Я - Протеанин.

Номер Четыре. Я не стал спрашивать, как Шепард уладила дела со своим командованием. По мою голову не прислали саларианский карательный отряд, который назывался ГОР. С некоторой стороны, это было бы справедливо. Придя к такому выводу, я мысленно плюнул и больше об этом не думал. Это не имело значения. Иногда накатывали приступы необъяснимой эмоциональности, полные забытых переживаний. Кулаки сжимались до хруста в суставах, а челюсти сводило так, что еще немного — и зубы стали бы крошиться. Перед глазами плыли события прошлого, полные трагичности и насилия. Мы болтались на орбите какого-то мира, на поверхности которого Шепард решала очередные галактические проблемы местного значения. Мой сородич не сказал этого прямо, но его эмоциональный фон весьма внятно свидетельствовал, насколько космически пренебрежительно он относился к её стремлению защитить как можно больше слабых и бесполезных. Да, и это тоже свойственно протеанам, если до сих пор ещё было не понятно. Меня пообещали взять вниз в составе десантного отряда в ближайшей миссии, и я удалился в свою камеру, которую не захотел покидать, для предбоевых медитаций. Клинок души следовало держать острым. Но мне хотя бы пыль с него надо было стряхнуть. Мы летели на захват какого-то научного объекта, когда широко распахнутое сердце бесконечно милосердной Шепард уловило очередной зов о помощи. Как в однотипных «кинофильмах», которыми тешили себя люди, скрываясь от реальности за завесой иллюзии, в беде оказались максимально беззащитные — старики и дети. «Двое ископаемых», как особо бесстрашные стали называть нас с Явиком, естественно, были за продолжения полета к месту задания. И нас предсказуемо не услышали. Когда перед моим лицом захлопнулась аппарель десантного шаттла, я задался ещё одним вопросом: зачем Шепард позволила мне выйти в бой вместе с ней? Зачем я ей? Ещё один символ бесконечного сопротивления Старым Машинам? О том, что я могу быть просто пушечным мясом, удачно подвернувшимся под руку, я почему-то предпочел не думать. Протеане могли так думать о других, но чтобы относить это к себе? Невероятно. Можно сойтись на её предположениях о моих навыках солдата. Мы входили в атмосферу планеты так, словно за нами гнались вражеские истребители. Хотя технику Альянса нельзя было назвать совсем отсталой — вовсе нет, но с амортизацией перегрузок эти лодыри решили не заморачиваться. И пока пилот челнока — странный, даже по меркам своей расы, мужчина по имени Кортез — выбирал место для посадки, я задумался. Не то что бы я выпадал из реальности, но такое стало случаться все чаще. Пока Шепард переругивалась с кем-то по рации, я внезапно пришел к мысли, что Явик оказывает на меня некоторое влияние, когда он рядом. И когда отсутствует, как ни странно, тоже. Сам по себе, когда я очнулся в лаборатории «Цербера», я был зол, заносчив, надменен и жесток. Не то что бы эти типично протеанские черты моего клана полностью стремились исчезнуть из меня, но когда вместо Явика рядом была Шепард, я смотрел на людей и на неё в частности с меньшим чувством протеанского превосходства. Когда же рядом был Явик, невольно я ощущал с ним некую братскую связь, в том числе среди прочего заставлявшую меня чувствовать себя существом более высшим, чем остальные разумные существа из этого цикла. Хотя… верно ли говорить «заставлявшую»? Теперь мне было гораздо труднее разобраться, действительно ли я лучше других, потому что протеанин, или же это наследие пропаганды моего народа? Неважно. Шепард открыла аппарель шаттла и словно неуправляемая подфюзеляжная бомба стремительно рухнула вниз. Она была талантливым биотиком класса штурмовик. Её стихия — ближний бой. Она отдавалась огню сражения со всей своей страстью, вкладываясь в это по максимуму. Быть может, у неё была зависимость от таких моментов? Шепард