Синдром теории тайного заговора

Ненавижу время ланча. В этой столовой вместо бургеров делают какую-то хрень, лишь издалека напоминающую настоящее мясо. Если не нюхать. И не принимать вовнутрь. - Кейт, ты будешь это есть или нет? – девушка, сидящая напротив, нервно стучала длинными ноготками по столу. Мне оставалось лишь лениво поднять на ее свой уставший взгляд. - Могу отдать. - Пф, нет, благодарю. Шеннон уже давно просекла, какую дрянь здесь подают в кафе. Последние месяцы у меня не было никакого желания готовить дома, так что приходилось обедать в колледже. Я поступила сюда два года назад. Тогда мои родители предпочли частное заведение – современное оборудование, лучшее отношение преподавателей, индивидуальное практически к каждому студенту. И это сейчас сыграло мне на руку. Все два года я была просто умницей в плане учебы, все преподаватели были от меня в восторге. Казалось, будто у меня есть настоящий талант (если бы я еще не была ленивой задницей в прямом смысле этого выражения). И теперь, после того случая… Я еле запихнула в себя последний кусок бургера, сразу же запив его остывшим эспрессо, и поежилась. - Ну? - нетерпеливо сказала Шеннон. – Мы идем? - Куда? - Блин, ты издеваешься? Что с тобой сегодня? Опять «Скайрим» всю ночь? И правда, сегодня я что-то совсем… рассеянная. Наверняка давление, плюс мало спала. - Пойдем, покурим? – как ни в чем не бывало, говорю я и с отвращением отодвигаю от себя пустой поднос. - А, значит, ты все-таки меня слушала, - язвительно проговорила девушка напротив. Девушка напротив – Шеннон Аркерс, моя подруга с первого года обучения в колледже. Настоящая бунтарка, но при этом не лишенная ума – как и мне, ей учеба давалась благодаря некоему внутреннему «таланту», только мы обе его не развивали. Шеннон пропускала практически все лекции, но любой экзамен для нее не составлял сложностей. Внутренняя бунтарка проявлялась как на ее характере, так и на ее внешности. Точное количество татуировок на ее теле знали, наверное, только ее любовники, но на виду были лишь ее «рукава» и шея, рисунки были выполнены вроде бы в стиле биомеханики, как она мне однажды попыталась объяснить. Касательно ее прически, что ж, будет сложно описать все ее многочисленные и нередкие эксперименты с собственными волосами, но на данный момент это был короткий конский хвостик и выбритые под ноль бока. Добавьте к этому кожаную куртку с шипами и берцы – и вы вообще не узнаете в ней студентку частного колледжа [название вырезано]. Не знаю уж, как ей удавалось получить доступ к экзаменам, но, по крайней мере, те два года, что я ее знаю, она ни разу не была на грани отчисления. Небольшим отступлением, наверное, следует немного рассказать и о своем внешнем виде. Все же лучше, если читатель представляет себе персонажа визуально. Впрочем, внешность моя, в отличие от Шеннон, была совсем заурядной, как я считаю. Рост метр семьдесят два; сисек почти что нет; крашенные рыжие волосы до плеч, челку убрала год назад (ненавидела ее), но она все равно продолжает магическим образом лезть в глаза; глаза зеленые, но не ярко зеленые, как у типичных Мэри Сью с рыжими волосами, а блеклые, на грани с серым оттенком глаза; кожа бледноватая, но то не благородная бледность как у вековечных вампиров или аристократов, а такая бледнота, будто болею чем-то; крашусь не шибко ярко, подкрашу ресницы, брови, нанесу блеск на губы и сойдет; всегда была худенькой, а после недавних событий сбросив еще несколько килограмм, я, как говорит Шеннон, «превратилась в глисту». Ну, хоть попа сохранила свои привлекательные очертания. С Шеннон мы познакомились через пару месяцев после моего перевода. Я поступила на художественный, она – на биологический. Ее всегда привлекала наука, а я делала вид, что