закричать, прежде чем…       — Моя… семья, — только и прошептал хрипло Юичиро, уже успев сорвать голос: он так много вопил, требуя, чтобы Батори оставил их в покое. Но он не сделал этого, предпочитая действовать так, как выгодно ему. А Фериду следовало избавиться от тех, кто нарушил главное правило резиденции, с чем он почти благополучно разобрался. Перед ним остались лишь двое старших мальчишек, застывших на месте от шока. Они собирались остановить вампира совместными усилиями, задержать его, чтобы дать младшим возможность сбежать. Но разве могут дети противостоять такому существу, когда каждая частица его тела таила в себе такую мощь? Это изначально был глупый план, но всё-таки как же свойственно обычным людям верить в лучший исход. Думать, что удача на их стороне, а потом сталкиваться лицом к лицу с жестокой и неумолимой реальностью.       — Какая жалость. Ты расстроил и предал меня, Мика, — сказал с фирменной игривостью Батори, пренебрежительно махнув одной рукой, испачканной чужой кровью убитых членов их семьи. Микаэла стоял в нескольких метрах от него, пребывая в точно таком же состоянии, как и Юичиро. В его дрожащих руках был сжат пистолет, каким он пытался прицелиться, но на курок до сих пор не надавливал. Ферид, хмыкнув, провёл кончиком языка по одному из пальцев и после добавил: — Как я и думал: кровь этой ребятни не сравнится с твоей.       — Ах ты… ублюдок, — со всей ненавистью прошипел Юичиро, после чего взглянул на друга и, собравшись с последними силами, крикнул: — Мика, стреляй!       Но Мика всё ещё не стрелял, словно под гипнозом безвольно наблюдая за действиями своего господина. А Ферид же не собирался останавливаться, обращая всё своё внимание исключительно на фаворита, что не оправдал его ожиданий.       — Будет грустно — наслаждаться ею в последний раз. Но не переживай: я буду нежен с тобой! — с этими словами он бросился к блондину, сохраняя на губах хитрую ухмылку, которая могла принадлежать только победителю. Это произошло так быстро, что Юичиро даже не успел снова приказать другу стрелять. Однако тот всё-таки вышел из ступора, вытягивая обе руки вперёд, а после… Батори легко выбил оружие у него, не приложив к этому действию лишних усилий. Одновременно с этим он снёс его с места, хватая одной рукой за плечо, а второй замахиваясь с ещё одним комментарием: — Прощай, мой милый Мика!       Не прошло и секунды, как Юичиро услышал треск разрываемой ткани и последующий за ним сдавленный булькающий хрип. Вторая рука Ферида исчезла из его поля зрения на миг, но затем появилась со спины Микаэлы. Он не понимал, как так произошло лишь несколько секунд, после чего его настигла омерзительная правда. Батори просто проткнул его грудную клетку, проник рукой глубже, а после вытащил ту с другой стороны. Возможно, от такой картины Юичиро бы и стошнило, но шок затмил собою все рефлексы. Он просто смотрел на этих двух, затаив дыхание, пока Хакуя не повернул голову в его сторону.       — Вот и сказочке конец, — добавил Батори, медленно вытаскивая руку из тела юнца.       Захлёбываясь собственной кровью, Мика напоминал стремительно увядающий цветок. Всякий огонёк угасал в его глазах, и Юи понял: он вот-вот станет таким же, как все их члены семьи. От такого осознания, ставшего оглушительным взрывом в его голове, юноша ощутил небывалую злость, которая и помогла ему сделать первый шаг. Но перед этим неподалёку прозвучал грохот, заставивший его и Батори дёрнуться. Отвлёкшись от Мики, Ферид перестал улыбаться и стал озираться по сторонам. Он словно позабыл о существовании Юичиро, а зря. Взревев не своим голосом, мальчишка кинулся к лежащему неподалёку пистолету, схватил его, нащупал спусковой крючок и выстрелил. Пуля попала в правый висок Ферида, и тот замертво упал.       