(dont) bite

Я НИКОГДА НЕ ДЕЛИЛ СВОЮ ЖИЗНЬ НА ЧАСТИ, но с появлением в моей жизни Гарри, она разделилась сама. Мы живем вместе уже четыре месяца, которые я могу назвать лучшими в своей жизни. Этой жизни. Мы вместе просыпаемся по утрам, кочуя из его квартиры в мою и наоборот, вместе завтракаем\обедаем\ужинаем, вместе работаем в магазинчике Олливандера, вместе засыпаем и вместе видим яркие сны. Мы исполняем наши заветные мечты — тоже вместе. Например, я наконец-то заплел дреды. А Гарри в это время сидел напротив и сбривал свои непослушные вихры, после чего проколол язык и губу. Мы много дурачимся и смеемся, пьем дешевое вино и дорогой виски, занимаемся любовью, учимся, и по-настоящему живем. Дни не однотипны: даже если каждое утро ты начинаешь с контрастного душа (холодный, горячий, холодный, теплый) и овсянки (шесть раз по часовой стрелке, четыре — против), ты опаздываешь на доли секунды или ускоряешься на пару минут. Все наши с Гарри многочисленные подъемы отличались как небо и земля. В один из дней, когда солнце не спешило занимать законное место на небосклоне, нашу кухню освещал шарик Гарри. Яркий красный «светильник» блуждал у потолка, отбрасывая причудливые тени, когда Гарри задал мне этот вопрос. — Почему цвет моей магии красный, а твой — темно-синий? — Знаешь, Гарри, когда-то давным-давно, магия была только белой. Она не делилась на классы или виды, не различалась по воздействию или предмету. Белый луч, выходящий из руки довира, мог как излечивать раны, так и убивать людей, или вызывать огонь. Всё зависело от желания мага. Чем больше довир использовал тот или иной вид магии — тем больше она объединялась с ним и приобретала цвет. Чаще всего, цвет довира. Любимый, или тот, который он чаще всего носил. С этого момента магию начали классифицировать. Через много лет магия вошла в нас, слилась с нашими душами и мы стали неотделимы друг от друга. Поэтому нам не нужны никакие проводники, вроде волшебных палочек, жезлов и прочих вещей, которые придумали люди. Цвет магии зависит от того, каким её типом ты больше всего пользовался в прошлой жизни. Например, магия красного цвета отвечает за чувственные чары, черная — любое воинственно-враждебное или негативное воздействие, белая — исцеление в любом его виде. — Рассказывал я, помешивая остывающий кофе. — Но у тебя темно-синяя магия? То есть ты враждовал и…? — Перебил меня Гарри. — Исследовал. С помощью синей магии можно проводить исследования кого- и чего-либо, — Пояснил я. — И что же ты исследовал? — Полюбопытствовал Поттер. За всё время, что мы жили вместе, я всё чаще замечал в нем любопытство Джемы. Она тоже спрашивала обо всё на свете, как ребенок. — Разное. Гарри, я не хотел бы вспоминать об этом, — Отрезал я. Ему совершенно не нужно было знать КЕМ я был в прошлой жизни. Гарри бросил на меня странный взгляд, но промолчал. Дальше мы завтракали в тишине. — Тебя ведь звали Сайлас, да? — Спросил у меня Гарри перед выходом в университет. Он зашнуровывал второй ботинок, и задал вопрос тем же тоном, которым обычно справлялся о наличии ужина. — Откуда ты знаешь? — Вкрадчиво поинтересовался я. — Вспомнил. Ты был прав, когда сказал, что я буду вспоминать свои прошлые жизни. Так и получается, — Подмигнул мне Гарри. Во мне боролись смешанные чувства. Я был рад, что Гарри вспомнит прошлый опыт и наша жизнь станет в разы легче. Но меня слишком сильно волновало его мнение о моих прошлых поступков. Я помнил, каким был Сайлас. И даже сейчас во мне было слишком много от этого довира. — Спасибо тебе за то, что укусил Джему. Ты позволил нам встретиться, — Гарри смущенно улыбнулся, поцеловал меня в щеку и упорхнул на учебу. А я так и остался стоять посреди коридора, пытаясь принять эту мысль. Джема вновь ворвалась в мою жизнь.

