Серединная история

Первые несколько секунд он озирался, пытаясь понять, где находится и что только что произошло. Потом услышал знакомый голос, который звал его по имени. — Роланд! Стрелок! — звал Шими, он не понимал, что произошло с Роландом, только, что он спокойно прощался с доктором, потом резко развернулся к нему и назвал какое-то имя, его Шими расслышать не удалось. После чего доктор щелкнул пальцами, при этом хищно улыбаясь, и они вместе со стрелком растворились в воздухе. Но не прошло и пары минут, как Роланд появился из ниоткуда посреди комнаты, в глазах непонимание и ненависть, весь ошарашенный и бледный. — Шими?! — наконец-то пришел в себя Роланд, он был рад, что вернулся, но тут же пришло и осознание, что надо делать выбор, который изменит его жизнь навсегда. — Что произошло, кто это был? — поинтересовался Шими, он придержал Роланда за локоть, помогая сесть на стул, потому что того все еще трясло после перемещения. — Старый враг, он специально назвался врачом, чтобы быть ближе к вам и посильнее навредить мне. Он питается человеческими эмоциями, а горе и отчаяние — самые изысканные блюда для него, — вымученно улыбнулся стрелок, усаживаясь поудобнее, казалось, он постарел на десяток лет после разговора с Флэггом. Он знал, что ответит врагу завтра, но все еще пытался перебороть себя и изменить Ка, хоть и понимал, что это сделать не в его силах. — Но что ему надо от тебя? — удивился парень. — Ему надо, чтобы я отступился от цели, свернул с пути к Башне и позволил его хозяину разрушить ее, разрушая тем самым баланс в мире, — устало объяснил стрелок. Он уже не смотрел на Шими, его лицо было обращено к девушке, которую ему предстояло предать. Шими ничего не ответил: он видел, что стрелку не хочется разговаривать сейчас, ему хочется остаться с любимой наедине. — Пойду прогуляюсь, и Катберт куда-то пропал… — пробурчал себе под нос парень, покидая номер; он открыл дверь, и в комнату ворвалась громкая музыка, казалось, что они находятся в двух параллельных реальностях: комната, в которой уже чувствуется присутствие смерти, и мир, где люди в веселье пытаются забыть об окружающей их яви. Шими закрыл дверь, и звуки как отрезало, теперь в комнате снова царила тишина и безнадега. Роланд снова повернулся к Сюзан и взял ее тонкую изящную кисть в свои большие мозолистые ладони. Стрелок глубоко вздохнул, обвел еще раз комнату, в которой находился, взглядом, как будто ища нужные слова на стенах. — Знаешь, я ведь предвидел такой финал, — начал Роланд и запнулся, — и именно поэтому я не хотел брать тебя с собой. Он аккуратно убрал локон, упавший девушке на лоб. Она сейчас напоминала стрелку фарфоровую куклу, и он не мог простить себе, что допустил это — допустил смерть любимой. И пусть у него есть пока что шанс все исправить, и в глубине души он знал, что ему хочется быть с Сюзан, но так же он знал, что выбор давно сделан, еще тогда, когда он впервые увидел Башню в сфере колдуна, уже тогда он знал, что любой ценой доберется к ней, переступая через все и лишаясь друзей и близких. Роланд помолчал, ему хотелось сказать ей что-то еще, может, оправдаться, но в голове не было ни одной мысли. На глаза навернулись слезы. Стрелок чуть сжал руку любимой и проговорил тихо, но с нажимом: — Я сделал свой выбор. Я выбираю Башню! — в эти несколько строк он вложил все чувства, что накопились, всю боль, что предстояло пережить. Теперь он был опустошен, он стал другим — убийцей без права любить и быть любимым. Теперь он точно знал, что не свернет с тропы, что ведет его к цели. Казалось он услышал скрежет зубов человека в черном, и это порадовало стрелка. Потом он наклонился над Сюзан и нежно поцеловал ее в лоб. Больше он не мог находиться рядом с девушкой, это было слишком больно, сердце разрывалось на части, хотелось биться о стену головой оттого, что предал единственный лучик света в своей жизни. Медленно, словно во сне, Роланд