Микаэла, не способный стоять на ногах, тоже пошатнулся и в одночасье оказался на полу. Пистолет выпал из рук Юичиро, и мальчишка подбежал к другу, рухнув на колени перед ним. Кровь впиталась в ткань его белой рубашки, обволакивая рану чудовищных размеров. Слёзы из глаз потекли сами собой, и на протяжении пары секунд Амане только хватал ртом воздух, пытаясь понять, что же ему делать. Он уже не думал о том взрыве и причине его возникновения, спеша ухватить «брата» за верхнюю часть тела и потащить его к выходу, к которому они были так близки, прежде чем Ферид показался перед воодушевлёнными детьми. Но он не был в силах унести подобный груз, пусть и отчаянно не сдавался.       — Потерпи чуть-чуть, Мика! Мы… мы сейчас уйдём отсюда, а после я окажу тебе помощь. Нет… Лучше найдём… кого-нибудь, кто займётся твоим лечением, — бормотал Юичиро сквозь рыдания и всхлипывания, продолжая тянуть Микаэлу к чёрному входу. Но затем, споткнувшись, Амане рухнул вниз, и руки его соскользнули с тела мальчишки. Приподнятый им блондин не сумел сохранить так называемый баланс один, ударяясь спиной об пол с характерным шумом и едва слышным оханьем. Понимая, какую адскую боль испытывал его «брат», Юи суматошно встал и прикрикнул: — Прости, прости меня! Сейчас всё получится, вот увидишь!       —Оставь меня, — с трудом прохрипел Микаэла, и Юичиро в ужасе уставился на него. Оставить? Здесь?       — Ч…что?.. Что ты… вообще такое говоришь, Мика?! Придурок! — заорал он, чувствуя, как слёзы жгли его глаза. Он снова ухватился за собеседника, стиснув зубы. Надо было постараться, проигнорировать факт тяжести и собственные неудобства. Совсем чуть-чуть. А после они обязательно уйдут отсюда вместе. Однако Мика не разделял его мнения и, тоже плача от своих мучений, попытался сказать на повышенном тоне:       — Я же сказал! Оставь меня, беги отсюда! Сейчас же!       — Заткнись, я не брошу тебя здесь, Мика! — сорвался окончательно Юичиро. — Каким же я буду другом, если…       Их разговор был прерван стрельбой и чьими-то голосами. Кто-то быстро приближался к ним, и, судя по всему, безо всяких хороших намерений. Амане взглянул на дверь, пока что закрытую, но уже представляя, с каким треском её попросту сорвут с петель в такой-то спешке. Им тоже надо было торопиться, но отчаяние и признание собственной слабости наносили по нему сокрушительные удары. Внутренний голос твердил, что он не сумеет унести Мику отсюда. Либо их поймают здесь двоих, либо Хакуя перестанет дышать сам уже в ближайшее время. Но даже в таком случае его нельзя было оставлять одного. Он был готов принять смерть вместе с ним, пусть так и боялся возможной агонии. Хотя может ли ему быть больнее, чем Микаэле?       «Какой же я друг, если позволю себе струсить сейчас?».       — Нет, нет, нет, нет, — зашептал Юичиро, сдавшись и обняв Микаэлу. — Я буду здесь, с тобой, Мика. Не хочу оставаться один, без тебя.       — Юи-тян… — Мика поднял голову, смотря ему в глаза и кривя окровавленные губы в слабой улыбке. — Пожалуйста, живи ради всей нашей семьи дальше. Прошу тебя.       — Я… я не могу!!! Как ты этого не понимаешь?! — Юичиро в который раз всхлипнул, жмурясь и чувствуя, как очередной поток безудержных слёз скатился по щекам.       Ответа не последовало, и Амане открыл глаза. Микаэла исчез, а руки, которыми он старательно пытался ухватиться за воздух, были покрыты кровью. Юичиро остался в комнате совсем один, но всё здесь было залито этой красной зловонной жидкостью. Из глубины души вырвался новый пронзительный крик: «Мика!», и вдруг мальчишка провалился куда-то вниз, погружаясь в темноту.

