Анжелика: история княгини, история вечной любви

Не6о извергало на землю поток холодной воды, холодный ветер нещадно хлестал по лицам, кружил в воздухе листья и 6росал их в лица всем проезжим, словно испытывал пределы их терпения, но ни Филипп, ни его спутница, несмотря на это, во весь опор неслись по лесу в сторону 6елокаменного замка дю Плесси- Бельер. Когда на горизонте появилось очертание замка, Анжелика вздохнула с о6легчением: она устала скакать под дождем через лес, промерзла до самих костей под ужасно холодным ветром и от голода у девушки ныло в животе. На ходу передав поводья промокшему лакею, маркиз взял за руку Анжелику и повел её в замок, стремясь укрыться от порывов ветра. Придерживая одной рукой подол амазонки, юная княжна следом за маркизом прошла в изящную гостинную, где им на встречу бросилась еще довольно молодая женщина в простом домашнем платье с меховой отделкой, густые черные волнистые волосы спадали ей на плечи, а глу6окие синие глаза сверкали беспокойством: - Филипп, сын мой, где вы 6ыли в такую погоду и в столь поздний час?! Я очень переживала за вашу 6езопасность, а тем более сейчас, когда к нам вот-вот должен приехать сам принц де Конде! Вы меня подводите, оставляя все хлопоты по подготовке праздника, да еще и необходимо приготовить все для охоты! – злилась маркиза, гневно сверкая сапфирово- синими глазами, а вихрь черных волос придавал всему её о6лику сходство с разъярённой фурией. - Не стоило волноваться, маман, к завтрашней охоте все уже подготовлено, - не6режно ответил Филипп, щелчком поправляя мокрые кружева своего элегантного камзола. Алиса дю Плесси вздохнула с о6легчением, как вдруг в поле зрения ей попалась бледная дрожащая от холода княжна, с интересом следившая за перепалкой матери и сына, потирая окоченевшие руки. - Простите за то, что пришлось выслушать наши маленькие неурядицы, мадемуазель, прошу проходите, садитесь у камина и согрейтесь! - радушно пригласила Алиса девушку, указывая на о6итое го6еленом кресло у жарко натопленного камина с ангелочками ра6оты итальянского мастера. Прио6няв гостью, маркиза усадила её возле камина и накинула ей на плечи теплый плед, взяла со столика хрустальные 6окалы, налила в них вино и протянула один гостье: - Прошу угощайтесь, дорогая, - с елейной улы6кой предложила она, украдкой рассматривая нежданную гостью в дорогой одежде и явно знатного происхождения, судя по величественной осанке, манерам и дорогой амазонке. Анжелика кивком по6лагодарила лю6езную хозяйку и пригу6ила живительный напиток, в ту же секунду по телу разлилось 6лаженое ощущение тепла, а холодные руки даже немного согрелись: - Спаси6о вам за вашу помощь мадам, - вежливо ответила княжна, поправляя плед, соскользнувший с плеч- я не намерена причинять вам неудо6ство перед важным приемом, мадам, поэтому, как только дождь закончиться, мне 6ы хотелось вернуться домой, - сказала она, 6росая на Алису взгляд из-под ресниц. Но хозяйка принялась заверять девочку, что никуда в такую погоду отпускать её не намерена и предложила остаться на ночь в замке, но Анжелика, представив, какой переполох поднимут в Монтелу, когда Серафима заметит её отсутствие, решительно отказалась от лю6езного предложения, то и дело посматривая на непогоду за окном. - Дорогая, могу я узнать, как мой сын нашел вас и не тре6уется ли соо6щить вашим родителям, что вы в полной 6езопастности? - неожиданно прервала молчание женщина. - Нет, никому не нужно соо6щать, мадам, не утруждайтесь, мои родные мне полностью доверяют и наверняка уверены в том, что я в полной 6езопастности! - весело ответила она, у6ирая золотую прядь волос с лица- я выбрала неудачное время для прогулки, за6лудилась в лесу и долго не могла вы6раться, Филипп встретил меня по пути в замок, как раз перед тем как начался дождь, и предложил переждать грозу, - рассказала Анжелика, мило улы6аясь. Ду6овая дверь печально заскрипела, пропуская в темную комнату юного маркиза в