Парабатай

— Как ты смирилась с тем, что он может все так быстро сломать? Мне хочется протянуть руку и погладить брата по плечу, но в последний момент отчего-то передумываю. Слишком двусмысленный жест. — А кто тебе сказал, что у меня получилось привыкнуть к этому? — Наши глаза встретились, его совершенно бездонные, и мои зеленоватые от природы. Разные…. — Он мог убить тебя только ради того, чтобы вовлечь меня в игру. С этим я была не согласна. Валентин убил бы меня лишь в одном случае, если бы решил сжигать за собой все выстроенные таким трудом мосты. — Не думай об этом. — Знаешь, еще до того как я увидел тебя и мать впервые, отец показывал твое фото. Представляешь, — Себастьян замялся и запустил длинные пальцы в белесые растрепанные волосы, — ты показалась мне почти уродливой. Маленькой, беззащитной, рыжей веснушчатой девчонкой с бледной кожей в растянутой футболке и потрепанных кедах…. — Такой я и была. Он качает головой. — Только не для меня. Лишь раз, увидев тебя, мне в грудь, словно рыболовные крючки продели. Дышать, — из его легких вырвался свист, — дышать было больно без тебя. Дикое чувство. Я ужаснулась. — Дикое чувство. Это была не любовь, не ненависть и даже не желание заполучить. Глубже, — красноречивый удар кулаком в грудь, — ты была частью меня. Люди ведь не могут жить с головой отделенной от тела, так случилось и с нами. — Себастьян…. — Не думай, — парень шумно сглатывает, — тебя моя откровенность ни к чему не принуждает. Живи, как живешь. Люби Алека Лайтвуда, он сделает тебя счастливой. Ты серьезно, хотелось мне задать ему вопрос. Хотелось плакать. Кричать. Проклинать Валентина. Но на какой-то дьявольски короткий момент мне подумалось, что я воспринимаю Себастьяна не только как единокровного брата. — Да, — я качнула головой, — да. Отдыхай. — Кларисса, подожди, — Себастьян с легкостью перехватывает мою тонкую руку, — он что-то говорил обо мне? Отец? А ведь он хочет его любви. Как и любой ребенок, мальчик желает одобрения отца. И в душе я поняла, что не следует врать. Себастьян имеет право на правду. — Валентин рассчитывает, что ты присоединишься к нему. К его очередному восстанию. И он думает, что я так сильно тебя люблю, что твой выбор вынудит меня последовать за тобой. — Глупец! Я бы так не сказала. Смотрю в глаза брата и понимаю, что между нами не просто есть что-то общее, он мое отражение в зеркале потустороннего мира. Если бы я могла найти крылья, чтобы укрыть этого беззащитного мальчика, но…. — Через это придется пройти. — Верно. Улыбаюсь. — Я рада, что ты послушал Алека и остался в институте. Ты удивил этим не только меня, но и отца, — последнее слово режет слух. — Знаю. И он тебе не отец, Кларисса. Твой отец Люк. Может и отчасти тот мужчина, которого ты видела на старом фото в твоем доме. Но никак не Валентин. К сожалению, как бы меня в этом не убеждали, душа не верила в это. В каждом живет зло. Каждый раздираем своими демонами. Да, я отчасти зло. Да, я убивала. Да, я испытывала не братские чувства к своему родному брату. Да, я забыла Джейса. Да, я больше жизни полюбила его парабатая. Да, если бы меня поставили перед выбором, кого одного я могла бы спасти во всем мире, я бы ответила — Алека Лайтвуда. — О чем ты думаешь, Кларисса? — Да, так. Спокойной ночи, Себастьян, — я с легкостью провожу своей рукой по его ладони и, погасив за собой свет, притворяю дверь. Мне становится тихо. Рядом никого нет, зло не дышит в спину и тело впервые за последние дни не сковывает болезненная судорога. Мне бы увидеть Алека. Поговорить с Люком или Саймоном. Наконец выведать тайну, что тревожит Иззи. Но…. Я хочу тишины!