Серединная история

Когда он покинул комнату и закрыл за собой дверь, то физически почувствовал, что это конец всему: дружбе, ка-те-ту — и что назад домой дороги нет, теперь только вперед. В коридоре стрелок встретил управляющего, им оказался бармен, Роланд заплатил, и ему без проблем выделили ключ от пустующей комнаты. Зайдя в неё, он грустно усмехнулся: она не чем не отличалась от девятнадцатой, те же обои, та же мебель, только нет уныния в каждом углу и горечи утраты. Роланд снял сумку с плеча и бросил сиротливо лежать около двери, она ему еще понадобится, но позже. После того, как он зажег керосиновую лампу, что сиротливо стояла на столе возле кровати, медленно разделся, сейчас его тело нуждалось в отдыхе: он сильно замерз и все болело после драки, точнее сказать, избиения Катбертом. Обведя комнату взглядом, Роланд увидел деревянную ванную, он улыбнулся: это именно то, что нужно сейчас его измученному телу. Через время, которое понадобилось для того, чтобы наполнить ванну теплой водой, Роланд с наслаждением опустился в нее, чувствуя, как все клетки тела погружаются в тепло, как из головы уходят мысли и наступает блаженное ничто. Только одна мысль не давала расслабиться полностью. «Надо уходить, больше я никто для них, и не нужен им. Похоже, я больше нуждался в них, чем они во мне. Я слишком поздно это понял и теперь всю жизнь буду ненавидеть себя за это», — думал Роланд, ему было горько от этой мысли, но он понимал, что сам виноват во всем, что с ним произошло. И что он изначально был готов к такому финалу, но в глубине души, в том маленьком уголочке, где еще теплилась романтическая натура маленького мальчика, который так любил встречать закаты, сидя на крыше замка, он надеялся, что все будет хорошо и они все вместе дойдут до Башни. Но проклятая Ка, от которой стрелку хотелось выть, снова вмешалась в его жизнь, изменив ее в корне. Так, погрузившись в свои мысли, Роланд пролежал в ванной, пока вода полностью остыла и он понял, что снова начинает замерзать. С большим нежеланием он покинул маленький мирок, в который погрузился. Немного поразмыслив, он тяжело вздохнул и поднялся из воды, опершись на сильные руки, тело болело, но разум очистился от ненужных мыслей. Покинув ванну, стрелок, не одеваясь, подошел к зеркалу, чтобы понять, насколько все плохо: темные пятна синяков уже расползались по груди и ногам, именно на эти части тела пришелся удар об землю. Лицо было сплошным синяком: заплывшие глаза, рассеченные бровь и губы. «Да, таким красивым ты еще не был», — улыбнулся было Роланд, но эта улыбка причинила боль. Укутавшись в полотенце, он нашел взглядом свою сумку и, подойдя к ней, поднял, — содержимое этой сумки не раз выручало его в трудную минуту — достал небольшую баночку, открутил крышку, и по комнате разнесся аромат розы с нотками немного приторного чего-то еще. Это была мазь, заживляющая раны, Роланд делал ее сам и никогда не покидал дом без спасительной баночки. Вот и сейчас она очень понадобилась. Стрелок взял немного мази и, растерев ее в ладонях, намазал лицо, получилась маска серо-зеленого цвета. Стрелок выключил лампу, скинул промокшее полотенце, надеясь попасть на стул, но, судя по звуку, промазал, и лег в кровать, не укрывшись. Он думал, что заснуть не удастся, но как только голова коснулась подушки, Роланд провалился в сон как по волшебству. Он обнаружил себя в кромешной тьме, падающим в пустоту. Он не мог контролировать свое тело, и это пугало больше всего: человек, который привык всегда контролировать себя, стал куклой в руках невидимого кукловода. Роланд чувствовал, что не принадлежит себе, кто-то дергал за веревочки, и руки двигались, выписывая узоры в пустоте. Немного привыкнув к чувству падения и темноте, стрелок смог осмотреться, на самом деле было не так уж и темно, как показалось в начале, но свет пугающе бордовый, горячий шел снизу, и стрелок чувствовал спиной жар, исходящий из глубины. Он попытался перевернуться, чтобы падать лицом вниз, так хотя бы можно было бы, расставив руки, замедлить падение. Но