Парабатай

На появление в нашем мире Себастьяна все отреагировали одинаково и ожидаемо остро. Наша мама после ночи первобытного шока, наконец, взяв себя в руки, как истинный Сумеречный Охотник признала, что у нее появился шанс все исправить и начать с нуля. Люк поддержал любовь всей своей жизни и как настоящий мужчина показал кто главный в семье, без страха пожав руку сыну своего парабатая. Иззи и Саймон в начале обходили нас стороной, друг так вообще силился подобрать слова, но в конечном итоге поняв, что ни одни из них в нашем случае не подходят просто подставил мне плечо помощи. — Я никогда не жил в институте, — продолжал, повторять брат, обводя взглядом невзрачные стены своего нового жилища. — Никто не должен знать о том кто ты, какую бы легенду не сочинил Алек, ты должен ей следовать. Спасало то, что никто бы не узнал в расслабленном молодом парне когда-то такого опасного, но публично мертвого хищника. — Мама предлагала остаться у них с Люком. Такие простые слова, доносившиеся из его уст, удивляли не меньше самого его нахождения в этом здании и в этой комнате. — Почему отказался? — Ведь ты бы не оставила меня с матерью наедине. И здесь я тебе нужнее. С тихим хлопком в комнату открывается дверь, и я вижу Иззи, Саймона, Алека и, разумеется «дьявол его дери» мага Бэйна! — Я вообще когда-то останусь один? — Сетовал Себастьян, но это было настолько беззлобным, что складывалось впечатление, брат хочет такого непривычного ему внимания. А может, устал от вечного одиночества? — Да, как только Клэри не будет поблизости, — парировал ему Саймон. — Пожалуйста, — приструнила я его. И когда же я стала так его защищать? Это словно низменный инстинкт, откуда-то из моего подсознания. Так будто у меня все годы моей жизни и был родной брат, моя половинка, составляющая часть моей семьи. Ровно настолько, насколько это чувство было неправильным, мне оно было близким. Слишком близким. И слишком сокровенным, для того чтобы пока скрывать его от всех вокруг. Даже от тех кто, несомненно, ближе и дороже него самого. — Ладно, — подвела итог Иззи и сев за кресло у письменного стола закинула ногу на ногу, — у кого-то из вас чудики, есть план, что именно мы будем делать? Ловлю себя еще на одной мысли, сколько бы человек в комнате не находилось, я телом и эмоциями отвечаю лишь на одну реакцию, на чувства и слова Александра Лайтвуда. — Алек? — Словно читая мои мысли, окликает брата Иззи. — Ты же знаешь, я не могу ничем заниматься в открытую. Формально между Сумеречными Охотниками и фэйри мир, а я глава института. — Себастьян? — Тут же переключается младшая Лайтвуд. Физически ощущаю ревность Саймона и, судя по победной улыбке Иззи, замечаю не только я. — Детка, я не играю в твои игры, — огрызается мой брат и переводит взгляд в пол. Ему становится некомфортно в комнате битком набитой народом, который от него что-то хочет. И в этом я его понимаю. — Игры? — Картинно выгибает бровь Из, но все же отстает от него, — Клэри? Ожидаемый вопрос. — Я могу нарисовать портал в их измерение, если удастся пройти незамеченными и накинуть руну невидимости, я могу…. — Не можешь! — Не указывай ей, Лайтвуд! Конечно же, я не думала, что будет легко, но сейчас даже молчаливое присутствие Магнуса не угнетало, так как противостояние этих двух самцов борющихся за первенство. — Ты ей кто? — Высказывает Себастьян Алеку почти в лицо. — Я тот кто был с ней рядом после того как тебе почти удалось ее уничтожить! — Прекратите, — мой голос срывался на жалобный писк, так что приходилось откашливаться, прочищая горло и проверяя связки на прочность, — хватит! Алек, ты обещал. На какие-то секунды в комнате воцарилась спасительная тишина. — Я пойду не одна, Алек. — И все же…. — Она такой же Охотник, как и ты Лайтвуд! Пропустив пальцы сквозь волосы, я с силой сжала начинающие пульсировать болью виски. — Алек, ты можешь пойти со мной. — Да, правда, что? Неужели приглашаешь? С мольбой смотрю в его лицо, но парень продолжает заводиться. Если это не глупая ревность и жажда первенства то, что тогда? — Ни у кого здесь, больше нет моего дара, Алек. Потому тебе придется смириться с тем, что я буду подвергать себя опасности. — Отлично! — Отлично! В помещении вновь поднялся гул, и кошмарная боль окончательно разорвала голову.