простом светло-голу6ом камзоле. Увидев девушку, парень невольно залю6овался ею: от тепла на лице появился нежный румянец, длинные густые ресницы, 6ольшие изумрудные глаза с лукавинкой в самой глу6ине про6удили в нем те чувства, которые раньше крепко и прочно спали в его душе. Она казалась ему такой хрупкой и одновременно с тем сильной, а еще мудрой не по годам, от нее исходил едва уловимый запах розмарина, смешанный с тайной, загадка окутывала всю её нежную фигурку подо6но тончайшей вуали, проникнуть за которую ему 6ыло не дано. Смешно 6ыло влю6иться в ту, даже имени которой ты не знаешь, но факт оставался фактом: Филипп 6ыл влю6лен с первого взгляда. Осторожно ступая, он при6лизился к незнакомке, смотревшей на него с лю6опытством и 6лагодарностью, а еще в её взгляде юноша заметил нечто новое, назвать которое он не мог. - Вам уже лучше? Вы согрелись, мадемуазель? - с 6ольшим трудом спросил он слегка охрипшим голосом, в котором сквозила тревога за это нежное, почти воздушное создание с лицом ангела. Согревшись, она с6росила с плеч теплый плед, повернулась лицом к маркизу, лукаво сверкая глазами. - Да, конечно, мсье, 6лагодарю за за6оту, - преодолевая оглушительный стук сердца, отдававшийся шумом в ушах, ответила Анжелика, смущенно краснея под взглядом голу6ых как не6есная лазурь глаз юноши. Опомнившись, он торопливо и немного с запинкой сказал: - За6ыл представиться, меня зовут Филипп дю Плесси- Бельер, мадемуазель - отвесил он непринужденный поклон. - Анжелика, княгиня Спадо, – приседая в реверансе, ответила она, чувствуя, как щеки невольно о6жег горячий румянец, руки снова стали ледяными как несколько минут назад. Между ними повисло неловкое молчание, а единственным звуком в комнате 6ыл треск дров в камине и шум 6ури за окном. Никто не решался первым нарушить молчание, поэтому они так и сидели молча возле камина, наслаждаясь видом огня и треском 6ревен в камине, каждый при этом ощущал некую гармонию, словно между ними 6ыла тонкая шелковая нить, связывающая их между со6ой. Анжелику впечатлил надменный, гордый профиль, четкие черты лица, 6ольшие голу6ые глаза юного Филиппа, она, как завороженная, смотрела на юношу сквозь ресницы, лихорадочно пытаясь придумать тему для разговора, но как назло голова 6ыла пуста как никогда раньше, что злило Анжелику, а молчание в гостиной уже немного напрягало, да и к тому же маркиза как по мановению волше6ной палочки исчезла, словно растворилась в воздухе. - Вы лю6ите охоту, мадемуазель Анжелика? - прервал молчание Филипп - Да, мы с отцом часто выезжали на охоту, но отец не позволял мне долго задерживаться с ним, поэтому я тайком ездила за ним, а когда он ловил меня, то еще долго сокрушался о моей беспечности, но зато вынужден 6ыл 6рать меня с со6ой! - поддалась она воспоминаниям о днях детства, когда горе еще не омрачило чело её отца. - Тогда может вы согласитесь прокатиться со мной верхом по лесу в 6лижайшие дни? - спросил он, 6росая на нее взгляд, полный затаенной надежды. - Охотно соглашусь, мсье Филипп, - 6лагосклонно кивнула она, 6росая взгляд на погоду за окном, а поскольку дождь прекратился, то сеньора Спадо заторопилась в о6ратный путь, пока гроза не началась снова, на все попытки маркиза её проводить она ответила отказом. Вернувшись в Монтелу, она застала в гостиной 6арона и 6аронессу де Сансе, женщина держала в руках платочек, регулярно прикладывая его к покрасневшим от слёз глазам, 6арон с о6еспокоенным выражением лица мерил шагами комнату, 6ормоча се6е под нос молитву. Едва завидев дочь, 6ледная, как стена, Аделин 6росилась о6нимать дочь, целовала её, не в силах даже по6ранить непоседливую итальянку: - Не тревожьтесь, 6аронесса, я в полном порядке, а теперь позвольте я поднимусь в свою комнату, - отстранившись от женщины, сказала Анжелика, поднимаясь медленно по лестнице в свою комнату. *** Утром барон де Сансе вернулся в замок крайне возбужденный. — Анжелика! — крикнул он, входя в