***

      Юичиро открыл глаза. Свет, проникающий в его спальню из коридора, позволял смутно рассмотреть потолок. По неизвестной причине он лежал не на мягкой кровати, а на полу, раскинув руки и ноги в стороны. Помимо этого правый бок отзывался болью, словно его активно пинали в то место. Казалось бы, уже можно было понять, кто был причастен к такому странному пробуждению, но Юичиро до сих пор не пришёл в себя окончательно после кошмара. Однако тот, кто находился рядом с ним в его спальне, вскоре заявил о себе, причём весьма громко. Более того, одновременно с воплем новый удар ногой пришёлся по нему, заставив юношу зашипеть от доставленного дискомфорта.       — Да хватит уже так орать! Что ты себе позволяешь?! Я что, тебя забрал, чтобы ты мне ночью спать не давал, идиот? Мне сегодня на работу в отличие от некоторых!..       На этой ноте крик, конечно, не затих, так как тот, от кого он исходил, продолжал бурно возмущаться и дальше. Он явно взывал Юичиро к совести, желая пристыдить и наказать за то, что последний пока определить не мог. Ещё бы, ведь несколькими минутами ранее он мирно (наверное) спал, никого не трогал, а тут на тебе! Бесцеремонно скидывают с постели и начинают надоедать своими истошными воплями. И кто вообще на такое способен? Юи знал лишь одного человека, позволяющего себе такое хамское отношение, да и к тому же не только к нему. Впрочем, на остальных сейчас плевать — надо бы свою честь отстоять.       И поэтому, больше не желая выслушивать этот бред, а также терпеть удары (на боку наверняка останутся синяки), молодой человек ловко перевернулся на живот и поднялся с пола. Держась за повреждённое место рукой, он враждебно оскалился. Ныне его взгляд, полный раздражения, суматошно бродил по собеседнику. Им являлся высокий мужчина двадцати четырёх лет с чёрными волосами и зловещими искорками, вспыхнувшими в его пурпурных глазах. Ичиносэ Глен, его опекун. Судя по взъерошенной шевелюре и в целом помятому виду, ещё недавно он и сам видел какое-то сновидение. И раз всё так хорошо, то напрашивается вопрос: какого чёрта он забыл на личной территории Юичиро? Утратив всякое терпение, юноша позволил себе перебить взбесившегося по какому-то очередному пустяку (так считал он) Ичиносэ, тоже сразу переходя на повышенный тон:       — А ты что так орёшь, тупица?!       — Кто это ещё тупица, Хакуя? — взвыл Глен, угрожающе приближаясь к Юичиро. А он же был готов доказать опекуну, что тот не блещет выдающимися умственными способностями, сделав это привычным образом. И поэтому тоже двинулся к оппоненту, сжимая руки в кулаки. Так они и повалились на кровать вдвоём, из-за чего та жалобно скрипнула и прогнулась под тяжёстью двух тел. И, замахиваясь для ударов, оба продолжали оскорблять друг друга с целью доказать свою правоту. Похоже, так и был прогнан неудавшийся сон.

***

      После такой «весёлой» ночи на следующее утро Юичиро чувствовал себя паршиво безо всяких преувеличений. Подремать после того инцидента ему удалось совсем немного, из-за чего во время пробуждения на него нахлынула такая волна усталости, словно он всю ночь провёл в спортивном зале или подобном месте. Но на самом деле ему это не в новинку. С таким неадекватным сожителем и тренажёры не нужны — мышцы после стычек с ним болят не меньше, а в комплекте с этими незабываемыми ощущениями чаще всего идёт разбитое состояние. Как, собственно говоря, и сейчас, когда он, сидя за столом, сравнивал себя с выжатым лимоном. И как при таком самочувствии вообще можно идти в школу и получать ценные знания? Но, увы, выбора у него не было — мысль о прогуле была недопустима, а всё благодаря тому же чёртовому Глену с его специфичным воспитанием.        Они находились на кухне, и каждый пытался взбодрить себя крепким кофе. Расположившись за круглым столом напротив друг друга, сожители демонстративно обменивались неодобрительными взглядами. А те в свою очередь так и говорили: «Видишь, как мне плохо? Угадай: кто в этом виноват?». Наконец, воцарившуюся тишину нарушил не только звон чашек, но и голос Глена:       — И мне с таким видом на работу идти.       — А мне в школу, — не менее ядовито ответил Юичиро, сжав тёплую чашку в руках покрепче. Вновь грозно взглянув на собеседника, оба фыркнули и продолжили пить кофе. Однако спустя несколько глотков Ичиносэ, к несчастью Хакуи, снова взялся за своё, а именно продолжил раздражать юношу своими высказываниями:       — Не хочешь мне ничего рассказать?       — Что? — сухо спросил брюнет, показывая отсутствие желания развивать данную тему. Ведь смысла в той он не видел — всё стало ясно уже этой ночью, когда этот придурок Глен побил его и оставил пару-тройку крупных кровоподтёков. А от них, между прочим, и появлялся немалый дискомфорт, разрастающийся с каждым неосторожным движением. Впрочем, такая бесстрастность опекуна не смутила.       — Не выделывайся. Ради тебя я пожертвовал своим здоровым пятичасовым сном!       — Если бы ты не смотрел свой сериал, то у тебя был бы здоровый шестичасовой сон. А если бы ещё не слонялся с «кое-кем», то и вообще — восьмичасовой, — заметил Юичиро, кривя губы. С его стороны это было самой настоящей и ничем не прикрытой провокацией. И, разумеется, Глен мгновенно повёлся на неё, стоило только его подопечному упомянуть «кое-кого».       Он всегда злился, когда речь заходила об этом. Как полагал Юи, Глена бесило осознание того, что он сам раскрыл всю подноготную личной жизни из-за собственной дурости. А подросток, как назло, упоминал про его ошибку почти каждый раз, из-за чего напряжение в их отношениях стремительно росло. Возможно, думал Юичиро, когда-нибудь они достигнут своего пика, когда оба попытаются прикончить друг друга. И эти вольные высказывания стали ещё одним шагом к тому самому апогею, в ответ на какие мужчина опять возмущённо заголосил:       — Да что ты себе позволяешь, маленький девственник?       Похоже, Глен и в самом деле считал виновным во всём произошедшем исключительно своего подопечного. Того подобный расклад, естественно, не устраивал, что снова подвигло его на возобновление громкого спора:       — Да ты меня скинул с кровати, а потом ещё и пинал на полу! Думаешь, это нормально — будить человека так?! И вообще… Не хочу я больше жрать, — с мрачным видом Юичиро поднялся со стула, планируя покинуть кухню, как тут же Глен медленно и сурово заговорил:       — Сядь. На. Своё. Место. И доешь свой завтрак, который я так старательно тебе готовил.       Юичиро даже растерялся, но через пару секунд состроил удивлённую гримасу и взглянул на то, что предложил ему опекун в качестве пищи. И он даже помолчал ещё немного, давая мужчине шанс понять, что именно он подразумевал под словом «завтрак». Увы, Ичиносэ по-прежнему был убеждён в своих словах, из-за чего юноше пришлось театрально выставить руки вперёд и указать на «завтрак» со словами:       — Поставить коробку с хлопьями на стол это и есть «старательно приготовить завтрак»?       Судя по всему, эта фраза окончательно выбила Глена из колеи, из-за чего тот с размаху стукнул кулаком по столу и встал со своего места, шипя: «Ах ты наглый щенок». Однако Юичиро это не устрашило, и он продолжил стоять напротив опекуна с непоколебимым видом. Ретироваться отсюда теперь и признать своё поражение? Ну уж нет. Съесть свой «завтрак?». Ни за что!       — Сожри этот долбанный завтрак, — добавил раздражённо мужчина, опираясь двумя руками об стол и слегка наклоняясь вперёд. Думать над ответом Юи, конечно, даже не пришлось:       — Нет.       — Сожри, я сказал! — рявкнул Глен, и аура вокруг него завихрилась ещё более тёмная, чем прежде. И пусть многих его знакомых ужасало это и вынуждало выполнять приказы, Юичиро чаще всего являлся исключением. В конце концов, он уже на протяжении трёх лет смирился с непростым характером опекуна, а собственное упрямство помогало ему противостоять такому гнёту.       — Хочешь — жри сам. А я пас.       Юичиро прищурился и оскалился, так и демонстрируя, что от своего мнения не откажется ни при каких обстоятельствах. Но и Глен был настроен не менее уверенно. В молчании сожители с вызовом смотрели друг на друга до тех пор, пока Ичиносэ не обогнул стол. Это определённо не предвещало чего-то хорошего. Впрочем, как и всегда.       Так и прошёл ещё один неудачный «семейный» завтрак.

