Клинок

По пути в госпиталь Рэтчет стабилизировал состояние человека и вывел его из гипотермии, но будить не спешил. Белковый спарк явно побывал в манипуляторах десептиконов, и его реакция на присутствие кибертронца, пусть и другого знака, была непредсказуемой. И, кроме того, оставалась проблема имплантов. После недолгого спора люди были вынуждены признать, что не в силах провести успешную операцию по удалению имплантов. Операция состоялась прямо в кузове Хаммера, подогнанного вплотную к госпиталю, куда сильно урезанная хирургическая бригада доставила необходимое оборудование. Люди поначалу старались не смотреть, что именно делают тонкие, как леска, гибкие тентакли, вооруженные необычными хирургическими инструментами, тем более, что работал Рэтчет очень быстро. Анестезиолог не сводил глаз с приборов, но состояние пациента оставалось неизменным, даже когда дошла очередь до штекеров, подключенных непосредственно к мозгу. Хирург и ассистент пересилили себя и с профессиональным интересом следили за действиями инопланетного робота, поражаясь про себя ювелирной точности его стремительных движений. В конце концов, на месте глубоких проколов остались только небольшие ранки. - Закрывайте, - раздался голос из динамиков. Серебристые шнуры втянулись в пазы на стенах кабины. Хирург наложил повязки и только теперь обратил внимание на недочет. - А браслеты на руках? - Жизни не угрожают. Снять не представляется возможным без ампутации конечностей. Человек переходит под вашу юрисдикцию, - что-то прозвучало в динамиках, какая-то недосказанность. Как будто автобот хотел добавить «ответственность». Диспут на тему обладания внеземными технологиями не состоялся: Рэтчет просто-напросто забрал извлеченное. Человек-ассистент остался недоволен, но открыто выражать протест не рискнул. Мальчика перевезли в отдельную палату, а Рэтчет отправился на базу, заранее намечая фронт работ по поиску данных. Клеймо на браслетах, которое он обнаружил, было, несомненно, кибертронским. Но не принадлежало ни одной из воюющих сторон. *** Дима очнулся в палате. Обычной палате, с белым потолком, голубоватыми стенами, жалюзями на окне, с дверью, которую он видел краем глаза. Тепло... Но дышать трудно, на лице кислородная маска. Почему-то он не мог пошевелиться. Даже голову не повернуть. Стоило ему попытаться поднять руку, которую что-то удерживало, как за пределами видимости запищали приборы, и над ним возникло озабоченное лицо. Немолодая женщина в медицинском костюме. Он в больнице? Женщина что-то сказала, и появилось еще двое человек. Живые люди… это было правильно. Это было хорошо. Парень снова провалился в беспамятство. Проснувшись, он снова увидел над собой лицо. На этот раз молодая медсестричка. Появились уже знакомые врачи. Один из них приступил к осмотру и произнес что-то на незнакомом языке. - Не понимаю, - с трудом выдавил Дима. Почему так трудно говорить? В палате возникло легкое замешательство. Дима попытался повернуть голову, но это ему не удалось. Врач, осматривавший его, тут же разразился целой взволнованной тирадой, из которой Дима разобрал только «операсионе» и «иммобиле», сказанные особенно выразительно. Затем врач начал медленно и раздельно произносить слова, среди которых проскочило «руссо». - Русский, - подтвердил Димка. – Русский. Врач что-то сказал напарнику, после чего тот исчез из виду, и продолжил осмотр. Димка ничего не чувствовал, пока палец что-то не укололо. Он дернул рукой. Потом та же процедура была проделана со второй рукой и ногами. Врач снова появился в пределах видимости, весьма довольный. Разве что руки не потирал. Вернулся второй медик, и не один. Средних лет женщина склонилась над Димой и спросила на чистейшем русском: - Ты меня понимаешь? Как тебя зовут? - Я Дима, Дмитрий Дворенко, - облегчение прямо-таки захлестывало. Наконец-то он может хоть с кем-то поговорить. Женщина задавала все новые вопросы: сколько ему лет, откуда он (услышав ответ, второй врач, стоявший рядом, весь подобрался), что он