у него ничего не вышло, кукловод держал его в одном положении. Смирившись с судьбой и поняв, что это, похоже, конец, Роланд закрыл глаза и начал молиться, он молился Гану, Лучам и Башне, не зная, что более священно для него. И молитвы помогли — падение замедлилось и тело, перевернувшись, вертикально встало на ноги. Жар пропал, теперь стрелок находился в комнате с множеством зеркал, в которых отражался измученный дорогой и испытаниями, совершенно одинокий и всеми кинутый, старый в свои двадцать шесть лет человек. Стрелку не нравилось здесь, ему хотелось выбраться, он начал крутится, потом, когда перед глазами все поплыло, он упал на колени и, закрыв лицо руками, завыл, как одинокий раненый зверь, которым он и являлся сейчас. Когда он открыл глаза опять, перед ним уже не было зеркал, их заменили двери. — Выбирай, стрелок! — прозвучал голос человека в черном, он смеялся и издевался над стрелком. Роланд с трудом встал на ноги и осмотрелся. — У тебя только один шанс выбраться отсюда, — говорил колдун. Роланд потянулся к ручке первой двери, что была ближе всего от него, но почувствовал холод метала, который мог отморозить его руку, и убрал ее. Перешел к следующей, здесь ручка была раскаленной добела. Так он прошел еще несколько дверей и в предпоследней наконец-то почувствовал, что может открыть ее. Роланд провернул ручку и открыл дверь, за ней оказалась комната с зелеными обоями, большая двуспальная кровать, на которой он увидел себя спящего. За окном давно поднялось солнце, и Роланд вспомнил про похороны Сюзан, поспешил покинуть комнату с дверями и, переступив порог, оказался снова в своем теле. Он резко сел в кровати, сердце билось о ребра, как птица в клетке, желая вырваться на свободу. Роланд посмотрел в окно и понял, что солнце уже поднялось высоко в небе, а это значило, что уже середина дня. И что, возможно, он проспал похороны любимой и не проводил ее в последний путь. Также он понял, что весь этот сон был колдовством и что человек в черном специально усыпил его так надолго, чтобы окончательно разрушить все то, что осталось от их ка-тета. Вскочив с кровати, при этом больно ударившись ногой о стул, что стоял рядом, стрелок быстро оделся, схватил свою сумку и бросился на первый этаж, больше он сюда не вернется… Нашел управляющего, он скучал за стойкой бара, вытирая бокалы. — Добрый день, скажи, добрый человек, не покидал ли постоялец из комнаты девятнадцать комнату? — заговорил Роланд на высоком слоге. От быстрого спуска дыхание сбилось. — Покидал и настоятельно просил не рассказывать об этом вам, — прищурился бармен, ему было ужасно любопытно, что произошло между ребятами, ему уже рассказали о драке, и постоялец с девятнадцатой с утра пораньше поехал к гробовщику. Он догадался, что девушка, с которой тот приехал, похоже, не справилась с болезнью и отдала душу Гану, но ведь этот здоровяк с голубыми глазами, его, кажется, звали Роланд, похоже, любил ее, об этом рассказывал сам постоялец из девятнадцатой, Шими. Но потом драка, и хоронить девушку он поехал без друга. Все это было крайне странно. — И куда он поехал, что расспрашивал? — сгорая от нетерпения и выходя из себя, спросил Роланд, ему хотелось схватить бармена, прижать к стойке и таким образом узнать все. Но он поборол в себе это чувство и кинул на стойку золотую монету, которая тут же исчезла в кармане бармена. — Ну, он еще вчера ходил к гробовщику, он спрашивал, как его найти. Расспрашивал, где у нас кладбище, — рассказал бармен. — Так и где у вас кладбище?! — Роланду уже не терпелось покинуть салун, ему хотелось попрощаться с любимой, может быть, он там застанет и друзей, и они смогут нормально поговорить, ему хотелось, чтобы на душе не было так погано, чтобы его поняли. Но также он понимал — это все всего лишь мечты. — У нас два кладбища: для жителей города и для чужаков вроде вас, — начал говорить бармен после того, как очередная монета перекочевала в его карман. — Они находятся на другом конце города, вы можете поймать повозку, и вас отвезут, — предложил он. Кивнув