Парабатай

Стоя с компактной плащевой сумкой у дверей дома Валентина, я никак не могла заставить себя постучать. Вдох-выдох. А дыхание так и не восстанавливается, слишком сдавливает грудь. Да, этот монстр не видел смысла прятаться и жил, чуть ли не в пряничном особняке. Да, Алекс был категорически против моего плана, пришлось сбежать. Да, я боялась пожалеть о принятом решении и так же сильно боялась погибнуть и больше никогда не увидеть его больших глаз. — Кларисса, — ничуть не удивляясь передо мной, открывают входную дверь. — Валентин, — онемевшими губами отозвалась я, — могу войти? Мужчина толкает плечом дверь и пропускает меня внутрь. Красивый дом, но абсолютно бездыханный. Неуютный. — Неужели ты пришла убивать меня с дорожной сумкой? — Иронично изогнул он бровь. Судорожно сглотнув, я потянула лямки оной ближе к груди. — Нет, пришла в гости, — попыталась я копировать его тон, — надеюсь, ты не против? Дом пустой, как и его душа. Никакого оружия на видном месте, ни единой живой души в четырех стенах двухэтажного жилища. Звенящая тишина. — Где твой брат? Я пожимаю плечами и бросаю сумку у ног. — Тебе меня мало? — Чаю? — Не откажусь. Почему все столь нелепо? Мне хочется одного — выхватить семейный клинок и вонзить в его грудь, но я терплю. Если он так просто пропускает меня в дом, все иные секреты храниться явно не здесь. — Думаешь, как убить меня? Он мой отец…. Отец. Что было бы стань он как Себастьян на верный путь? У меня могла бы быть до неприличия счастливая жизнь и семья. Но…. — Нет. — Тогда хочешь выведать все мои секреты? — В лоб спрашивает он. Я сажусь на высокий табурет совершенно светлой просторной кухни. — Нет, хочу понять тебя. Зачем ты вернулся? Завоевать мир? Настроить против нас фэйри? Он картинно пожимает плечами и включает красную кнопку на электрическом чайнике. Такой еще совсем молодой мужчина. Красивый. Сильный. Умный. Почему не начать все с нуля? Мы с мамой бы даже помогли ему реабилитироваться в мире Сумеречных Охотников, хотя бы подали руку помощи. Но он вновь бьет по ней! — Я же ответил, ради тебя и твоего брата. Барабаню пальцами по столешнице. Нервы сдают, он видит это и улыбается, радуясь тому, что пробил мою оборону. — И никто не пострадает? — Наши взгляды встречаются и если бы не звук закипающей воды, один из нас бы точно воспламенился. — Если никто не встанет на пути между мной и моими детьми, нет. Детьми? Руки трясутся, и поставленная передо мной чашка с чаем кажется смертельным ядом. Ядом из рук родной крови. Снова. — Ты можешь уйти? Можешь оставить нас в покое? Будет война, и как думаешь, кто будет ее первыми жертвами? Мы, твои дети. Вижу, что эта мысль даже не задерживается в его голове, мужчина просто слишком уверен в себе и до сих пор в своей неуязвимости. — Мы погибнем! Теперь тишину дома изгоняет мое рваное дыхание. — Если будите, глупы, да. К нашему обоюдному удивлению я улыбаюсь ему и медленно провезя горячим блюдцем по столу, резко встаю из-за стола. — Моя мать, Люк, семья Лайтвудов, Саймон и брат, запомни этих людей. Хорошо запомни! Если хоть один из них погибнет, я спущусь за тобой в ад, в самое пекло! Знаешь, чем ты дорожишь? Властью. Я сделаю тебя самым примитивным существом на этой планете! Понял? Я уничтожу тебя. Раздавлю. А если еще раз назовешь себя моим отцом или отцом Себастьяна, я плюну в твое лицо! Кстати, — я перевожу дыхание, — там, — указываю пальчиком на принесенную сумку, — фотографии твоего настоящего сына. Человека, который возродился не напрасно! Доброго вечера! Уже почти у двери. — Ты даже больше похожа на меня, чем я думал, Кларисса. — Убедись в этом на горьком опыте, Валентин!