помнит о том, что было до сегодняшнего дня. Димка не помнил ничего. Снова нарисовался осматривавший его врач, и с помощью переводчицы начал задавать вопросы уже медицинского характера: что болит, сколько пальцев он видит и тому подобное. - Почему я не могу двигаться? – спросил Димка. Ощущение полной беспомощности сильно раздражало. - Ты сильно пострадал, - перевела женщина длинную фразу доктора. – Надо лежать неподвижно. Была серьезная операция, шевелиться нельзя. Это ненадолго, еще день или два, чтобы избежать осложнений. Тебе что-нибудь нужно? - Пить, - горло уже совершенно пересохло. Тут же к его губам поднесли соломинку, торчащую из стакана. Какой-то сладковатый, но довольно приятный напиток. - А где я? – запоздало поинтересовался Димка, выдув всю довольно скромную порцию. - В госпитале. Сейчас отдыхай, тебе нужно набираться сил. «В госпитале – где? И какого помидора я тут оказался?» - вяло возмутился про себя на столь неполный ответ парень. Но глаза уже слипались, и разузнать подробности он решил попозже. Когда как следует выспится… Следующие дни он по большей части спал, делая перерывы только для перекуса. Все тот же напиток и жиденькая кашка, зато раз пять-шесть в день. Наиболее ярким впечатлением было периодическое появление врача, а затем он снова уплывал в страну грез. Только где-то в уголке затуманенного сознания шевелилась непонятная тревога. *** - Как долго вы собираетесь держать его на снотворном? – недовольно поинтересовался военный. - На меня давят. Нам нужна вся информация, какую может дать мальчишка. - Остыньте, полковник. – Врач был непреклонен. – Мы не в Гуантанамо. Парень все равно ничего не помнит, и ему надо окрепнуть. Теперь я уверен, что операция прошла успешно, но последствия переохлаждения, кислородного голодания, физического и нервного истощения и тех опытов, что на нем ставили, могут еще проявиться в самый неподходящий момент. Вы выяснили, откуда он и когда, предположительно, его захватили? - Все подтвердилось. Мы установили, кто он и откуда. Парнишка пропал без вести три недели назад. Есть косвенные упоминания, что он спровоцировал аварию на дороге, пытаясь скрыться от неизвестных, преследовавших его на автомобиле. - Какие три недели?! На то, чтобы его шрамы и переломы настолько зажили, необходимо не менее двух месяцев! И три недели назад он никак не мог бегать! - Значит, еще одна загадка. Три недели назад он был здоров, посещал занятия в школе и в колледже. Есть какие-нибудь дополнительные данные о его украшениях? - Абсолютно ничего. Металлические браслеты, металл не определяется, состав неоднородный, никаких стыков или застежек. Никаких энергетических импульсов или чего-то подобного. Еще одна странность: я ожидал кожных проявлений от столь плотного длительного воздействия металла. Никаких признаков. Организм юноши не отторгает этот чужеродный материал, а должен бы, поскольку на прочие раздражители реакция типичная. - И все же, как скоро парень придет в себя? Когда его память восстановится? - Не беспокойтесь, полковник Леннокс, вы об этом узнаете первым. До свидания. Уильям Леннокс со вздохом положил телефон в карман и повернулся к стоявшему рядом трансформеру. - Ты все слышал, Рэтчет. Парнишка поправляется, но не так быстро, как бы нам хотелось. У тебя есть догадки по поводу его ранений? - Не догадки. Факты, - поправил его педантичный автобот. – Он получил политравму вследствие удара о твердую поверхность, либо падения с большой высоты. Его оперировал кибертронец, достаточно хорошо разбирающийся в анатомии землян, и сделал он это на очень высоком уровне. А далее действительно предположения. Поскольку стадия регенерации значительно расходится с расчетными сроками, могу предположить, что был проведен курс ускоренной регенерации, разработанный специально для белковых организмов. Автоботы таких исследований однозначно не проводили. Как и не разрабатывали нейроимпланты, способные адаптировать биопроцессор человека для восприятия информации и ее обработки напрямую. Эта