была в своем репертуаре, рухнув на головы ненавистным бойцам «Цербера», раскидав бронированных людей подобно тряпичным куклам в разные стороны ударной биотической волной. Я последовал за ней, спикировав на уже расчищенную площадку в более подходящей для меня манере. Кровь стучала в висках, чувства обострились. Голодное протеанское естество рвалось на охоту, принижая разумность, стремясь взять меня под контроль. Я слишком долго не был на настоящей войне. Спасибо, Шепард! Острая каменная крошка обожгла лицо, не защищенное природным хитином. Метнув во вражеского солдата немного расфокусированный биотический удар, я вскинул излучатель и начисто снес ему голову. Вот же проклятье на мою голову — защищать детей человеческой расы, оставшихся без своих неудачливых родителей-поселенцев. Мы согнали жителей по меньшей мере нескольких многоуровневых жилых блоков в один, наиболее уцелевший после ураганного обстрела штурмовиков «Цербера». Так уж вышло, что в домах было больше детей, чем взрослых. Может, рабочий день тому причиной? Это были хорошо тренированные противники, и мы отбивались как могли. Не знаю, но меня почему-то внезапно это начало раздражать. Жители этого Беннинга, или как его там называют, террористы «Цербера», дети, живые, мертвые… Все они. Хотя, пусть люди будут благодарны мне за защиту их детенышей, если сами не в состоянии сделать это. И когда очередь из тяжелого пулемета прошила стену прямо над моей головой, какая-то девочка бросилась из своего укрытия ко мне, согнувшемуся «в три погибели» на корточках, и прижалась к моей спине. И против моей воли сработало протеанское «чтение биологических маркеров». Я ощутил все эмоции и переживания ни в чем неповинного существа. Страх. Отчаяние. Тоску. И вместе с тем невероятную, искреннюю надежду и благодарность. Невероятно, благодарность мне! Это чувство жглось у меня в груди, взывая от имени всех, кого я в Последней Войне клялся защитить и не смог. Я в один миг увидел, насколько глупым и жалким может быть выпендреж «высшего существа», спрятавшегося за этими словами без дел. Коконом биотической энергии я аккуратно кинул девчушку обратно и с диким ревом выметнулся из окна навстречу противнику. Борцы за великое будущее одной расы этого цикла встретили меня шквальным огнем. Вот, вот кому надо показывать и доказывать, что протеане были высшей расой своего цикла, заставлявшей всю галактику склониться перед их несгибаемой волей и железной дланью! Не слабым и беззащитным демонстрировать свое превосходство, а тем, кто на него претендует. Я наконец-то разрешил этот внутренний конфликт и с неописуемым восторгом обрушил всю свою ярость и ненависть на бойцов «Цербера». Всю свою биотическую энергию я до дна выплескивал на штурмовиков, центурионов, инженеров и прочих бойцов этой организации. Не сдерживая себя ни в чем, я вложил одним ударом в грудь церберовского сержанта «вихрь дестабилизации» и «дезинтегрирующий шар». Грудная клетка подонка лопнула гнойным нарывом, вскрыв изнутри ребра как распахнутые крылья. Наконец-то я был, как называли бы это люди, «демоничен». И это было прекрасно. Когда бой закончился, и уцелевших стали вывозить эвако-шаттлами, я обессиленно привалился к пластбетонной стене у импровизированной взлетной площадки. Безучастным взглядом я смотрел, как, держа за руку бойца Альянса, та самая маленькая девочка поднималась на борт челнока, серьезная, притихшая, напуганная тем, чему оказалась свидетельницей. Обернувшись, она робко помахала мне рукой. А у меня… не осталось сил, чтобы ей ответить. Челнок активировал двигатели и взлетел, оставив внизу меня и поднятые клубы пыли и мусора. Надо поспать. Нет, сначала добраться до каюты на Нормандии... и вот тогда точно можно "отрубиться"... Мне снился коридор. Его высокие стены из шлифованного белого камня уходили далеко