Парабатай

— Ты знаешь, за что тебя судят, Кларисса Фрэй? Улыбаюсь онемевшими губами и пытаюсь расслабить руки, с силой скрученные за спиной. Судя по разносящейся по телу боли, одна из них сломана. — Более чем. Я ничего не вижу и в метре перед собой. Слабые тени, вновь холод и ощущение безысходности. Судя по гулу шагов помещение, в котором я нахожусь больших размеров и возможно, как и пещера фейри природного происхождения. Ситуация моего похищения так похожа на последний визит к дивному народцу, что я было обрадовалась тому что и на этот раз встречусь с королем фейри. Но, нет. Есть ли поблизости мой отец? Мама с Люком? Алек? Брат? Возможно, они и смотрят на мой суд со стороны, но слышу я только усиленный магией во много раз голос членов конклава. — Развяжите ей руки. Хруст собственных костей, смещаемых со своей оси, пугает меня и только с третьей попытки мне удается расправить безвольно повисшие плети по бокам от тела. Я была права, кости сломаны и хуже того правый плечевой сустав сместился, и кончики пальцев мной уже не ощущаются. Справлюсь! Отдаю я себе мысленный приказ и стараюсь абстрагироваться от боли, которая становится все невыносимее. — Кларисса Фрэй, если ты расскажешь нам, где искать короля фейри, мы нанесем руну исцеления. Как сумасшедшая смеюсь в голос. И этот звук даже в моем теле разгоняет табун мурашек под кожей. Вот ведь благодетели! — Кларисса, подумай хорошенько, — более вкрадчивый тон и я понимаю, что со мной заговорила женщина, — это твой единственный шанс спастись. Мы берем во внимание тот факт, что ты девочка всегда была на нашей стороне и сильно пострадала в войне. Вернись к нам. К своему стыду я готова сдастся. Я готова ползать на коленях, лишь бы невыносимая боль во всем теле прекратилась хотя бы на пару мгновений. Но время проходит, а я все молчу. — Кларисса Адель Фрэй, обвиняется в пособничестве народу фейри и содействию их интересов против законов Сумеречных Охотников. И карается… — с их стороны слышится возня и пока мне не вынесли приговор, я пытаюсь оглядеться по сторонам. Все так же темно и дико больно. Но ведь если представить, только представить, что мне не нужно стило для рисовки рун, я могу вообразить их в своей голове. В своей крови и под кожей. Кожей, которую сейчас слегка пощипывает. И перестает болеть. Почти…. И я слышу щелчок в суставе. Такого послабления вполне достаточно для дальнейших действий. Мои руки развязаны и если так же, представить руну, позволяющую мне видеть в темноте, то могу понять, почему члены совета переговариваются между собой, а Алек, Валентин, Себастьян и Саймон сидят в стороне и скрыты пологом тишины. Я ловлю всего один взгляд. — Алек, — мой шепот члены совета воспринимают за помешательство, но он-то понимает, что это не так и красивые глаза расширяются от страха и надежды, — отец под стражей? — Молчать! — Рявкают на меня. — Да, но я справлюсь. Указываю взглядом на выход, молясь Богу, чтобы он понял мои намерения. Если их здесь не будет, я буду пытаться выбраться. Мне может повезти! — Как? — Одно шевеление губами. Качаю головой. Я и сама не знаю как. Но есть предположение — кровь демона, когда-то все же попала в мои жилы. — Вы обвиняетесь… — продолжают мои мучители свою высокопарную речь, и я ненавижу их еще больше, если такое возможно. Свет это не всегда добро, а тьма не всегда зло! — Я ничего не знаю о мире фейри! Ни разу сознательно или бессознательно я не была замечена в предательстве этого мира! Так за что судите? За происхождение? Отыгрываетесь на мне за то, что не можете обеспечить своему народу безопасность, а я дочь Валентина? — Казалось, этот вопрос вывел их из колеи. Силы утекают, но я хочу видеть их глаза и лица. Я хочу, чтобы в моем сознании у врагов появилось обличье! Так я буду знать, на чьей я стороне!