разработка несовершенна, риск необратимых нарушений нейросети и биопроцессора крайне велик. - Поэтому десептиконам и потребовались люди с определенными качествами в таком количестве, - догадка Леннокса не порадовала. – Но как парнишка выжил? И для чего ему сохранили жизнь после такой травмы? - Изобретатель частично обошел эту проблему, использовав вторую группу разъемов, тех, которые были подключены к нервному стволу. Во время прокачки информации через них контролировалось жизнеобеспечение организма, - задумчиво рассуждал трансформер. – Что касается вопросов «зачем», информации недостаточно. Десептиконам несвойственно заботиться о пленниках, особенно о белковых. Предположительно, это как-то связано с кибертронскими браслетами. Возможно также, что какие-либо индивидуальные особенности организма мальчика привлекли внимание исследователя. - Значит, ждем, - вздохнул Леннокс. – Я затребовал медкарту и все прочие данные парня по месту жительства, но они еще не пришли. Чертова бюрократия! Скорее бы он пришел в себя! *** Димка задумчиво потирал браслет. Второй такой же красовался на правой руке, хотя он мог поклясться, что на корабле браслетик был один. Не толще часового, но широкий, сантиметров 11-12. Если поднести к глазам, видны едва заметные грани. Нигде ни следа застежек или замков. Руку новоприобретенный девайс обхватывал настолько плотно, что даже ногтем не подцепишь. Но при этом не сдавливал и вообще, ничем не мешал. Когда он пришел в себя окончательно, вспомнил все подробности плена и увидел эти кандалы, его чуть кондрашка не хватила. Перепугал дока и медсестру своей истерикой, и в итоге получил успокояющего и вырубился. Итальянский док, назвавшийся Дарио, пригрозил снова накачать его успокоительными, если он попробует встать без разрешения или выкинет какой-либо трюк, но хотя бы руки отвязал. Но одного его не оставляли ни на секунду, не считая посещения санузла. Даже до заветной дверки его провожал под локоть либо Николас, либо Татьяна, в зависимости от смены. Небось, за дверью еще и охрана тусуется. Обалдеть, одноместная палата с толчком и душем, персональная русскоговорящая медсестра и медбрат ей на смену. Ему позволили даже посмотреть в окно – недолго, правда. Ватные ноги держали пока не слишком хорошо. Из окна он увидел обычную больничную панораму, с кучей медтранспорта, снующих деловито медиков и праздношатающихся по двору и небольшому парку пациентов, за исключением того, что пациентами были в большинстве своем молодые мужики всех рас и наций. И некоторое количество женщин, тоже преимущественно молодых, к которым выздоравливающие активно клеились. Пребывал он в военном госпитале, явно где-то в Италии, судя по разговорам на этом языке за стеной. И, судя по тому, что новых вопросов о его «приключениях» ему не задавали, впереди было появление каких-то шишек и длительная беседа «по душам». Интересно, кого-нибудь из России пригласят? Или, скорее, из Украины? Заживающие ссадины выше и ниже браслетиков зверски чесались, несмотря даже на мазь, которою два раза в день наносили на его порядком ободранные конечности. Лучше бы уже малярным валиком красили, что ли. Димка фыркнул: да-а, сейчас можно и побурчать, и медбрата потретировать, и покапризничать, когда на завтрак-обед-полдник-ужин приносят одну и ту же кашку и поднадоевший коктейль. «В гостях» у десов хотелось только одного: выжить. На нюансы, вроде собачьей кормежки или лезвий на шее в качестве стимула подняться, он тогда чихал с балкона. Сейчас он бы все эти акробатические трюки, проделанные во время побега, даже под угрозой немедленного расстрела не повторил. Николас тем временем счел, что пациент достаточно отдохнул, и предложил ему снова прогуляться по палате. Это сулило новое путешествие к окну, и Димка с радостью согласился, хотя каждый подъем с кровати был еще тем «удовольствием». Впрочем, по сравнению с манипуляциями десептиконов все теперешние, даже самые неприятные, медицинские процедуры и рядом с ними не стояли. Но тогда