вперед, туда, откуда струилось золотистое сияние. Было очень тихо, только легкий шелест песчинок по плиточному полу разбавлял тишину. Я шагнул вперед. В самом деле, почему бы и нет? Шаг, другой, третий. Тело казалось легким, почти невесомым, сотканным из чистого воздуха и ощущения тепла. Стены проносились мимо меня быстрее, чем я шел, гораздо быстрее. Неведомая сила, повелевавшая сном, вынесла меня в поле, засеянное поратоксом, кормовой травой, искусственно выведенной нашими учеными. Воспоминание о том, что это и откуда, ушло так же быстро, как и появилось. Осталось только бескрайнее поле, полное золотых колосьев и умиротворения. Издалека приближалась фигура. Ещё до того, как я мог разглядеть её, ко мне пришло понимание чего-то знакомого в ней. Мы встречались. Эта мысль, начавшаяся как вопрос, закончилась как ответ. Неясное марево сложилось в контуры близкого, родного и любимого лица. Но без конкретных очертаний. Они ускользали точно так же, как и её имя, маячившее где-то на границах восприятия. Она подошла ко мне поближе, положила руку на плечо, в то время как я пытался распознать, узнать, вспомнить её… Внезапно сон обернулся кошмаром. Она запрокинула голову к небу, схватив себя за виски, и пронзительно, надрывно закричала. Ни у кого не хватило бы легких, чтобы так кричать. Вместе с её криком росло напавшее на меня оцепенение и невидимая хватка на плече, которую я тщетно силился стряхнуть… И только тогда, когда я сам смог закричать, я проснулся. — Сэф, очнись! — кричал на языке Альянса Систем мой единственный уцелевший сородич Явик. — Нас атакуют геты! Я мешком свалился на пол, но Явик, так и не отпустивший мое плечо, рывком вернул меня в вертикальное положение. Проклятье, так вот кому принадлежала эта железная хватка из моего сна. Мне в лицо практически швырнули протеанский излучатель. Возможно, Явик не хотел этого, но именно сейчас наш корабль ощутимо тряхнуло, и этот рывок кинул в меня оружие. Мотнув головой, я услышал наконец-таки тот самый крик, оказавшийся звуком корабельной тревоги. — Кровь клана тебе на голову, Сэф, пошевеливайся! — возопил взбешенный моей медлительностью Явик. — Шепард ждет тебя на высадку. Бегом, бегом, бегом! Мне уже доводилось несколько раз участвовать с Джейн Шепард, или как её уважительно называли — Коммандер, в весьма суицидального характера вылазках. Надо отдать должное, в этом Цикле остались достойные воины и лидеры. В бою ей сопутствовало фантастическое везение, помноженное на профессионализм и сумасшедшую энергичность. Мы встретились у стыковочного шлюза. Пока я добирался к нему, корабль несколько раз ощутимо тряхнуло. Я мог лишь догадываться, какой бой шел снаружи. Сверхскоростной, контактный, высокотехнологичный и жестокий бой. Шеппард критично осмотрела мою экипировку и выдала мне шлем: — Я понятия не имею, как протеане переносят открытый космос, но эта штука тебе не помешает. — Она повернулась к остальной группе высадки. — Значит так. Нам нужно высадиться на борт этого чертовски огромного линкора гетов-Еретиков. Нужно или отключить его оборонительные системы, или опустить щиты. Нам нужен кварианский флот, а эта махина косит его как уборочный комбайн. Тяжелый Флот проделал в нем одну дыру, ею мы и воспользуемся. СУЗИ загружает вам его примерный план, пока мы ждем приблизительной стыковки. Я поведу основную группу. Сэф, Тали, Лиара, со мной. Кайден, Явик, Гаррус, Вега — во второй команде. — Что за мир внизу? — спросил я у стройной кварианки, стоявшей рядом. Она повернула ко мне голову и некоторое время молчала, будто разглядывая меня. — Рааннох. — Даже сквозь динамики шлема голос её был полон печали.