гостиную, где, поджидая его, собралась уже вся семья, чтобы сесть за стол. — Анжелика, ты здесь? - озираясь по сторонам воскликнул он, пытаясь отыскать дочь. — Да, 6арон. Он критически осмотрел свою дочь, которая за последние месяцы сильно вытянулась, повзрослела, еще 6ольше чем раньше напоминая взрослую сеньориту. По всеобщему мнению, Анжелика наконец-то пришла в се6я после всего случившегося. — Ну что ж, ничего, — словно про себя пробормотал барон и, обратившись к жене, сказал: — Представьте себе, маркиз дю Плесси только что прибыл в замок со всеми чадами и домочадцами — с маркизой, сыном, пажами, слугами и псарней. У них — именитый гость, принц Конде со своей свитой. Я столкнулся там с ними, и это меня даже несколько огорчило. Но мой кузен проявил по отношению ко мне крайнюю любезность. Подозвал меня, справился о вас, и знаете, о чем попросил? Приехать этим вечером на прием в честь принца, а те6я, милая Анжелика, я попрошу поехать со мной и составить компанию маркизе дю Плесси. А заодно и развеешься перед долгой дорогой в Италию, - с некоторой долей грусти отметил Арман. Вместо ответа Анжелика согласно кивнула, жестом позвала камеристку и пошла готовиться к вечеру. С бьющимся сердцем поднялась она в большую комнату, где её ждала горячая ванна. Она тщательно вымылась и долго расчесывала щеткой свои прекрасные волосы, которые ниспадали ей на плечи шелковистой пелериной. Серафима разложила на кровати несколько дорогих и красивых нарядов, один красивей другого. После долгих коле6аний вы6ор княжны пал на темно- фиолетовое 6архатное платье с легким кремовым кружевом на рукавах и аппликациями из чёрного атласа на верхнем платье, а из украшений она предпочла мелкий жемчуг и 6риллиантовое кольцо. За6отливая горничная подала юной хозяйке теплый плащ, но сеньора решительным жестом отказалась от дорогой накидки и поторопилась спуститься вниз к 6арону, с нетерпением ожидавшему дочь: - Вы великолепны, дорогая моя Анжелика! А теперь давайте же поторопимся, мы и так немного опаздываем на прием, - поторопил её Арман, выходя из гостиной. Он сел на свою лошадь, а Анжелика на свою. *** Замок пробудился от своего зачарованного сна , слышна была музыка. Барон с дочерью, оставив мула и коня у Молина, шли по главной аллее. На лужайках резвились длинноногие борзые и маленькие грифоны. Сеньоры и дамы в переливающихся всеми цветами радуги платьях прогуливались по аллеям. Некоторые из них с удивлением поглядывали на жалкого дворянчика в темной одежде из грубого сукна и девочку-подростка в платье принцессы. Вслед им неслись возгласы недоумения и восторга, приятно льстившие самолю6ию девушки. С невысокого помоста доносились нежные, пленительные звуки — там сидели музыканты с рылями, лютнями, гобоями и флейтами. В большой зеркальной зале танцевала молодежь. Тем временем барон де Сансе добрался до последней залы и сняв видавшую виды шляпу с жалким пером, склонился в почтительном поклоне. Анжелика вместо глу6окого реверанса застыла как деревянная кукла. Она почти не различала лиц окружающих, их словно окутывал туман, но она знала, что глядя на нее, каждый с трудом сдерживается, чтобы не хихикнуть. И когда лакей объявил: «Мессир барон де Ридуэ де Сансе де Монтелу!» — наступило внезапное молчание, прерываемое лишь шелестом дамских вееров. Некоторые осо6енно лю6опытные дамы вытягивали шеи, желая рассмотреть смешно одетого 6арона и его спутницу. Прикрытое веером лицо маркизы дю Плесси стало пунцовым, а в глазах заискрилось сдержанное веселье. Маркиз дю Плесси спас положение, приветливо поспешив к барону. — Дорогой кузен, — вскричал он, — как любезно с вашей стороны, что вы столь быстро откликнулись на наше приглашение и привели с собой вашу очаровательную гостью! Как вас зовут мадемуазель? - Анжелика Бельози, - коротко ответила она, приседая в реверансе перед маркизом, лицо которого озаряла до6родушная улы6ка. Повернувшись к своей жене, он спросил: — Не правда ли, она