почему простые, известные с детства вещи его временами пугают так, что панику с трудом удается удержать за стиснутыми зубами, а кардиодатчики начинают истерически верещать? Хорошо хоть врачи делали вид, что ничего не происходит. Ему и так было стыдно. Только он отдышался после двух кроссов по палате, как заявилась целая делегация. Давешний «медико» номер два и еще два мужика. Один из них нес ноутбук, который… - Уберите это! – Димка подскочил на кровати, вцепившись в поручень и тщетно нашаривая что-то, чем можно огреть инопланетную тварь. Половина приборов, к которым он все еще был подключен, орала на разные голоса, но ему было плевать. Десептикон. Он не мог ошибиться. Все это время он был все там же, откуда так отчаянно пытался бежать. Его лечили только для того, чтобы снова передать этим железным тварям! - Тихо! – гаркнул по-английски военный, перекрикивая поднявшийся гам и возмущенный стрекот влетевшего на звук аларма Дарио. Ноутбук он преспокойно продолжал держать под мышкой. Следующая фраза на ломаном русском была адресована Димке. – Ты меня слышишь? Это – не десептикон. Он был десептиконом раньше. Он – безопасен. Вставай, Брэйнс, ты раскрыт. Ноутбук был довольно небрежно водворен на комод у стены и начал трансформироваться. Опешивший Димка все-таки заметил, что остальные отреагировали на присутствие инопланетянина не так бурно, как он, хотя осматривавший его док замер, когда гладкий корпус ноута сломался в нескольких местах и вздыбился, выворачиваясь наизнанку и высвобождая/превращаясь/складываясь в мелкого страшненького инопланетного робота. - Теперь я понимаю, почему тебя зацапали, - ехидно произнес робот на чистейшем русском и вольготно расселся на комоде. – Только зачем орать-то так? Я, между прочим, помочь пришел. И чего вы, люди, при виде нас по жизни в панику кидаетесь? - Может, потому, что десептиконы слишком легко убивают? – огрызнулся Димка, позволяя доку Дарио уложить его обратно и приподнять изголовье кровати. Теперь он полусидел перед тремя… нет, четырьмя посетителями. Покосившись на военного, он с усилием сымпровизировал на английском. – Вы уверены, что это не десептикон? - Еще раз так меня обзовешь, запулю шурупом в глаз, - оскорбилась железяка, получила подзатыльник от военного и снова превратилась в лэптоп, не переставая говорить. – Все, Леннокс, я больше не буду. Дмитрий Дворенко, я буду переводчиком для этого грубияна и его дружков. И экспертом по части твоих вопросов о десептиконах. Я, как-никак, сам такой был. Много чего могу рассказать интересного. Пока трансформер трепался, доктор Дарио в последний раз глянул на показания угомонившихся приборов, счел их удовлетворительными, недобро зыркнул на Димку и устроил разнос военному, по-английски, но с истинно итальянским темпераментом. Димка понимал от силы одну фразу из трех; если опустить ругань, то речь шла о его самочувствии после такого стресса. Военный терпеливо выждал, пока док выпустит пар, поклялся ему обращаться с его дорогим пациентом бережно, а затем аккуратно выставил Дарио и Николаса из палаты. И обернулся к Димке. - Здравствуй, Дмитрий. Меня зовут Уильям Леннокс, я возглавляю отряд по борьбе с десептиконами. *** Люди вышли из здания спустя четыре часа, мрачные и без спарка. Рэтчет, все это время ожидавший их на автостоянке госпиталя, нетерпеливо спросил, как только люди сели в машину: - Плохие новости, полковник Леннокс? Мальчику стало хуже? - Что? Нет, парень в порядке, сейчас отдыхает. Ему придется еще несколько дней провести под присмотром врачей. Его рассказ очень многое прояснил, - слегка рассеянно ответил Леннокс. – Как только мы отъедем подальше, необходимо связаться с Оптимусом. И ты прав, Рэтчет. Новости – плохие. Десептиконов гораздо больше, чем мы предполагали. И они затеяли какую-то игру, в которую вовлекли множество людей. - Не игру, - скрипнул Брэйнс. – Они нашли способ использовать людей. Начали с этих… аномалов, поскольку они выносливее, и их энергия доступнее. Все эти пропавшие экстрасенсы, они