- Мой дом, которого я никогда не видела вживую. Дом, утраченный предыдущими поколениями, который мы так отчаянно желаем вернуть. — Она щелкнула предохранителем внушительного на вид дробовика. — Это наша надежда, протеанин. — Хэй, Огонек, что за пессимизм перед началом веселой заварушки? — раздался голос сержанта Веги по общему каналу связи. — Будь уверена, мы надерем их блестящие чугунные задницы раньше, чем ты успеешь полностью представиться адмирал там, и все такое, ну и… — Спасибо, Джеймс, — прервала его словоизлияние Джейн Шепард. — Твоя вера в победу вдохновляет, а пока не засоряй канал. Всем наизготовку, высадка через сорок секунд. Готовсь! Я даже не обратил внимания, как быстро и удобно лег шлем на не простые изгибы протеанской головы. Щелкнула прицельная матрица, подгружая характеристики моего оружия. Замигала полоса калибровки — протеанскому оружию требовался более длительный подход из-за слишком большой разницы в системах. — Сэф, — раздался в моих динамиках вкрадчивый голос Джеймса Веги. — Сэээф. Сээээф, ты меня слышишь, нет? — Что тебе нужно, человек? — Я намеренно избрал такую форму обращения, дабы подчеркнуть мою к нему неприязнь, но без оскорблений. Он пропустил мимо своих тугих ушей мой весьма определенный тон. — Я слышал, вы с Явиком из разного времени вашего королевства, так ведь? — Я промолчал, и он настырно продолжил: — Мне кажется, что да. И я вот что подумал: может, хоть ты согласишься выпить со мной укрепление связей между поколениями? — Очень жаль, Вега, что мы с тобой по разные стороны переборки шлюза. — Я не был сторонником вливания в себя подобных жидкостей. — Иначе я с большим удовольствием поведал бы тебе всю глубину протеанского презрения к вашему алкоголю в общем… — И презрения к лицам, его употребляющим, в частности, — дополнил мои слова Явик, и тон его был намного холоднее моего. — Да ладно, чего начали, нормально же обща… — начал было Джеймс, но Шепард через командирский интерфейс отрубила его канал. Да и нам была пора высаживаться. Сорок секунд, из-за хаотичных обломков превратившиеся в пару минут, наконец-то истекли, и шлюз распахнулся. У меня было хорошее представление о больших кораблях. Протеанская Империя имела сильный Флот, и даже в конце Великой войны располагала некоторым количеством кораблей внушительного размера. Этот линкор разумных машин, звавших себя гетами, вполне соответствовал своему классу. Духи предков, я даже ощутил легкий укол тоски по тем величественным гигантам… Теперь же нам предстояло взять на абордаж такую махину всего двумя небольшими группами. Абордаж — саботаж — разница в данном случае была невелика. Но как только мы ступили через пробоину в корпусе во внутренние помещения корабля, я понял, что этот линкор мне нравится. Этого не портила даже протеанская ненависть к любым разумным машинам — Жнецам в особенности, конечно. Я подобрал импульсную винтовку гетов, и СУЗИ — единственный ИИ, с которым я собирался смириться — любезно взломала и перепрошила её для меня. С этим оружием я не расставался до конца этой войны. Первоначально мы двигались очень осторожно, сканируя потенциальные места для засад, проверяя управляющие внутренними подсистемами терминалы, расположенные в каждом зале или техническом отсеке. Как я понял, Шепард ждала от второй команды выхода на какую-то позицию или какого-то действия. — Нет, Лиара, мы сейчас не разносим эту дверь, даже если мне хочется, — произнесла коммандер по общему для нашей группы каналу. — Мы терпеливо ждем, пока ее тихо не хакнет Тали. Тали, детка, не отвлекайся и не тормози. Лиа, нас всего восемь бойцов, а это чертов линкор. Мы должны ударить точечно, в самый гетов мозг, а уже потом заложить здесь бомбу и сматываться весело и с гребаными фейерверками. Ясно? Великолепно. А теперь живо вперед! Пропустив вперед бежавшую за мной Лиару, я внезапно извлек из глубин воспринятой с момента пробуждения человеческой информации странные термин, значение которого понимал смутно, но вместе с тем достаточно уверенно. Призовой корабль!