~***~

Наш поезд мчался в раннее утро, пока Гарри досыпал на моём плече. За окном — необъятный туман, в котором иногда мелькают поля да маленькие деревушки. Поехать на могилу Джемы была идея Гарри — он хотел увидеть частичку прошлого. Моего или своего, я так и не понял. Его память начала возвращаться быстрыми скачками, неравномерно заполняя частички истории. То он вспоминал самое начало времен, то что-то из жизни Джемы или Средневековья, а иногда и Родной мир. Иногда я всё же чувствовал тоску по Джеме, а затем вспоминал, что она всегда рядом со мной. Джему похоронили на родине её предыдущей жизни — в тихом городке на морском берегу. Таких городков десятки по всему побережью, но Джема выбрала самый красивый. Она умела это делать. Кладбище пряталось за узорчатой решеткой и выбеленным кирпичом. Когда-то давно Джема побывала здесь и сделала много чудесных фотографий. Чтобы найти её могилу, нужно было следовать меленькой инструкции: по главной аллее сделать тысячу шагов вперед, а затем свернуть налево. Именно там Джема просила похоронить себя. Её надгробная плита, высеченная из белого мрамора в форме феникса, выделялась на фоне серых дощечек. Я перечислил последние шесть имен Джемы и написал дату рождения, но не смерти. Хотя, конечно, люди думали совсем наоборот. Мы принесли ей букет ромашек — любимых цветов. И пусть они были искусственные, Джема не обиделась бы. Она с нежным трепетом относилась к природе. Мы простояли над её могилой без единого слова около десяти минут. — Она была очень красивой, — Нарушил тишину Гарри. Я кивнул, опасаясь уловить нотки дрожи в своем голосе. — Ты любил её, — сказал Гарри. Я подумал было, что он задал вопрос, но слишком твердым был его голос. — Любил. А сейчас я люблю тебя. Хотя ты когда-то был ей, — Сглотнул слюну я. — Ключевое слово — был, Северус. Я больше не Джема. Я — Гарри. Просто Гарри, — грустно улыбнулся Поттер и взял меня за руку. — Я знаю это. И я очень этому рад. Пойдем, погреемся, — Заканчиваю я. Мы прощаемся с Джемой и я чувствую, что огромный ком падает с моей души. Джема просила меня об укусе лишь с одной целью — вернуться к Сайласу. А я встретил Гарри.

~***~

Мы ввернулись в город вечером, и первым делом зашли в книжный м-ра Олливандера. Увидев нас, он помахал рукой и тепло улыбнулся. — Добрый вечер, Северус, Гарри. Рад что вы вернулись. Как прошла поездка? — Поинтересовался хозяин. — Добрый вечер. Чудесно. Спасибо что смогли подменить меня, — Присел я рядом с ним на диванчик. Гарри в это время, пошел наливать воду в чайник. — Пустяки, Северус. Ты и так работаешь без выходных. А мне, на склоне лет, уже пора бы подумать над тем, кому передать магазин. Как ты знаешь, детей у меня нет, а продавать наш старый книжный я не хочу. Поэтому я хотел бы оформить его на тебя, Северус. Конечно, я буду получать небольшой процент, а остальное можешь забирать себе. Согласен? — Ухмыльнулся Олливандер, а я потерял дар речи. Отдать отличный книжный магазин мне? Кажется, у меня дрожат руки. И голос. — Сэр, это будет большой честью для меня, — Только и могу вымолвить я. Поверить не могу. — Ну и чудненько. Рад что мы это так быстро решили. Оставляю магазин на тебя. Доброй ночи, Северус! — Олливандер пожал мне руку и отправился к выходу, надевая шляпу и пальто. — Да, кстати. Возьми этого молодого человека на работу. Тебе не помешает помощник. Мистер Олливандер хитро подмигнул мне и вышел на заснеженную улицу. Гарри появился через пару минут и выронил чашку, когда я пересказал ему разговор. Гарри, конечно же, был согласен. Мы отпраздновали это долгим поцелуем, выпили чай, прибрались в магазине и закрыли его ровно в 9:00. Мы добрались домой замерзшие и уставшие, выпили чай и отправились греться в постель. Кажется, я даже успел задремать, пока меня не разбудил вопрос Гарри. — Сев, а какой должна быть сила укуса, чтобы вернуть довира в начало? Я помолчал некоторое время, собираясь с мыслями, а потом ответил, что не имею никакого понятия. — Но ты же укусил Джему. — Да, укусил. Легко, не до крови или отпечатков зубов на коже. Я думаю, что это связано с искренним желанием довира. Обоих довиров. Желание начать новый путь, — Прошептал я. — Извини что спрашиваю, — Через какое-то время пробурчал Гарри. Он уткнулся носом под мою ключицу, отчего его было плохо слышно. — Я же должен тебе всё рассказать, — Устало произнес я и зевнул. — Чудной ночи, Сайлас, — Послышалось снизу. — Чудной, Джема, — Ответил я. Старый день заканчивался, пропуская вперед новый. И это было только наше время.