выполняют функцию поисковика, только наделенного человеческой логикой, если такое извращенное восприятие информации можно так назвать. - Паранормов, - ничего не выражающим тоном поправил Мэддорн. – И использовать так мозг человека можно не более 10-12 раз. Мальчик перенес пять сеансов, и выжил. Поэтому его затребовал Шоквейв для поиска «живой стали». - Шоквейв?! Но он же дезактив! – изумлению Рэтчета не было предела. - К несчастью, нет, - Леннокс мрачно крутил в руке флешку. – Как эти заразы восстанавливаются раз за разом, а, Рэтчет? - Если узнаем – возможно, мы сможем вернуть наших павших товарищей. Хотя бы некоторых. Леннокс невольно сжал кулаки. Боль от потери Айронхайда продолжала бередить душу, даже сильнее, чем потери в его отряде. Человеческие потери. - Есть связь на закрытом канале, - нарушил молчание медик. – Я могу передать информацию непосредственно Оптимусу и на базу. На приборной панели небольшой щиток сдвинулся, открывая доступ к разъему. Полковник вставил флешку, в который раз недоумевая, почему Брэйнс никогда не сбрасывал информацию напрямую. Спустя пару секунд санитарный автомобиль резко прибавил скорость. - Это действительно плохие новости, полковник Леннокс. Вы уверены, что мальчика не следует переправить в более безопасное место, или прямиком на базу НЕСТ? - Только не туда, - вклинился Мэддорн, - парень с трудом пережил присутствие Брэйнса. И ясно дал понять, что не желает иметь ничего общего с кибертронцами любого типа. Симбиоз с «живой сталью» его отнюдь не порадовал. На сегодня главным вопросом от него было «как снять это дерьмо?», и только потом уже «что происходит». - Как будто ему удастся остаться в стороне, - съехидничал миникон. – Мэддорн, ты ведь тоже видишь сквозь маскировку, но не пытаешься чем-нибудь огреть. - Я не был похищен десептиконами, - необычайно терпеливо пояснил психолог, - не подвергся внедрению разъемов, не был искалечен и не был подопытным в изощренных экспериментах в течение семнадцати дней. За что от меня лично огромное спасибо автоботам вообще и Миражу, в частности. Тем не менее, парень не сломался. Ему просто нужно время. - С большой вероятностью, времени ни у него, ни у нас нет, - сухо возразил Леннокс. – После общего сбора я подыщу для него укромное место, где он сможет свыкнуться с новой жизнью. Мэддорн, ты уверен, что он не вспомнит те подробности, что выяснились во время сеанса гипноза? - Насколько я знаю, эти воспоминания уже не вернутся. Полностью блокировать его память я не стал, это принесло бы больше проблем, чем пользы. Особенно с учетом того, что ему придется как-то жить в новом качестве. Рэтчет, ты уверен, что браслеты нельзя снять с мальчика? - Насильственно – никак, пока он жив. А симбионт явно постарается сберечь носителя. Нет информации о путях передачи. Тамблфлеп не оставил никаких данных о своих исследованиях по симбиозу "живого металла" с органикой. Известно, что он провел на этой планете немало времени. По вашим меркам – несколько столетий. Он оставил после себя несколько подобных симбиотических механизмов, за которыми теперь охотятся десептиконы. Два носителя погибли, но их браслеты исчезли. Прочие успели скрыться. "Живая сталь", возможно, была его последней разработкой, и, насколько я понимаю, он спрятал ее на корабле захвативших его десептиконов. Больше о нем ничего не известно. Шоквэйв, очевидно, при помощи самых сильных экстрасенсов выявил местоположение симбионта, но не смог заполучить его. Поэтому для мальчика создали иллюзию возможности для побега и явно не ожидали, что он так удачно ею воспользуется. - Рэтчет, ты выяснил, куда делся тот летающий объект, что доставил парня прямо к месту боя у электростанции? И что это было? Раздался звон, странно напоминавший смешок. - Это был симбионт, Леннокс. Симбионт создал летающую форму вокруг тела носителя, когда среда стала опасной для его жизни. Он же определил оптимальную точку сближения, он же произвел посадку в шаговой доступности от места сражения. Это его