Апрельское Озеро

***

– И как долго вы собирались скрывать от меня его существование?! Элисон размеренно вышагивала по гостиной перед сидящей в кресле экономкой, которая молча, с виноватым видом наблюдала за ней. – Мало того, что вы мне лгали, выходит, что вы и не собирались рассказывать о том, что в замке живёт ещё один человек. Причём, он всего лишь мальчишка. И он болен! – Элисон всплеснула руками. – Слепой парень живёт здесь, а вы это скрываете! Какие ещё тайны хранит это место? – Успокойся, дитя, – попросила миссис Уоллес спокойно, затем кивнула на диван, предлагая Элисон присесть. – Теперь вы мне расскажете, что здесь происходит? Экономка облизала пересохшие, пухлые губы, горько вздохнула и, наконец, заговорила: – Джоэль родился, когда Александру было всего тринадцать. Граф Ривз привёз тогда к нам в замок эту... эту женщину, – Анна с явным омерзением произнесла последние слова. – Имени её никто не знал. Беременной она была... Не успел бедняжка Джоэль появиться на свет, как она скончалась. Алекс всё видел. Он даже сам дал имя малышу... Экономка всхлипнула, и Элисон почувствовала себя крайне неуютно в тот момент. История, как оказалось, принимала новый для неё оборот, и злость и обида стали понемногу отступать. – Мать Джоэля была одной из тех простушек... живущей в какой-то из местных деревень. А хозяин был неосторожен... В общем, Джоэль появился здесь, и знали об этом только его отец, Александр, я и сэр Хаддингтон. Хозяин уже был вдовец, но и женат на той женщине не был. Джоэль стал его позором. Как оказалось, слепым позором. Если бы не вмешательство Алекса, кто знает, возможно, мальчика бы не было с нами. Для Элисон стала ясна полная картина: Джоэль был внебрачным ребёнком, бастардом графа и его тяжёлой ношей, с которой Ривз не хотел мириться. А Алекс, похоже, смог справиться с гордостью и принять сына своего отца от совершенно чужой женщины. – Почему мальчик живёт не здесь, со всеми? – Хозяин опасается, чтобы никто о нём не узнал. Будет огромный скандал, если это случится. Хотя, с другой стороны, репутация графа и теперь не идеальна. Что уж говорить, если всё раскроется. «Какая странная всё-таки семейка, – подумала Элисон. – Очень и очень странная». – Выходит... что теперь я знаю секрет их семьи, – воодушевлённая своей внезапной мыслью, она пристально посмотрела на экономку. – И наши шансы уравнялись! Ривз больше не может угрожать моему брату, когда сам находится на волосок от разоблачения! Верно? – Но ведь... – Конечно! Ну да, всё правильно! – Элисон вскочила с места и от радости чуть ли не стала хлопать в ладоши. – Теперь мне не придётся оставаться здесь! О, миссис Уоллес, знали бы вы, что сделали для меня! Спасибо вам! Девушка подбежала к ошарашенной женщине, наклонилась к ней и быстро обняла; затем, подобрав подол платья, бегом ринулась на второй этаж по лестнице. Экономка только коротко вздохнула, устало потёрла пальцами виски, сама поднялась и медленно направилась вслед за Элисон. Элисон уже скидывала свои вещи на постель, когда в её комнату зашла экономка. Женщина печально глядела на то, как повеселевшая молодая хозяйка бегает от сундука к кровати. – Миледи, вы могли бы переждать какое-то время, – мягко произнесла миссис Уоллес. – Нужно всё обдумать, трезво рассудить... – Нечего рассуждать! – резко прервала её девушка. – Я еду домой. Если меня попробуют задержать, то у меня есть защита в виде истории, что вы мне рассказали... – И всё же, миледи, я прошу вас. Элисон обернулась и заметила, с каким отчаянием на лице смотрит на неё экономка. Нечто кольнуло её в сердце, и Элисон в который раз прокляла себя за сострадание и сочувствие, что смела испытывать к людям. Она вздохнула, медленно обвела взглядом комнату и бессильно опустилась на постель. – Послушай меня, – Анна села рядом с ней так, чтобы не касаться её совсем. – Знаю, ты скучаешь по дому. Я знаю, как нечестно с тобой поступили. Но представь себе, каково пришлось этому ребёнку. Джоэль не заслуживает быть средством чьей-то защиты, торговли, интриги. Но я не прошу тебя изменить своё решение. Я лишь прошу подождать, пока не вернётся Александр. – А если он не вернётся? – Но даже тогда у тебя не убавится шансов потерять брата. Твой супруг вернётся, мы всё вместе обсудим и примем решение. К тому же, не думаю, что сэр Хаддингтон позволит