Парабатай

— Я могу идти? — Для чего-то спрашиваю разрешения у брата и посылаю все свои мысленные мольбы Алеку чтобы скорее разбудил меня. — К кому ты так торопишься, моя младшая неугомонная сестренка? Против воли и опасаясь, что монстр напротив меня может читать мысли, а я вспоминаю глаза Алека, его улыбку, наши общие шутки на утренних тренировках то, как он держит лук и натягивает стрелу…. Его. — Я просто не хочу находиться здесь с тобой, брат. Абсолютно черные неэмоциональные глаза, словно рядом со мной бездушный манекен, а не живой человек. Хотя и живым его назвать сложно. — Почему? Я ведь не пытаюсь причинить тебе боль, Клэри? Напоминаю себе, что этого мальчика просто не научили любить, и не его в этом вина. — Нет, не пытаешься, — как-то нерешительно он мне улыбнулся. — Тогда останься. Мы ведь можем просто поговорить? А что если? Глупая женская психология, мы любим жалеть тех, кто обижен жизнью, людьми, нами. Мы чувствуем свою вину за то, чего не хотели совершать. Не я слила его кровь с кровью демона, не я отняла его у родной матери, не я превратила живого мальчика в управляемую куклу. Не я! Валентин! Но по глупой предельно человеческой психологии я все еще считаю себя обязанной рассчитываться по долгам моего отца. — Хорошо, — нехотя соглашаюсь, — мы можем поговорить, — сажусь на краешек кровати и подбираю ноги под себя, — это теперь мир, в котором ты живешь? — Обвожу рукой комнату. Себастьян кивает в ответ на мой вопрос, и садиться напротив. Даже в эмоциях и движениях я не вижу в его действиях никакой агрессии, как не придираюсь. Что если то зло, что вселил в него наш отец, умерло вместе с физическим телом, а душа она рождена нашей мамой и имеет шанс на существование. На существование рядом со мной, хотя бы в роли призрака. — Что твориться там? — Он поднимает указательный палец вверх и тычет им в потолок. Почему-то совершенно бессознательно улыбаюсь. Этим жестом он напомнил мне Саймона, моего настоящего брата. Человека, которого таковым считало мое сердце. — Все по-старому. Мир еще стоит на месте, на сумеречных все еще нападают, институт существует, люди снимают траур, — хотела сказать — устроенный тобой, но вовремя себя остановила, — все входит в привычное русло. — А ты? Как и где живешь ты? Сердце замирает. Может он расспрашивает меня об этом, потому что хочет все разрушить или преследовать меня и в том мире? — Как мама? Простых два слова вышибают дух. — Мама? Наша мама? — Ну, а какая еще, — мило улыбается он. — Они живут с Люком, счастливы вместе. Она…, — я пытаюсь подобрать верные слова, — после твоей смерти она горевала о своем сыне, она действительно в глубине души любила тебя, Себастьян. И твоя смерть дважды причинила ей немало боли. Плечи парня слегка дрогнули. — Это хорошо, — слова в пустоту, — это очень хорошо. Как ты пережила смерть Джейса? Действительно не болит, или я внушаю себе это? — Я…, — это нельзя описать ничем кроме чувств к Алеку, о чем с братом я говорить не хочу и не могу, — просто пережила. — Саймон? Кажется, так звали твоего примитивного друга, как он? И вновь в его лице я не вижу ни агрессии, ни лжи. Странный сон, ужасно странные чувства. — Хорошо. С ним все хорошо. Досада на его лице удивляет. — Ты не многословна, Клэри. Я повторюсь, я не желаю зла, я не желаю зла тем, кто тебе дорог. Ты знаешь…. Живя в таком пространстве, в котором оказался я, многие вещи выглядят иначе. Дивно походит на ложь. — Саймон стал одним из нас. Сумеречным Охотником. Улыбка, какая-то уж сильно похожая на искреннюю и то, как он оправляет светлые пряди волос за уши выглядит даже по детски что ли. — Он стал твоим парабатаем? Я часто думаю о таком, но эта тема из разряда интимных. — Нет. — А чего вы ждете ребята? Кровного родства в вас нет, а это объединит вас навсегда, сильнее, чем любые братские узы. — Я…. Мы…, — это сложно. Брат улыбается мне и от этого на душе теплее, чем должно быть рядом с этим человеком. Хотя зачем мне он? У меня уже есть брат, есть мама и Люк, есть Иззи и, разумеется, Алек. — Здесь нельзя долго задерживаться любимая, тебе пора. Это так неожиданно что, повинуясь инстинктам, почему-то я хочу коснуться его рукой, но вместо черных глаз уже вижу кудрявую голову Алека. — Наконец-то, — выдыхает парень, - ты как? А как я? Да, вроде бы не плохо, ведь с братом же была….