бросились ловить все летучие десептиконы, оставив место битвы. Никому не хотелось разозлить Шоквэйва новостью о побеге носителя вместе с "живой сталью". *** - Держи, Дмитри, тебя переводят! – Николас шлепнул стопку одежды прямо на ноги читавшего в постели Димы. – Э-э, воротник не трогай! И корсет тебе еще несколько дней носить. Переодеться можно и так. - Переводят? – Димка спустил ноги с кровати. – С чего бы? - Особо важные шишки решили спрятать тебя получше, поскольку ты единственный свидетель. Я думаю, они просто хотят прикрыть свои тылы, чтобы десептиконы не заявились тебя искать и не разнесли тут все. Ты что, не рад? - Не знаю, - Димка прислушался к себе, пытаясь определить причину тревоги. – В последний раз, когда меня переводили, я чуть без головы не остался. Быть мне пациентом доктора Мэддорна, с такой паранойей. - Это не паранойя, - жизнерадостно заметил санитар, помогая ему обуться. – Это последствия посттравматического стресса. Огромное количество раненых в бою через это проходят. Это успешно лечится. Жаль, ты не слышал, как ругался доктор Дарио, когда ему сообщили о том, что тебя забирают прямо сегодня! Еще не закончив ругаться, он настрочил страниц двадцать рекомендаций для твоего нового врача, и это за час, не поверишь! Злость придает ему ускорение. Продолжая болтать, Николас вывез его на коляске (обалдеть, блин!) из палаты, где к ним присоединились два амбала в военной форме. Угореть. И впрямь, охрана. Как ни странно, транспорт (обычный, это Димка определил сразу) ждал не у главного входа, а в гараже. Один из охранников подсадил парня в кузов медицинского фургона, второй кивнул санитару на джип сопровождения. Двери закрылись. Парень не увидел, как в Николаса стреляют и небрежно запихивают тело в багажник. Колонна машин неспешно покинула территорию военного госпиталя. Устроившись на койке, которая была расположена не по центру, как в гражданских скорых, а у стены фургона, Димка все больше нервничал. Оглянулся на охранника – и рванулся, натолкнувшись на полный ненависти ледяной взгляд. Поздно. Его прижали к койке, в плечо вонзился шприц, и почти сразу наступила темнота. *** Вспышка перед глазами и боль. Его снова шарахнули током. Димка попытался увернуться, но тело не слушалось. Следующий разряд, пробежавшийся от запястий по всему телу, не заставил себя долго ждать. Несильный, определил многоопытный парень. Терпеть можно. И здорово прочищает мозги. Так, как его могли захватить? Он садится в машину, с ним люди… люди. Неужели эти жестянки кого-то наняли?! Сознание окончательно очистилось от непонятной одуряющей мути. Ну да, ему же вкололи успокояющего. Опять. Но на этот раз это был не доктор Дарио, и не Николас – того посадили в другую машину. Специально, сто пудов. Бли-и-ин, ну когда он научится слушать свою чуйку?! «Неподвижность. Имитация сна» - кто это, мля?! Прозвучало прямо в голове, причем очень настойчиво. Логично. Тем, кто его спеленал, необязательно знать, что он уже очухался. А то снова схлопочет укол. Или чего-нибудь покруче. Так, руки он чувствует, даже очень – припекло его, видимо, через эти хреновы браслетики. Ноги занемели. Вот блин, попал! Черная пелена перед глазами исчезла. Теперь он видел, хоть и несколько искаженно, все тот же кузов санитарной машины, четверых мужиков в поле зрения. Ага. Все вооружены, причем стволы непонятной формы нацелены на него. На физиономиях – конкретная измена, того и гляди обделаются. Током его шибали явно не они. На фоне картинки неожиданно возникла вторая, полупрозрачная: размытая фигура, обмотанная чем-то с головы до ног. Еще одно тело с каким-то баллоном увлеченно поливает фигуру на полу струей газа из этого баллона. Инертного, судя по тому, что все пять рож без масок. Слегка офонарев, Димка понял, что смотрит на белый свет через экран. Причем, прижатый к физиономии. И размытая фигура – это он сам, облаченный в какой-то скафандр, накрепко принайтованный к полу широкими грузовыми стропами. Хороший скафандр, судя по тому, что никакого