вам уехать. Вы недооцениваете его власти, миледи. Он никогда не нарушал приказов хозяина. Экономка поднялась, и Элисон вместе с ней. Девушка сжимала и разжимала пальцы в кулаки, силясь усмирить свой гнев. – Что ж, я согласна ждать, – проговорила она, наконец. – Но я требую выполнения и моих условий. – Да, миледи. Каких именно? – Хочу видеть своих отца и брата, это во-первых! Далее... – Я не думаю, что сэр Томас... – К чёрту его! Далее, желаю послать письмо своей подруге. Возможно, она тоже приедет. И это случится тогда, когда я захочу! Девушка успокоилась и, не удостоив экономку и взглядом, вышла из комнаты. Ночью, когда Анна как обычно должна была навестить Джоэля в правом крыле замка, Элисон выразила желание пойти вместе с ней. – И вы отдадите мне ключ от той двери, что ведёт сюда из кухни. Тогда я смогу ходить, куда захочу, в любое время. Женщина не возразила, даже удивилась такому стремлению девушки хозяйничать тут. Элисон, стоя у окна, из которого открывался потрясающий вид за луг, горящие вдали огни ближайшей деревни и ночное, усыпанное звёздами небо, наблюдала, как Анна кормила слепого парня лёгким ужином. Про себя она отмечала, что в жизни не видела более трогательного мальчишки, и вообще, просто человека. Его пустые глаза были широко раскрыты, и он послушно открывал рот, чтобы съесть с вилки очередной кусочек картофеля. Парень был одет в широкую, наверное, даже слишком широкую для него белую рубаху и такие же белоснежные штаны. Его босые ноги касались пола, и пальцами он то и дело сминал коврик. Элисон догадалась, он нервничает из-за её присутствия. Когда ужин закончился, миссис Уоллес, поднявшись с постели, тихо спросила: – Хочешь чего-нибудь ещё, дорогой? – Нет, благодарю, – отвечал мальчик на удивление мягко, но сдержанно. – Хочешь, чтобы я осталась? – Не обязательно, можешь идти. – Может быть, хочешь, чтобы Элисон тоже ушла? Девушка посмотрела на Джоэля, сожалея, что он не видит её лица; с таким искренним любопытством она глядела на него сейчас, выжидая его ответа. – Если миледи того желает... Но я не был бы против её компании. Элисон польстило его внимание и, кажется, не менее сильное мальчишечье любопытство. – Всё в порядке, миссис Уоллес, можете ступать. Я останусь здесь. Анна, по-видимому, ожидавшая иного ответа, едва заметно кивнула и ушла. Джоэль глубоко вздохнул, осторожно прислонился спиной к стене, согнув ноги в коленях, и накрыл их одеялом. Парень уставился куда-то вперёд, будто разглядывая книжные полки напротив. И как бы ни было неловко, Элисон, справившись с волнением, присела на край постели чуть поодаль от него. – Сколько тебе лет, Джоэль? – Шестнадцать, миледи, – ответил мальчик. – И ты никогда не выходил на улицу? – Отчего же? Иногда я гуляю с Анной там, за замком, – он неопределённо махнул тонкой рукой куда-то на северо-восток. – Обычно ночью или рано утром. – А ты общался со своими ровесниками? – Нет, миледи. Только с Алексом, Анной... и иногда с отцом. – Ты не ходил в школу? Не учился писать и читать? – Анна учила меня... Сложно писать, когда не видишь, но я довольно долго практиковался, и Анна, и Алекс говорят, что у меня неплохо получается. – У тебя здесь столько книг, – Элисон окинула взглядом книжные полки, затем вновь посмотрела на парня. – Кто их тебе читает? – Анна, миледи. – И сколько из них вы прочли? – Если мне не изменяет память... примерно шесть десятков книг, миледи. – Прекрати меня так звать. Знаешь, я старше тебя всего на два года. – Простите, – на губах парня мелькнула улыбка и тут же исчезла. – Да, я сразу же понял, что вы очень молоды. – И как же? По голосу? – И по этой причине тоже. Я слышу, как легко вы ходите. Ощущаю ваши движения. Они так же легки и быстры. Мне кажется, вы не очень высокая, но и не низкорослая. У вас длинные волосы, потому что только длинные волосы могут так сильно и сладко пахнуть лилиями. Возможно, что вы брюнетка. – Пока всё верно, – Элисон придвинулась ближе, взобравшись на кровать с ногами. – Что ещё можешь сказать обо мне? – У вас красивый голос, по крайней мере, такому чувствительному человеку, как я, его приятно слушать. Я верю, что девушка, имеющая такой голос, не может быть... ну... непривлекательной. – Считаешь, что я красива? – она тихо хихикнула. – Да, и я убеждён в этом. К тому же, Алекс не стал бы целовать