похожа на ангела? — Сущий ангел! — согласилась маркиза, которой уже удалось взять себя в руки. — Филипп! Филипп! — позвала она, чтобы выйти из неловкого положения. — Где мой сын? Мессир де Бар, будьте так добры, пригласите сюда полковника. И когда шестнадцатилетний полковник явился, маркиза сказала: — Филипп, это иностранная гостья мессира 6арона сеньора Анжелика Бельози. Проводи ее к танцам. В обществе молодых людей ей будет веселее, чем с нами. Не дожидаясь приглашения, она оперлась на предложенную ей юношей руку и, они вместе отправились в зал, где развлекалась молодежь. - Я так рад снова видеть вас, Анжелика! Надеюсь вы не откажете мне в одном танце? - ро6ея, спросил юноша, 6росая пламенные взгляды на свою прекрасную спутницу и слегка сжал тоненькие пальчики в своей ладони. Молодые люди, заполнившие зал, с лю6опытством смотрели на Анжелику, дамы завистливо перешептывались, 6рызгая своим ядом, перемывали косточки новенькой, завидуя её успеху в отношении холодного красавца маркиза, о6ычно крайне равнодушного к женскому о6ществу. Звуки музыки, свет сотен свечей, звон хрусталя смешались с сотнями голосов, когда княжна вошла в зал и под руку с маркизом прошла к накрытому столу, уставленному изысканными винами и закусками. Филипп взял 6окал, наполненный рубиновой жидкостью и протянул спутнице, но она решительно отказалась от выпивки, рассматривая ярко- синее не6о за распахнутым окном, усеянное 6риллиантами звезд, и ей очень захотелось услышать шум моря, почувствовать соленый морской воздух, 6осиком пройтись по 6елоснежному песку пляжа рядом с виллой, тоска наполнила сердце сеньоры, 6ольно сжимая его своими тисками. Сеньора утратила счет времени, погрузившись в пучину развлечений и игр, щедро предлагаемую расточительными хозяевами замка. Она прошла через большие залы, где сновали слуги и толпились сеньоры, через холл с мозаичным полом, где на бархатных подстилках спали собаки. Из гостиных, словно перекликаясь, доносились звуки скрипок и гитар, цепочка лакеев пронесла канделябры, другие слуги, взобравшись на табуреты, зажигали свечи в бра, висящих у зеркал, в которых дрожало пламя. Завернув в один из многочисленных коридоров Анжелика оказалась перед приоткрытой дверью, за которой звучали приглушенные мужские голоса, а один из говоривших ясно напоминал ей итальянца, а точнее флорентийца. Немного приоткрыв дверь, что6ы лучше видеть все происходящее, она смогла рассмотреть монаха в сутане с капюшоном. Он поднял голову, открыв свое смуглое лицо, и устремил на принца томный взгляд черных удлиненных глаз. Появление духовного лица, казалось, ничуть не смутило женщину, лежавшую на постели. Она продолжала беспечно есть персики и только накинула на бедра шаль. Принц, склонившись к секретеру, доставал из него большие конверты, запечатанные красным сургучом. — Отец мой, — сказал он, не оборачиваясь, — вас прислал мессир Фуке? — Да, лично он, ваше высочество. Монах добавил еще какую-то фразу, но из-за оглушительно шума в ушах Анжелика не расслышала фразу, сказанную монахом. По-французски он говорил с легким акцентом, как-то по-детски пришепетывая, что, впрочем, придавало его речи некоторое очарование. — Можно вполне обойтись и без пароля, синьор Экзили, — сказал принц Конде, — я и так узнал вас по приметам и по синему пятнышку в уголке глаза. Значит, вы и есть самый искусный в Европе специалист в столь трудной и тонкой науке, как яды? — Ваше высочество мне льстит. Я лишь улучшил кое-какие рецепты, доставшиеся мне в наследство от флорентийских предков. — О, итальянцы — мастера на все руки, — воскликнул принц Конде. Он разразился смехом, который скорее напоминал ржание, но тут же его лицо снова приняло жесткое выражение. — Эта вещь у вас с собой? — Вот она. Капуцин вынул из своего широкого рукава резной ларец ценного дерева и приложил палец к какой-то завитушке. — Вот, смотрите, ваше высочество, надо только ногтем поддеть шею этого славного человечка с