Парабатай

Всю обратную дорогу я прижималась к груди Алека, а он то и дело оглядывался назад, словно ждал удара в спину. Ожидаемо. — Слишком все просто, — подытожил он. В последний раз, наполнив легкие запахом который принадлежал лишь Алеку Лайтвуду, я отсела на соседнее сидение автомобиля и уставилась в пространство перед собой. — Его целью не была я. Себастьян зол, верно? А значит Валентин добился того чего хотел, — кожей я ощутила взгляд Алека, но осмелится посмотреть в ответ сил не было. Пропала откуда-то появившаяся уверенность в том, что я не являюсь частью деяний отца, а вот чувство вины вернулось. Снова! — На этот раз ему придется не просто. Устало вздохнув, я передернула плечами. Снова! — Проще чем нам кажется. Любовь лучший способ манипуляции, а брат не знает меры. Надави Валентин на нежданно возникшие семейные чувства и черное дело сделано, — пришлось вновь замолчать, потому что на этот раз я сказала действительно все. — Послушай, — Алек попытался взять меня за руку, но неожиданно даже для себя я ушла от прикосновения в сторону, — если ты начнешь себя винить во всем этом, мы вряд ли сможем его остановить. Кивнув головой, я вновь отвернулась к окну. Что бы ни случилось, убийство Валентина ляжет на мои плечи и это действительно больно. Больно на столько что это чувство с каждым вздохом все сильнее пилит мою грудь. Правда…. Другого выхода у нас нет. И если хочешь что-то сделать хорошо, сделай это сам. А значит, прощай Валентин! — Клэри? Сейчас мне хочется остаться одной. Минуты назад я так хотела вцепиться в тело Алека и никогда больше не отпускать, но теперь выявляется даже некое раздражение. — Кларисса, да чтоб тебя! — Алек так резко дергает меня за руку, что даже Иззи сидящая за рулем внедорожника, виляет рулем в не нужную сторону, — Обязательно молчать? У тебя что-то болит? Шок? Он что-то такое сказал тебе? Чувствую себя эгоисткой, но все что могу ему сказать в ответ, лишь тишина. — Клэри, — его шепот был почти пугающим и уж точно предупреждающим. — Он ударил меня, только раз и как только я пришла в себя, залечил рану. Сказал ли он мне что-то? В принципе ничего нового, Алек. Просто… — как было передать словами, что как только я закрываю глаза, я вижу его смерть, смерть Изабель защищающую Саймона и смерть своей беременной матери? И я не выдержу этого. — Брат, отстань от нее. Алек смешно фыркает но, тем не менее, на какое-то время в машине воцарилась тишина. И все же мне было необходимо узнать две вещи. Две очень важные вещи…. Подумав, я решила, что даже три. — Маме никто не успел рассказать? — Нет, — отвечала почему-то Изабель. — Как Саймон? — Злится. — Себастьян? Тишина. — Из, как отреагировал Себастьян? — Ему это далось с трудом, — я увидела в зеркало заднего вида, как она прелестно мне улыбнулась, — мне он показался даже похожим на Алека. Представляешь? Тот же паралитик, который носится из угла в угол и не может найти себе места! Рядом со мной раздалось злобное сопение, и я практически умилилась этому. — Это хорошо, не самое плохое сравнение, — немного расслабившись, я, откидываюсь на спинку сидения и почти погружаюсь в мирный тихий сон. Пока что все живы и у меня есть часы, может минуты, а может и годы счастливой и спокойной жизни. Жизни с ними. И стоит научиться, не тратить их на сомнения и истязательство себя! Не особо просыпаясь, я чувствую, как меня заботливо берут на руки и сквозь сон скрип двери доложил мне о том, что я дома. — Тихо, пусть поспит. Холодная ладонь касается моего лба. — Он ничего ей не сделал? — Я не уверен.