Парабатай

— Это странно думать, что она здесь с тобой, а мыслями там с ним? — Боль едва заметным эхом отразилась на лице Лайтвуда. — Не понимаю о чем ты, Моргенштерн. Выдыхаю, стараясь взять себя в руки. Отчего-то я не хочу быть врагом этого парня, и даже не смотря на дикую ревность к ним с Клариссой, я могу протянуть ему руки и стило. Удивительное дело, но оба Лайтвуда производят на меня лишь благое впечатление. — Я ведь тебе не нравлюсь? Ни тебе, ни твоей сестре. Честно, мне нет до этого дела, но Кларисса заслужила того чтобы мы попытались держать нейтралитет. Признаться я никогда не чувствовал особой мощи в Джейсе. Он был моим братом, он навсегда останется моим братом тем, кто был так похож и не похож на меня, но не более того. Александр Лайтвуд, скрытая угроза для всех нас и это ощущается странным. Но парень действительно не осознает всей своей мощи. — Я любил Джейса не меньше чем ты, парень, — неужели сейчас я пытаюсь получить одобрения одного из Сумеречных Охотников? Или же все гораздо глубже и я пытаюсь добиться расположения сестры? Она настолько его любит, что это ощущается физически, каждой демонической клеткой своего тела я пытаюсь разглядеть в нем то, что должно быть увидела она? — Чтобы я понимал, твоя сестра и примитивный Клэри, сейчас вместе? И еще одна странная реакция, отличающая его от Джейса, парень предельно быстро взял себя в руки, выстроив вокруг эмоций непроницаемою мной стену. — Зачем тебе это знать? — Слишком простой для него вопрос. — Ты, твоя конфетка сестра и ее уже не примитивный друг, это те люди, что дороги Клариссе, а потому чисто исходя из этого факта, вы интересны для меня. Удивительно, но чем выше парень воздвигал вокруг себя стены, тем сильнее в нем я узнавал себя прежнего. И что бы ни грянуло громом на мою голову, я не возложу ни единого адского кирпичика на эту могилу. В миллиардный раз за последние сутки я хотел повторить фразу, что не желаю зла, но быть может от того она и обесценивалась. Я просто хотел покоя, покоя и тишины. И семью. Мою Клариссу. Я хотел просто быть с ней рядом. Просто чувствовать на кончиках своих пальцев линии ее одобрения и переоценки моих поступков. Я хотел просто быть. Не сыном Валентина. Не жалкой заменой или прототипом Джейса. Нет, же! Я впервые в жизни хотел найти себя. А какой я? Вот это я и пытаюсь разобрать и найти ответы в этих людях. Людях, которым доверилась моя умница сестра и не меньшая прозорливица мать. Если эти две самые главные женщины в моей жизни оценили по достоинству Лайтвудов и примитивного значит, так тому и быть…. — Я могу помочь, — слова давались с трудом. Я, черт побери, не хотел казаться настолько убогим и нуждающимся, как они ко мне относились. Таким, каким я чувствовал себя в эту самую минуту. Лайтвуд вздохнул так, словно рядом с ним находился душевнобольной, и его царское величество входило в положение убогого человека. — Я знаю. Даже не сразу понял, о чем он. — Хочешь, расскажу тебе о старте, с которого стоит начать отношение с твоей сестрой? Киваю головой даже слишком быстро. Стоит себе чаще напоминать о том, что выражать эмоции не стыдно. Не так стыдно, как мне казалось ранее. — Клэри по сумасшедшему жертвенна. Любой человек, которого она любит, отнимает ее собственные шансы на жизнь. Каждый раз когда ты, так или иначе оступишься, может стать в конечном итоге для нее фатальным. За это Клариссу и любят все. Моя сестра, Саймон. И нет, он больше не примитивный, я принял этот факт, прими и ты. Узнаешь парня лучше и поймешь, он достоин одобрения. Ты готов стать причиной ее смерти? Или готов вести себя настолько безукоризненно, чтобы Клэри не совершала ради тебя необдуманных поступков? Спроси у себя, способен ли ты на это? И во всей его тираде не было, никакой злобы, в этом я разбирался как никто другой. — Нет, а ты? — Нет. Но я пытаюсь. И ты попробуй, тебе понравится. Клэри стоит того, ты это и сам знаешь. Едва дышу. Я слышал в жизни наставления, но никто и никогда не пытался давать мне советы. Ведь именно этим сейчас и занимается Александр Лайтвуд. — Что стало с твоей меткой парабатая? — Бред, но на несколько злосчастных секунд я представил, что изначально отец поменял бы нас с Джейсом местами и ангельский парень бы стал демоном, а я прожил его судьбу. Я бы был здесь, с этими людьми, на законных основаниях. Я бы стал парабатаем этого парня. Я вновь не брал в расчет посторонние человеческие чувства. Мне было искренне плевать на то, какого спектра боль причиняю. Собственно я делал лишь то, что было интересно лично мне. Было выгодно только для меня. — Она стерлась. И ведь я даже не ждал ответа.