(dont) bite

Он называет меня то Северусом, то Сайласом, то совсем старыми именами, звучащими сейчас как магические заклинания. Я зову его Гарри, неизменно, потому что так его нарекли в этой жизни. Хотя иногда так хочется назвать его Джемой. Настоящая жизнь всегда тесно связана с предыдущей — мы расплачиваемся за свои грехи и нежимся в результатах своих добрых поступков. Когда умирает м-р Олливандер, и его магазинчик переходит ко мне, я продаю стеллажи, отдаю знакомым Гарри диванчик, кресла и столик, забираю все книги и мы уезжаем из Лондона на юг, в тихий городок на морском берегу. Там мы снимаем комнату у милой старушки Минервы, Гарри устраивается на работу от скуки и дабы отвести от нас ненужные подозрения. Минерва нас любит — мы напоминаем ей внуков, вот только она не слышит наши стоны по ночам и не видит страстные поцелуи украдкой. Мы живем с ней около года, а потом её глаза закрываются в последний раз и она возвращается в объятия своего Альбуса. А мы с Гарри воздаем последние почести, ставим ей красивый памятник и уезжаем ещё южнее.

~***~

В нашем с Гарри доме два этажа, огромный телевизор и потрясающая библиотека. Книги прячутся в каждой комнате, как и безделушки Гарри, подаренные ему друзьями. У нас есть целая стена с фотографиями — на ней Гарри в окружении сотен людей, с которыми свела его судьба. Он помнит их каждого — как встретились, что общего, что смогли вместе пережить. Под многими фотографиями стоят даты — значит, этих людей уже нет в живых. Но они слишком ему дороги. У нас даже есть даже целая стена для Уизли, хотя они сменили уже несколько поколений. Все началось с Джинни — она прислала приглашение на свадьбу. Гарри уехал и вернулся с ворохом писем от Рона и кучей фотографий с каждым представителем рыжей семейки. И так, на каждое их торжество. Гарри стал крёстным сына Рона. Джинни назвала в честь Гарри сына — она познакомилась с мужем благодаря томику Агарне. Я ничуть не ревную, нет. Я счастлив, что у Гарри есть такие друзья. Мне же несколько раз писал Люциус — я стал крёстным его сына Драко. Затем писал уже сам Драко — он видел во мне отца больше, чем в Люциусе, а я старался как мог. И, думаю, Драко вырос лучшим человеком, чем его отец.

~***~

Мы сидим на песке так, что волны лижут наши ноги и долго целуемся. Вчера Гарри уволился с очередной работе, сказав, что «стал слишком стар для этого дерьма». Это вполне реально — по человеческим меркам нам более 500 лет, хотя мы все ещё выглядим на 30 с хвостиком. Мы смотрим на заходящее солнце, и я говорю, что всё больше понимаю Джему. — Я тоже её понимаю, — Отвечает мне Гарри и ложится на спину. — Думаешь, нужно начать всё сначала? — Либо начать, либо уйти из этого мира и вернуться в свой. Мы же не можем находиться тут вечно. — Не вечно, а немного больше, — Ухмыляюсь я. Гарри улыбается мне и закуривает. Последний завод по производству сигарет принадлежит одному довиру и он снабжает Гарри этой отравой. Мы долго молчим, а когда солнце совсем скрывается в море, я говорю: — Это как карусель. У тебя бесконечное множество билетов или безлимитный пропуск. И ты заходишь чтобы покататься, наслаждаешься этим, и не знаешь что произойдет быстрее — сломается карусель или тебе надоест на ней кататься. — Лучше пусть надоест. Мне нравится этот мир и я хотел бы вернуться сюда, — Отвечает Гарри. Мне остается только согласиться. — Попробуем покататься снова?

~***~

Гарри зажигает свечи везде где можно. Я не боюсь спалить дом или сжечь книги — они надежно спрятаны в банковском сейфе вместе с чертежами и фотографиями. Мы садимся друг перед другом на мягких подушках. От Гарри пахнет шоколадом — этот дурак решил приготовить прощальный ужин. Но мы ведь не прощаемся, верно? Я смотрю Гарри прямо в глаза и его зеленые стекляшки полны решимости и грусти. — Прости, малыш, — Шепчу я ему. — Это наше решение, Северус. Не только твоё. Я люблю тебя, — Говорит Гарри и я уже ничего не боюсь. — Я тоже тебя люблю. Он целует меня в губы и освобождает. В этот момент мне кажется, что наши фениксы сливаются и трепещут в огне по-настоящему. Гарри отстраняется, я слышу, как он говорит мне «До встречи». Мы кусаем друг друга одновременно. А затем наступает тьма.