голубкой на ладони. Крышка ларца отскочила. На атласной подушечке поблескивал стеклянный пузырек, наполненный жидкостью изумрудного цвета. Принц Конде осторожно взял его в руки и посмотрел на свет. — Римский купорос, — тихо сказал отец Экзили. — Действует медленно, но наверняка. Я предпочел его сулеме, которая приводит к скорой смерти, всего через несколько часов. Из слов мессира Фуке я понял, что вы лично, ваше высочество, как и ваши друзья, сочли бы нежелательным, чтобы у близких той особы возникли слишком определенные подозрения. А этот состав вызовет у интересующего нас лица недомогание, которое может продолжаться целую неделю, и смерть будет выглядеть вполне естественной, ну, скажем, от воспаления желудка из-за залежавшейся дичи или любой другой несвежей пищи. Недурно было бы подать этой особе к столу мидии, устрицы или еще какие-нибудь моллюски. Они иногда вызывают опасные для жизни отравления. Свалить на них внезапную смерть — это уже проще простого. — Благодарю вас, отец мой, за весьма ценные советы. Принц Конде не сводил глаз с бледно-зеленого пузырька, и взгляд его горел ненавистью. Анжелика почувствовала мучительное разочарование: бог любви, спустившись на землю, утратил свою красоту и сейчас внушал ей страх. — Будьте осмотрительны, ваше высочество, — продолжал отец Экзили, — с этим ядом надо обращаться с крайней осторожностью. Когда я изготовляю его, я надеваю стеклянную маску. Достаточно одной капле попасть на кожу, к примеру на руку, и она будет разъедать ее до тех пор, пока не изгложет совсем. Если вам не представится случай лично накапать это снадобье в еду интересующей вас особы, то внушите слуге, которому это будет поручено, что он должен действовать аккуратно и умело. — Мой лакей, который ввел вас сюда, заслуживает полного доверия. Мне удалось сделать так — и это большая удача для меня, — что особа, о которой идет речь, его не знает. И я думаю, мне не составит труда приставить к ней этого слугу. Принц бросил насмешливый взгляд на низкорослого монаха. — Я полагаю, синьор Экзили, что, посвятив жизнь такого рода искусству, вы не слишком щепетильны. И тем не менее, что вы скажете, если я признаюсь вам, что яд предназначается одному из ваших соотечественников, итальянцу из Абруццo? Тонкие губы Экзили растянулись в улыбке. Он снова поклонился. — Я считаю своими соотечественниками только тех, кто умеет оценивать мои услуги по их действительной стоимости, ваше высочество. Пока что мессир Фуке из парижского парламента более щедр ко мне, нежели некий итальянец из Абруццo, которого я тоже знаю. По комнате снова разнесся смех принца Конде, скорее напоминавший ржание лошади. — Браво, брависсимо, синьор! Люблю иметь дело с такими людьми, как вы. Он осторожно положил пузырек на атласную подушечку. Наступило молчание. Синьор Экзили с удовлетворением и даже, пожалуй, с известной долей тщеславия любовался своим творением. — Хочу добавить, ваше высочество, что эта настойка хороша еще тем, что она не имеет запаха и почти безвкусна. Она не придает пище, в которую ее добавляют, никакого привкуса, и если даже данная персона будет особенно придирчива к еде, то она сможет лишь упрекнуть повара за избыток специй. — Да, вы ценнейший человек, — задумчиво проговорил принц. Немного нервозным жестом он взял с доски секретера запечатанные конверты. — А вот что я должен передать вам в обмен для мессира Фуке. В этом конверте находится письмо маркиза д'Окенкура, вот письмо мессира де Шаро, маркиза дю Плесси, маркизы дю Плесси, графини де Ришвиль, герцогини де Бофор, герцогини де Лонгвиль. Как видите, дамы менее ленивы… или менее щепетильны, чем мужчины. У меня пока еще нет писем мессира де Моне, маркиза де Креки и еще кое-кого… — И вашего. — Совершенно справедливо. Вот оно. Я только что его закончил и еще не поставил своей подписи. — Не соблаговолит ли ваше высочество оказать мне любезность и прочитать письмо, чтобы я мог проверить, правильно ли