положил кисть любимой на кровать. Потом встал и, больше не оглядываясь, покинул комнату. Он знал, что больше не увидит ее живой: как только он выйдет из комнаты, девушка умрет. Стрелок тихо закрыл за собой дверь, он впервые в жизни чувствовал себя трусом, но делать было нечего — Ка снова сделала свой ход. Когда Роланд спустился на улицу, было уже темно, воздух стал значительно холоднее, пошел сильный снег, гонимый северным ветром; немногочисленные прохожие, кутались в одежду, спеша скрыться в теплом помещении. По обе стороны от дороги горели фонари, но из-за снега их свет казался тусклым и призрачным. Роланду показалось, что сама природа злится на него, грустно усмехнувшись этой мысли, он достал самокрутку и, закрыв ее от ветра ладонью, с трудом зажег. Затянулся, стало легче. Стрелок присел на корточки и нахохлился, как большая птица, что пытается спастись от холода. Через какое-то время раздались шаги по деревянному порогу и пьяные голоса… Это последние посетители покидали заведение, все еще распевая песню, что так любил играть пианист. Снова тишина и ветер, который пытался пробраться под теплую шубу стрелка, казалось, для того, чтобы вразумить того и уговорить исправить сделанное. Шаги, быстрые, взволнованные — человек остановился на пороге, тяжело дыша, по-видимому, он пытался рассмотреть кого-то среди снежной бури. Потом шаги приблизились и кто-то остановился около Роланда. — Роланд, там Сюзан! — Пауза. Шими был взволнован, он пытался сказать что-то, но не мог совладать с эмоциями. — Она умерла, — успокоившись, очень тихо проговорил парень, он ожидал, что стрелок спохватится, оттолкнет его в сторону и побежит на второй этаж в комнату с номером девятнадцать. Но он остался сидеть на месте. Затянулся поглубже, закрыл глаза. — Я знаю, — отрешенно проговорил он. Шими ожидал чего угодно, но только не этого, он застыл удивленный. И снова тишина и вой ветра в проулках. — Знаю, потому что я выбрал Башню, — закончил Роланд, ненавидя себя за эти слова. Шими громко выдохнул, он не верил свои ушам, может, ему показалось… — Я не понял, что ты имеешь в виду? — переспросил парень, подходя еще ближе, в его голосе зарождалась злость и ненависть. Ему хотелось пнуть Роланда и пинать до тех пор, пока тот не испустит дух. — Хочу побыть один, пожалуйста — попросил Роланд, подняв глаза на парня. В глазах стрелка Шими увидел, что тот и без него будет всю жизнь себя ненавидеть и что теперь в его сердце нет места для любви, остались только холод и огромная черная дыра. Еще вчера влюбленный мальчишка стал этой ночью холоднокровным, безжалостным убийцей. Шими так и не нашелся, что ответить другу, а может, бывшему другу, он пока не разобрался, что теперь чувствует к стрелку. Раньше уважение и восхищение, теперь, наверное, разочарование. Парень медленно поднялся в номер, где Катберт не находил себе места, от горя оплакивая девушку, которую любил. Он очень завидовал другу, что Сюзан выбрала его, хотя и всегда желал им только счастья. Но очень часто ловил себя на мысли, что с ним ей было бы лучше, что он больше подходит к ее веселому нраву и легкому характеру, чем всегда закрытый стрелок. Хотя тот очень изменился после встречи с Сюзан Дельгадо, после возвращения в Гилеад, когда все проблемы временно отступили и можно было посвятить время любви, они очень много времени проводили вместе: гуляя, любуясь закатами. Зайдя в номер, Шими сел возле кровати Сюзан и, спрятав лицо в руках, заплакал, он ожидал другой реакции стрелка, думал, что тот кинется к любимой, будет умолять небо вернуть ее, заламывать руки… Хотя нет, это не свойственно Роланду, скорее, Шими ждал, что он сядет возле любимой и всю ночь просидит, не сдвинувшись с места и не промолвив и слова. А на похоронах пустит скупую слезу. Сначала Шими хотел поддержать друга, но теперь ему хотелось убить его…. Через какое-то время парень почувствовал руку на своем плече, он поднял глаза — это был Катберт. — Что он сказал, где Роланд? — спросил он. Шими как-то странно улыбнулся, это была улыбка сумасшедшего, Катберт даже отшатнулся от друга. — Он сказал, что выбрал Башню, — тихо ответил Шими. — Я не… — начал было Катберт, но потом до него дошел смысл сказанного. Призрака захлестнула злоба, и он вылетел из номера, пройдя сквозь стену, сейчас ему было все равно, даже если кто-то его увидит. Роланд все так же был на улице, он замерз, пальцы превратились в лед и теперь не сгибались, приходилось по несколько раз поднимать с земли самокрутку, выпадающую из них. Но ему совершенно не хотелось в комнату, где на кровати, утопая в подушках, лежит его Сюзан, теперь мертвая из-за него, ведь он выбрал не любовь, а эфемерную Башню. Он не знал, как будет теперь смотреть в глаза друзьям, он только знал, что теперь, с той самой секунды, как Сюзан не стало, он остался один во всем мире, он и Башня. Из раздумий его вывел знакомый голос, в котором было столько ненависти и боли, что Роланд испугался впервые в жизни за свою шкуру. Его дернули вверх и толчком впечатали в стену, Роланд больно ударился головой, но ничего не предпринял, он просто молчал. Ему хотелось, чтобы кто-то наказал его за предательство Сюзан. Катберт схватил друга за грудки и приподнял над землей. — Ты сволочь, как ты мог!!! — проорал призрак и швырнул стрелка на улицу через весь порог. Пролетев немалое расстояние, Роланд упал на холодную землю, он мог вскочить на ноги и приготовится к бою, но лежал, не двигаясь. Катберт снова подскочил к стрелку и схватил его за воротник левой рукой, правую он отвел назад и, сжав кулак, выкинул вперед; кулак пришелся на скулу Роланда, лицо стрелка обдало волной боли, а из рассеченной скулы потекла кровь, вымазывая руку призрака. Катберт бил снова и снова, ломая нос, разбивая губы. Только когда Роланд сплюнул второй зуб, перевернувшись на живот — из его рта шла кровь, смешанная со слюной, лицо превратилось в кровавое месиво, глаз заплыл, ноо стрелок не издал и звука, ни разу не поставил блок, предотвращая удар — Катберт вдруг осознал, что может убить своего когда-то, казалось, теперь так давно, лучшего друга. Он убрал кулак, занесенный для очередного удара, и быстрым шагом, пошел прочь по темной улице, очень быстро исчезнув в снежной буре. Роланд остался лежать, он не мог пошевелиться: при падении он повредил сильно ногу и теперь она дала о себе знать невыносимой болью. На лице, похоже, не осталось живого места, кровь из рассеченной брови заливала глаза. Поводив языком по зубам, стрелок убедился, что лишился нескольких. Но вся эта физическая боль радовала Роланда: она хоть немного заглушила боль в сердце. Через время с большим трудом он все-таки встал с земли, хромая, подошел к ближайшему сугробу и, набрав немного лежалого снега, подождал, пока тот превратится в воду, а потом умыл ею лицо. В голове не было ни одной мысли, она гудела, как медный чан, по которому ударили палкой. Осмотревшись, стрелок побрел в салун, медленно, словно во сне, он поднялся на нужный этаж и нашел комнату девятнадцать. Хорошо, что постояльцы и посетители давно разошлись, потому что сейчас Роланд напоминал ходячего мертвеца, а такое зрелище на ночь не очень приятно. Он зашел в комнату, Шими все так же сидел на кровати Сюзан, оплакивая девушку. Катберта не было. Роланд не мог смотреть в сторону Сюзан, он чувствовал взгляд Шими, похоже, парень пытался уничтожить стрелка одним только взглядом. Роланд стал собирать свои вещи, с трудом наклонившись, взял свою сумку с пола, она так и лежала там, где он ее оставил, придя в комнату в первый раз. Бросив короткий взгляд на кровать, Роланд развернулся и хотел уйти. — Не вздумай приходить завтра, — прошипел вслед стрелку Шими, в этих словах было столько ненависти, что парню показалось, что они как стрела пронзили ему сердце. — Не тебе решать, — спокойно ответил Роланд, не оглядываясь, и вышел.