***

      Сидя в машине, Юичиро со скрещёнными руками на груди неотрывно смотрел в окно. Погода радовала большинство жителей их города. Солнце играло своими лучами, перистые облака лениво проплывали по яркому синему небу. Было тепло, но не жарко, к тому же временами прохладный ветерок приятно освежал всех, кто показывался в это время на улицах. Впрочем, для начала мая ничего особенного. В скором же времени начнётся цую, сезон сливовых дождей. Снова придётся таскать с собою зонт из-за этого мелко моросящего дождя, да ещё и сырость повсюду… И это придётся терпеть около шести недель! В общем, оставалось только радоваться предстоящим пятнадцати-двадцати дням и почаще нежиться на солнце.       С его стороны виднелась дорожка к массивным воротам, за которым скрывалось четырёхэтажное здание, его школа. Ещё минут двадцать назад к территории учебного заведения приближалось множество учеников в тёмной форме, стремящихся прийти вовремя, к началу первого урока. Сейчас же в поле зрения брюнета учащиеся попадались лишь изредка, быстро шагающие в сторону постройки в одиночестве. И он мог бы составить им компанию, если не одно «но», из-за которого он всё ещё находился в личном транспорте в компании Глена.       Не выдержав, юноша резко оторвался от спинки сиденья и подёргал за ручку дверцы — не открылась. Заперто, чего и следовало ожидать. И всё-таки надежда, как известно, умирает последней. Нахмурившись, Юичиро, всё ещё не глядя в противоположную сторону, откинулся назад. Уже долгое время в салоне автомобиля стояло молчание, и Амане периодически порывался нарушить его. Однако, вспоминая всё случившееся, передумывал — дело принципа. Но в какой-то момент Глен сорвался, язвительно интересуясь:       — Что же ты не выходишь?       Огонёк ненависти вспыхнул с новой силой в зелёных глазах подростка, будучи обращённым к его опекуну. Юичиро поджал губы, мысленно успев придумать десятки бранных слов, какими мог описать Глена в эти минуты. Но, то ли к счастью, то ли к сожалению, Хакуя не озвучил ни одно из них, пусть так и хотелось применить каждое с особой гневной интонацией. Он лишь тяжело выдохнул, демонстрируя тем самым своё безграничное раздражение. Пожалуй, больше всего ныне он желал услышать один лишь щелчок, свидетельствующий о его освобождении. Но, увы, со временем молодой человек перестал верить в то, что Ичиносэ способен понять его безмолвный намёк и образумиться. На него действовал только прямой текст, который в конечном итоге и был высказан Юичиро, когда он полностью потерял терпение:       — Всё понимаю, но я опаздываю в школу, а ты на работу. Почему бы тебе не разблокировать эту чёртову дверь… немедленно?       Глен цокнул языком и закатил глаза, корча недовольную гримасу. Подобное уже могло расцениваться как категоричное «Нет, обойдёшься», и Юичиро уже был готов снова отвернуться. Ладно, подумал он, рано или поздно это закончится. В конце концов, пусть он и был на редкость упрямым ослом, но получать выговоры от начальства не любил. Он вообще не любил, когда кто-то им командует, предпочитая брать роль лидера на себя. Но, к несчастью Глена, под его руководством было не так уж и много людей, а ему самому постоянно приходилось отчитываться перед теми, кто занимал высшие посты.       «Понятно, почему ты такой нервный. Но я таким никогда не буду. Да и вообще смогу переплюнуть тебя, чтобы ты находился у меня на побегушках», — вот как иногда думал подросток, имеющий грандиозные планы на своё будущее, в частности связанные с карьерой. Вот только о какой карьере может идти речь, когда он даже в школу не может пойти, а всё из-за прихотей своего чудаковатого опекуна? Вот благодаря кому у него было столько опозданий и замечаний от преподавателей. Впрочем, в некоторой степени приятно осознавать, что и Глену за его выходки доставалось не меньше на работе.       — Я просто собирался вежливо пообщаться с тобой, — вдруг заявил мужчина спокойно. Юичиро едва слышно хмыкнул, опуская взор на своё тело и вспоминая появившиеся этим утром гематомы. Похоже, в представлении Ичиносэ своеобразным было не только выражение «старательно приготовленный завтрак», но и «вежливо пообщаться» тоже. Однако то, что прозвучало за этим высказыванием, привело молодого человека в негодование: — Вот что ты натворил, а?       — Я?! — вспыльчиво прикрикнул он, готовый к очередному скандалу за эти пять часов. Но дверца неожиданно была разблокирована, а сам Юичиро был нахально перебит своим собеседником:       — Выметайся отсюда. И не хлопай громко дверью, как делаешь это обычно.       Юичиро прищурился, покорно закрывая рот и поворачиваясь к дверце. Свободной рукой придержав свою сумку, молодой человек неспешно вылез из транспорта. Стоит заметить, что делал он это безо всяких ядовитых комментариев, даже не притесняя себя таким образом. Нет, у него было запланировано нечто другое на прощание, чем банальная едкая фраза. Как только его ноги оказались на асфальте, Юичиро обернулся и посмотрел через окно на Глена. Их взгляды встретились, а после… юноша со всей дури стукнул дверцей, после чего рванул в сторону ворот. В спину раздались злобное шипение и вопль: «Хакуя!», но обладатель данной фамилии и не думал о том, чтобы реагировать на это. Сейчас для него главной целью стало уносить ноги отсюда поскорее, пока праведный гнев мужчины не настиг его в виде оплеухи.       Пожалуй, даже самый крепкий кофе не бодрит так, как обычная перепалка с опекуном.