оно составлено. Мессир Фуке настаивает, чтобы письма были написаны согласно форме. — Ну что ж… — еле заметно пожав плечами, сказал принц. Он взял в руки листок и начал читать вслух: «Я, нижеподписавшийся, Людовик II, принц Конде, заверяю мессира Фуке, что всегда буду верен только ему и никому другому, буду подчиняться только ему и никому другому, не делая ни для кого исключения, и обязуюсь предоставлять в его распоряжение мое войско, моих людей, мою собственность, мои города, укрепления и все прочее по первому его требованию. Залогом чему служит это письмо, которое написано и подписано собственноручно мной, по моей собственной воле, даже без каких-либо пожеланий с его стороны, ибо он с доверием отнесся к моему слову, которое я ему дал. Писано в Плесси-Бельер» — Подпишите, ваше высочество, — сказал отец Экзили, и из-под капюшона блеснули его глаза. Конде поспешно, словно торопясь покончить с неприятным делом, схватил с секретера гусиное перо, отточил его и поставил свою подпись под письмом. Монах тем временем зажег светильник из позолоченного серебра. Принц растопил на огне красный воск и запечатал послание. — Все остальные письма составлены по тому же образцу и подписаны, — заключил он. — Думаю, ваш господин будет удовлетворен и докажет нам это на деле. — Можете не сомневаться, ваше высочество. Однако я не могу покинуть замок прежде, чем получу в собственные руки остальные письма, на которые вы мне подали надежду. — Ручаюсь вам, они будут у меня до полудня завтрашнего дня. — В таком случае до тех пор я остаюсь под этой кровлей. — Наш друг маркиза дю Плесси распорядится, чтобы вас устроили на ночь, синьор. Я просил предупредить ее о вашем прибытии. — Но пока, я думаю, было бы благоразумнее запереть письма в ларец с секретом, который я вам вручил. Замочек хорошо скрыт, и для них нет более надежного убежища от нескромных глаз. — Вы правы, синьор Экзили. Чем больше я слушаю вас, тем больше убеждаюсь, что заговоры — своего рода искусство, требующее опыта и практики. А я всего-навсего воин и не скрываю этого. — Прославленный воин! — воскликнул итальянец, отвешивая поклон. — Вы мне льстите, отец мой. Но признаюсь, я был бы не прочь, чтобы монсеньор Мазарини и ее величество королева разделяли ваше мнение. Но как бы то ни было, мне думается, что военная тактика, пусть она грубее и поле ее действия обширнее, все же чем-то напоминает эти изощренные приемы интриги. И там и тут важно разгадать замыслы противника. — Ваше высочество говорит так, словно его учителем был сам Макиавелли. — Вы мне льстите, — повторил принц. Однако лицо его просветлело. Экзили приподнял в ларце шелковую подушечку и показал принцу, как подсунуть под нее компрометирующие письма. Затем ларец был убран в секретер. Спрятавшись от выходившего из комнаты монаха, Анжелика испытала омерзение к маркизе дю Плесси, показавшейся ей такой милой во время их знакомства, увидев их прогнившие души, княжна поморщилась от отвращения. Эти французы ничуть не лучше других дворян, даже тех самых англичан, которых они так презирают или итальянцев, которых о6ожают и пользуются их знаниями в своих корыстных целях. Стоило коридору опустеть, как из спальни вышли принц де Конде со своей лю6овницей, оставив за собой приоткрытую дверь комнаты. Девочка осторожно скользнула в комнату. Аромат румян и духов здесь как-то странно смешивался с благоуханием ночи — запахом лесной сырости, мха и спелых каштанов. Анжелика еще не вполне осознавала, что собирается сделать. Ее могли застать здесь, но это не пугало ее. Она не могла допустить смерть невинного человека, вся вина которого состояла только в том, что он мешал честолю6ивым планам знати. Проворно вытащив из кармана халата, небрежно брошенного на спинку стула, ключик, она отперла секретер и достала ларец. Он оказался из сандалового дерева, и от него исходил резкий аромат. Заперев секретер и положив ключик на место, Анжелика, крепко прижимая к себе ларец, вылезла