уродину... – Что? – Элисон тут же перестала улыбаться. – Как ты узнал, что он целовал меня? – Незадолго перед отъездом брат заходил ко мне, и от него исходил этот запах... ваш запах, – Джоэль горько усмехнулся. – Не могу понять, зачем ему скрывать вас от меня. Может быть, он ревнует... – Это уж вряд ли! – Почему вы так уверены? – У нас с твоим братом довольно... натянутые отношения. Я ведь рассказывала тебе о договоре между твоим отцом и моим. Мы с Александром... чужие люди. – Не такой уж он плохой, – серьёзно ответил мальчишка. – Возможно, он добр к тебе, но не к другим... Элисон решила замолчать, пока не поздно. Кто она такая, чтобы сплетничать да расстраивать калеку? Девушка покачала головой и вздохнула. – Я очень хочу домой. – К тем, кто позволил тебе уйти, даже если ты сделала это добровольно? Она пристально посмотрела на него, вглядываясь в чистое, бледное молодое лицо, и тогда не могла поверить в то, что именно он озвучил её самый сильный страх, становившийся болью в её душе. – А ты умён, Джоэль, – произнесла Элисон тихо, чтобы сдержать слёзы, и улыбнулась. – Можешь звать меня по имени. И никаких «миледи», ясно? Парень коротко засмеялся и одобрительно кивнул. – Любишь Шекспира? – Элисон обратила внимание на потрёпанную, старую книжонку, лежащую на столике у окна. – Мы только-только закончили Этьена Жодель. Я как раз собирался просить Анну прочесть что-то новое. – Я обожаю его пьесы, – девушка потянулась, взяла книжку в руки и любовно провела пальцами по краю рваной обложки. – Знаешь, он был довольно интересной личностью. Когда-нибудь, если б ты захотел, я бы могла тебе рассказать о нём многое... – Можешь рассказать сейчас? Она обратила взгляд на мальчика, щеки которого уже порозовели, и кивнула. – Конечно. Знаешь, Уильям родился в Стратфорде примерно двести пятьдесят лет назад... Они проговорили до самого утра, когда небо на горизонте стало светлеть, и когда Джоэль не мог сдерживаться, и стал зевать чаще и чаще. Элисон уходила от него, исполненная душевного спокойствия, некой мирской радости от простого общения с этим мальчиком. Сама недавно считавшая себя ещё ребёнком, теперь Элисон ощущала себя настоящей женщиной. И ей невероятно сильно понравилось это чувство. Она приходила к нему каждую ночь в течение десяти дней. Элисон была настолько воодушевлена новым знакомством, обычной болтовнёй обо всём, чтением книг и устными играми, что почти забыла о своём стремлении вернуться домой. Скука испарилась, теперь она исчезала каждую ночь. Анна даже благодарила молодую хозяйку за то, что она уделяет Джоэлю такое внимание. Он стал чаще улыбаться и смеяться, и это в какой-то мере не могло не польстить Элисон. Ей удалось отправить письма и домой, и своей подруге Марии, живущей в Кембридже. За все эти дни ни от кого из них ответов не последовало. И Элисон иногда думала, что может служить причиной их всеобщего молчания. Но она терпеливо сдерживала своё обещание и оставалась на виду у Хаддингтона, который, конечно же, не замечал перемены в ней. Узнав, что Элисон обнаружила существование Джоэля, он лишь сдержано хмыкнул и промолчал. И девушка продолжала «наслаждаться» редкими прогулками рядом с замком и ночными посиделками с Джоэлем. – Я слышу, что-то там происходит. – Да ну, тебе показалось, – Элисон заправила за ухо локон и продолжила листать старенький учебник по натурфилософии, который отыскала на полках. – Если я сказал, что услышал что-то, значит, так оно и было! Поди, выгляни в окно! – Как прикажет его высочество! Девушка ещё немного поворчала, но, хоть и лениво, всё же слезла с кровати, поправив юбку шемизы и успев шлёпнуть парня по руке. Тот лишь игриво показал ей язык. Встав у окна и вглядевшись в темноту ночи, Элисон поняла, что Джоэль был прав: на холме, в ста шестидесяти футах от стен показалась повозка с лошадью, еле тащащей её за собой, и кучером. – Кто-то едет, – произнесла девушка с тревогой, и не успела она добавить ещё что-то, как дверь спальни отворилась, и вошедшая в комнату запыхавшаяся экономка громко отчеканила: – Александр. Он вернулся! – Наконец-то! – Джоэль обратил на женщину свой пустой взгляд. – Только я понять не могу... почему он не один. Он не едет верхом... – Он не может. – Он снова пьян, да? – недовольно спросила Элисон, скрестив руки на груди. – Нет, миледи. Он ранен. Он умирает.