эффекта от газа он не ощущал. - Хватит, - нервно остановил типа с баллоном один из охранников. Говорил он на правильном инглише, Димка отлично все понимал. – А то нечего будет изучать. И допрашивать некого, если заморозишь мальчишку. - Брэк, на связи Один, - обратился к нему тот, что сидел ближе всех к кабине. - Еще не хватало, - Брэка аж перекосило, но трубу он взял. – Пока никаких изменений. После активации трансформер не подает никаких признаков активности. Мы даже не знаем, жив ли мальчишка внутри него. Нет, успели вколоть полную дозу. Он был в полной отключке, и пробудет, как минимум, еще час. Реакция наступила, когда мы приготовились отделить руки вместе с браслетами. Чертовски быстро. И крепкий металл, наши инструменты его не взяли. Все необходимое проделано, объект упакован по полной и под постоянным охлаждением. Готовьте лабораторию. Мы будем по расписанию. Отключив трубу, он не глядя кинул ее подчиненному и обернулся к Димке. Тот тихо порадовался, что его считают вырубленным. Такой ненависти в глазах он еще не видел. «Неподвижность. Ожидание. Подмога» - опять этот голос прямо в его многострадальной черепушке. Какая подмога, откуда? В госпитале все считали, что его переводят в другое место. Причем, так оно и было, только делали это явно не для его безопасности. Что там сказал главный, как его, Брэк? Отделить руки? Они хотели отрезать ему руки?! Да кто эти черти вообще? Расчленяторы нашлись, так их через так пятнадцать дивизий одновременно! Скафандр. Внезапно Димку озарило: этот скафандр появился благодаря этим чертовым браслетикам. Причем в самый подходящий момент. Почему-то захватчики именовали его трансформером… ну, им виднее. Он-то в отрубе был в этот момент. А браслетики не так уж плохи, особенно если забыть, что именно из-за них он в эту чачу влип. Только вот чего выжидает его хитросделанная умная защитная оболочка? «Помощь. Ждать» - повторение мать учения, что ли? Не собирается он дергаться. Будет валяться тихо, смирно, прикинувшись трупиком. А то эти пальнут еще неизвестно чем, и прикидываться станет незачем. Снаружи что-то происходило. Брэка аж подкинуло от нарастающего гула, охрана судорожно вцепилась в свои пушки. Гул начал стихать, затем усилился по новой. Брэк о чем-то коротко переговорил по рации, очевидно, с водителем, и заметно расслабился: - Отбой тревоги, это стритрейсеры гоняют. - Вот ушлепки, десептиконов на них нет, - ругнулся кто-то из команды. - Против этих даже десептиконы не помогут. Мажоры, так их. Ленивая ругань была заглушена диким скрежетом и грохотом. Фургон сильно дернуло в сторону, потолок кузова смялся и треснул, как картонный. Люди с воплями стали палить в образовавшуюся дыру. В ответ прилетели две гранаты, мгновенно заполнившие кузов белесым дымом, стрельба очень быстро увяла. Димка невольно задержал дыхание, но в голове прозвучало «автономный воздухообмен», он решился проверить и с облегчением понял, что газ в скафандр действительно не проникает. Трещина расширилась, потом половина кузова была оторвана. Здоровенным трансформером с ярко-голубой оптикой, который одной громадной лапой держался за грузовик и уже почти его остановил, а второй доламывал кузов. - Замри и закрой глаза! – рявкнул трансформер. По-русски. Димка послушался, что-то пару раз просвистело прямо над ним, и путы обвисли. Лапища легко, как куклу, выдернула его из машины. Лязг, скрежет – и он сидит внутри обычной на первый взгляд иномарки. А скафандр начал складываться, настолько стремительно, что Димка и понять не успел, как именно бронебойная оболочка преобразовалась в два браслетика, преспокойно находившиеся на своем обычном месте. Как будто ничего и не было. - Истерить будешь? – насмешливо прозвучало из динамиков. – Если нет – пристегнись, нам еще ехать и ехать. Прайм, парень у меня, целый и невредимый. Симбионт спас его белковую шкурку. - Отлично, - ответил глубокий, запоминающийся голос. – Продолжайте движение к базе Лиги освобождения. Пришла пора объясниться с этой группой.