напоследок, Роланд наконец-то покинул салун, после жарко натопленного помещения свежий морозный воздух улицы показался стрелку еще холоднее, холод стал пробираться под незастегнутую куртку из оленьей кожи, но Роланда сейчас волновало другое. Он поймал повозку, и за отдельную плату его отвезли к кладбищу: оно располагалось примерно за милю от города, множество деревянных крестов по обе стороны от дороги. Среди них зимой завывал ветер, но было аккуратно прибрано: снег почищен. А в теплые времена года Роланд почему-то представил, что все здесь усеяно полевыми цветами и должно быть красиво и очень тихо, как может быть только в таком месте. Расплатившись, Роланд спустился на кладбище по левую сторону от дороги, для чужаков. Так сказал ему возница. Он быстро обнаружил новую могилу, на ней единственной земля еще не замерзла, превратившись в камень. Здесь было гораздо меньше могил, но и за ним тоже ухаживали. Стрелок остановился у креста с надписью «Сюзан Дельгадо» и датой рождения и смерти. «Ты была лучиком света. Для всех нас» — гласила надпись на кресте, сделанная витиеватым шрифтом. Роланд улыбнулся, потому что это было действительно так, именно Сюзан помогла Роланду, когда погибли оба его лучших друга, она поддержала его и не дала съехать с катушек. Она могла дать дельный совет и выслушать, она была идеальной для всегда скрытного Роланда, и только ей он мог раскрыть душу. А теперь она в холодной земле, в чужой стране, и все по его вине, он предал ее. — Прости меня, любимая, я всем сердцем любил тебя, но не могу больше противиться зову Башни, — тихо проговорил Роланд, нежно положив руку на крест — он думал, что она бы поняла его. Наверное, ему очень хотелось бы этого. — Я знал, что найду тебя здесь. — Услышал тихий голос за спиной Роланд, это был его давний друг Катберт. Стрелок обрадовался было, что, может, тот понял его поступок и им удастся попрощаться нормально. Но, немного помолчав, призрак добавил: — Хотя я не понимаю, как у тебя хватило совести прийти сюда после того, что ты сделал. Роланд молчал, ему нечего было сказать, оправдываться он не собирался и новую драку спровоцировать тоже не хотелось. — Ты забыл лицо своего отца, если решил, что можешь безнаказанно уйти, — Катберт плевался словами, в его голосе слышалась злость и ненависть, стрелок чувствовал, как кулаки призрака снова сжимаются, ведь он не мог видеть друга, потому что стоял спиной к нему. — Если хочешь убить меня, вперед. Я давно умер, еще тогда, когда мы вернулись из Меджиса, когда я увидел Башню. Я думал, что смогу побороть в себе притяжение к ней. Но, как видишь, получилось иначе, — спокойно попросил стрелок, он ненавидел себя за все, что сделал, и поэтому даже хотел, чтобы Катберт достал оружие из кобуры и сделал единственный меткий выстрел. И пусть душа стрелка проклята, но зато наконец-то наступило бы спокойствие. — Нет, я не подарю тебе этого. Ты теперь будешь мучиться до конца дней своих, съедая себя изнутри. А зная тебя, именно так и будет. А это лучшая месть за все, что ты совершил, — прищурился Катберт. В голубых глазах стрелка промелькнуло сожаление, но они тут же стали глазами убийцы, черты лица изменились, он больше не собирался слушать речи бывшего друга. — Я знаю, чего хочешь ты, — с этими словами Роланд развернулся к призраку и достал из сумки грачиный череп, который при жизни принадлежал Катберту и благодаря которому призрак был привязан к этому миру. Стрелок сжал в кулаке веревку, на конце которой на ветру колыхался череп. Призрак улыбнулся одними губами, и в этой улыбке было облегчение, которое тот попытался тут же скрыть. — Теперь ты свободен. Прощай. — Размахнувшись, Роланд ударил череп о ближайший камень, что торчал из земли. Череп разлетелся на мелкие куски. Призрак начал медленно таять. — Спасибо, — промолвил он одними губами и исчез. Роланд еще немного постоял возле могилы Сюзан, потом, не оборачиваясь больше, поднялся на дорогу и медленно побрел в перед. Его ждала Башня, ради которой он отдал слишком многое, чтобы теперь свернуть с пути.