за окно на карниз. Ее вдруг охватило безудержное веселье. Она представила себе, какое лицо будет у принца Конде, когда он обнаружит исчезновение яда и компрометирующих писем. «Это же не воровство, — успокоила себя Анжелика, — просто надо предотвратить преступление». Она уже знала, где спрячет свою добычу. Четыре башенки, которые итальянский зодчий возвел по углам изящного замка дю Плесси, служили лишь украшением, но у них, на манер старинных крепостей, тоже были миниатюрные бойницы и машикули. Внутри башенки были полые отверстия, и в каждой имелось крохотное слуховое окошко. Анжелика засунула ларец в ближайшую к ней башенку. Кому придет в голову искать его там! Затем она ловко проскользнула вдоль стены замка, в окошко башенки, где была небольшая лестница, спустилась вниз и спрыгнула на землю. И только тут почувствовала, как заледенели ее босые ноги. Она надела свои потрепанные туфли и вернулась в замок. *** В парке уже не было ни души. Прохладный и сырой вечерний воздух вынудил всех гостей вернуться в замок.. Едва Анжелика вошла в прихожую, как у нее в носу защекотало от аппетитнейших запахов всевозможных яств. Мимо нее вереницей шествовали мальчики в ливреях, и каждый с важным видом нес в руках огромное серебряное блюдо. Перед Анжеликой проплыли фазаны и бекасы, украшенные собственными перьями, молочный поросенок, словно невеста с венком из цветов, великолепное филе косули в обрамлении артишоков и укропа. Стук фаянсовых тарелок и звон хрусталя доносился из зал и галерей, где гости уже расселись за красиво расставленными столами, покрытыми кружевными скатертями. За каждым из столов собралось человек по десять. Анжелика остановилась на пороге самой большой залы, 6егло поправляя незначительные складочки на изящной материи платья, когда заметила юного Филиппа, торопившегося ей на встречу и распростертыми руками: - Где же вы 6ыли мадемуазель, я уже довольно долго ищу вас! - тут же спросил Филипп, нежно касаясь кончиков пальцев княжны. Стараясь не выдать свое волнение, Анжелика придала лицу спокойное выражение, мягко улы6нулась и невинно заявила, что прогуливалась по саду и не заметила, как все гости направились к столу, чем маркиз и успокоился, не став уточнять 6ольше ничего. За спиной послышались торопливые шаги, в нос ударил запах навоза, неизменно преследовавший 6арона де Сансе, заметив дочь, он о6легченно вздохнул и окликнул её: - Анжелика! Анжелика, ну наконец-то я нашел те6я! Нам нужно срочно возвращаться в Монтелу, мне только что соо6щили, что твоей матери не здоровится. Нам нужно поторопиться, пойдем же! - выкрикнул барон, хватая ошеломлённую Анжелику за руку и увлекая её к ожидавшим лошадям. *** Когда 6арон с Анжеликой вернулись в Монтелу, там уже 6ыл врач и священник. Во всем замке царила мрачная атмосфера тревоги и отчаяния. Шаги гулом отдавались под высокий потолок, свечи тускло мерцали подобно огонькам, не рассеивая густой мрак, веками копившийся под сводами зала, треск огня в полной тишине звучал как-то зловеще. Арман и Анжелика одновременно обернулись, услышав шаги по лестнице- это был доктор, вызванный испуганными тетушками Жанной и Пюльшери. Одетый во все черное, с черной шляпой в руках и саквояжем, наполненным лекрствами, он производил впечатление умного и знающего толк в лечении человека. Увидев эскулапа, Арман де Сансе стал таким же белым, как его кружевной поношенный воротник: - Что с моей женой, доктор, она будет жить?!- схватил за суконный камзол врача дрожащими руками. Облик почтенного барона выражал страх перед неизвестностью, робкие, нежные ростки надежды умирали в его душе с каждой минутой, пока мужчина смотрел в суровое 6ледное лицо с тонкими полосками губ. Отстранив обезумевшего от беспокойства барона, доктор поправил мятый камзол, поставил на столик у кресла свой чемоданчик, протянул руки к камину: - Советую вам поторопиться, господин барон, пока мадам баронесса еще в сознании!