***

      Неизвестно, что повлияло на Глена: лень или здравый смысл, но в любом случае бежать вслед за своим подопечным он не стал. Оказавшись на достаточном расстоянии и убедившись в том, что погоня отсутствует, брюнет разрешил себе остановиться и перевести дух. После он разместил обе руки на пояснице и потянулся, поднимая голову и рассматривая разные фигуры движущихся по небу облаков.       Несмотря на то, что он уже ступил на территорию школы, ускоряться Юичиро не собирался, как и судорожно вспоминать, какой у него первый урок по расписанию. Собственно говоря, он вообще не собирался заявляться в класс, решив, что всё равно опоздал. Да и к тому же были у него планы поинтереснее и полезнее, чем слушать нудную лекцию, которая при выборе его профессии ему точно не пригодится. А именно поход в сторону столовой, где приветливая повариха была всегда готова вкусно накормить и никогда не спрашивала, почему ученик прогуливает занятия. Единственный риск — попасться на глаза какому-то другому работнику учреждения, но в такое раннее время это почти невозможно. Да и к тому же после непонятного завтрака, к которому он из вредности не притронулся (за исключением чашки кофе), чувство голода не исчезло. Пришло время набить желудок. И поэтому он без колебаний отправился в дополнительную пристройку, где и располагалась столовая.       Добираясь до следующей точки своего маршрута, Юи окончательно пришёл в себя после конфликта с Гленом. Размышления о том и вовсе пропали из его головы, сменившись теми, что относились к событиям незадолго до его внезапного и тяжёлого пробуждения. Сон. Тот самый, который напоминал о событиях трёхлетней давности. Жуткий, ненавистный ему, а главное — почти полностью реалистичный. Ведь разве что конец кошмара отличался от того, что ему пришлось пережить тогда. И неясно, что из этого оказалось хуже.       Хотя помнится, что тогда, когда он в слезах бежал вперёд, куда глаза глядят, ему хотелось раствориться во тьме, перестать существовать. Но сейчас всё изменилось — у него появились конкретные цели, которые он собирался достигнуть. Они-то и толкали его вперёд, навстречу к туманному будущему, заставляя каждое утро подниматься с постели и жить дальше. И всё-таки подобные сны удручали и лишали былой уверенности, вынуждая слишком много копаться в собственных воспоминаниях и чувствах. Последний взгляд Микаэлы, его лучшего друга, никогда не исчезал из памяти, и сердце Юичиро каждый раз жалобно сжималось от мысли об этом. Вот и сейчас, пока никто не видел, Хакуя помрачнел, и взгляд его приобрёл тревожный блеск.       «Пожалуйста, живи ради всей нашей семьи дальше. Прошу тебя, — прокрутил эти несколько фраз в голове молодой человек, смяв пальцами белую рубашку на груди. — Я стараюсь. Правда, стараюсь, Мика».       Погрузившись в такие рассуждения, Юичиро не заметил, как к нему стремительно приближалась тёмная фигура. И только когда она возникла перед ним, преграждая путь, юноша поднял взгляд. Зрачки его мгновенно расширились от шока, и он отшатнулся назад. А тот, кто находился напротив, угрожающе направился к нему и поднял руки, однозначно намереваясь схватить напуганного брюнета.       У этого самого существа были красные глаза и длинные клыки, демонстрируемые им с помощью звериного оскала.