- ответ прозвучал как гром среди ясного неба в погожий день. Арман поторопился подняться к жене, а княжна подошла к доктору, угрюмо стоявшему у жарко натопленного камина. Его фигура сливалась с темнотой комнаты, весь его о6лик придавал происходящему трагический оттенок, сам же он размышлял о чем-то: - Скажите, мсье, каково состояние 6ольной? – смотря на пламя, спросила Анжелика с замиранием сердца. - Госпожа 6аронесса при смерти, мадемуазель, думаю к утру её мучениям придет конец, - 6удничным тоном ответил врач, низко кланяясь княжне. Подо6рав полы платья, она поторопилась подняться в комнату 6аронессы, где уже со6рались все домочадцы. Возле кровати умирающей молился местный священник в потертой рясе, кормилица Фантина подала больной немного теплого вина, которое по ее мнению должно придать ей сил, несчастный барон де Сансе стоял на коленях возле кровати, сжимая тонкие пальцы жены в ладони, пустыми глазами он смотрел на всех окружающих, заметив дочь, он умоляюще протянул к ней руки, словно просил её спасти Аделин. В такую минуту некогда сильный духом, он напоминал потерянного ре6ёнка, не осознающего до конца что происходит. Заметив дочь, женщина жестом пригласила её присесть на кровать рядом с ней и попросила оставить их наедине: - Дорогая моя малышка, как же 6ыстро ты выросла! Жаль, что мне не удалось увидеть, как ты растёшь, и становишься прекраснее с каждым днем, но я 6есконечно 6лагодарю не6о, что смогла увидеть те6я перед смертью, милая. Знаю, что ты очень злишься на нас с отцом за наш необдуманный поступок, но мне не хотелось для своей любимой дочери такой тяжелой, несчастной жизни, какой была моя, только поэтому я согласилась, чтобы тебя удочерили, Анжелика! Сейчас, когда передо мной открыты врата вечности, мне очень стыдно за себя, свое малодушие, я понимаю, что согрешила, отказавшись от своего ребёнка. Я умоляю тебя, Анжелика, прости меня за это! - пальцы Аделин из последних сил вцепились в нежную руку дочери. - Конечно, я прощаю Вас, - прошептала девушка, сдерживая непрошенные слёзы, навернувшиеся на глаза. - Порадуй меня, милая, в последний раз, позволь мне услышать "мама" с твоих губ,- попросила женщина - Мама, я люблю тебя!- сказала Анжелика, наклоняясь над баронессой и целуя в бледную щеку. Не в силах выдержать груз еще таких свежих воспоминаний, девочка вышла из спальни, вытирая тыльной стороной ладони мокрые щеки. Заблудившись в одном из коридоров, она привалилась спиной к холодной каменной стене, тоненькие плечики сотрясались от рыданий. Выплакавшись, она вернулась в свою комнату, где её уже ждала встревоженная Серафима: - Вам пришло письмо из дома, ваша светлость,- ответила камеристка, протягивая ей сверток со знакой выпуклой печатью. Сев в кресло у огня, Анжелика торопливо распечатала письмо в надежде увидеть почерк отца, но вместо него написал дядя Джузеппе. Всего в нескольких строках кардинал потребовал срочного её возвращения на родину ввиду того, что её отец болен и очень хочет видеть. Строчки расплывались перед глазами, комната кружилась в зловещей сарабанде, встревоженный голос Серафимы наполнял собой всю комнату, а потом наступила темнота. Когда Анжелика очнулась, то увидела, что лежит в кровати, заботливая камеристка же тихо складывала вещи в сундуки, стараясь лишний раз не шуметь. - Как же вы меня напугали, сеньора! Я чуть не умерла от страха за вас! Вот выпейте этот бульон, он придаст вам сил,- камеристка протянула ей чашку аппетитно пахнувшего супа с самой ласковой улыбкой, присела рядом, контролируя, выпьет ли Анжелика бульон- Теперь отдыхайте и ни о чем не беспокойтесь, завтра мы уже будем на дороге к дому,- заверила она княжну, бережно прикрывая девушку одеялом. Уставшая Анжелика быстро провалилась в глубокий сон. На следующее утро сразу после похорон мадам де Сансе, Анжелика в сопровождении камеристки и стражников села в карету и уехала, оставив за спиной только боль и тоску, которой пропитался старый, замшелый Монтелу.