умею рисовать чем-то, кроме пальцев. Однажды ко мне пристал один парень, как позже выяснилось, это был богатенький, избалованный жизнью, паренек Нейтан Дрейк. Я разбила ему нос, ударив головой. Шеннон все это видела. Потом мы пересеклись с ней на курилке, и я окончательно завоевала ее уважение. По ее словам я была латентной бунтаркой, но обертка пай-девочки слишком прочно прилипла ко мне за годы старшей школы. С того момента я стала для Нейтана одним из злейших врагов. С того же момента мы с Шеннон не расставались. Я была ей очень благодарна за то, что она не бросила меня в этот период моей жизни. Хотя, учитывая то, что сейчас мы снимали одну квартиру на двоих, ей было бы сложно это сделать. Но когда мы находились дома, игнорировала я ее как последняя стерва, разговор со мной было не завести, я уже и не говорю о том, чтобы вырваться куда-то вместе. Разве что на курилку во время занятий. Как сейчас. Я вяло встала из-за стола, не потрудившись убрать за собой поднос, и угрюмо побрела за подругой. Мы разминулись у лестницы, она встретила сокурсницу, с которой нужно было обсудить что-то важное, и попросила меня подождать ее на курилке. Прозвенел звонок, коридоры постепенно опустели. По пути на лестницу я увидела Нейтана. Черт, ну почему из всех людей его? Внутренне напряглась, но продолжила идти. - Эй, шиза! Я резко остановилась на первой ступеньке и закатила глаза. Как же мне хотелось врезать этому отморозку по его наглой самодовольной морде. Но, к сожалению, сейчас мое физическое состояние было ничуть не лучше морального, и при всем желании мой удар не произвел бы лучшего эффекта, нежели смех у первокурсников, наблюдающих за моими потугами. - Ну и как там твои психи поживают? Кидаться не будешь? – тут же раздался его раздражительный смех. Семья Нейтана была, чуть ли не главным спонсором оборудования колледжа – разумеется, ему никто не смел и слова сказать. Но это же я. Я люблю неприятности, черт возьми. - Иди в задницу, Нейтан, - я старалась сделать голос таким отмороженным, насколько это было возможно, главное – скрыть дрожь от злости в голосе. - Да такой шизе и в задницу не присунешь, вдруг подхватишь чего. Мда. Чего и ожидать от такого, как он. Я сжала кулаки и развернулась к нему. Наверное, стоит объяснить, почему такой как Нейтан вдруг решил называть меня шизой. Ведь дело далеко не в разбитом носе. Я не люблю об этом вспоминать, поэтому мой рассказ может показаться достаточно скупым. Два года назад, еще до поступления в частный колледж [название вырезано], я училась в государственном учреждении. Тогда я еще не определилась с тем, чем хочу заниматься в будущем, поэтому предпочла не тратить деньги на частный. Мой старший брат Вильям учился тогда со мной, был программистом, готовился к выпуску. Примерно за год до этого он нашел работу на каком-то предприятии, где мог пройти программистскую практику, да еще и денег подзаработать. А потом все пошло наперекосяк. Он стал больше времени проводить в колледже после окончания занятий, домой приходил лишь поздним вечером. Улыбка его была теперь будто вымученной, натянутой. Он, как и раньше, трепал мои волосы, но его движения теперь были будто механическими. Самое странное – он начал носить с собой камеру, всегда и везде, попросту не расставался с ней. Он и раньше любил делать снимки, у него неплохо получалось. Но эта его привязанность к камере была ненормальной. И почему-то у меня было отчетливое ощущение, что он чего-то боялся. Мои опасения оправдались через несколько месяцев. Сказал, что останется на ночь у друга, отмечать его день рождения. Примерно в три ночи он пришел домой, поднялся в спальню родителей и пристрелил их. Затем покончил с собой. Полиция пришла к выводу, что он принимал наркотики, и действительно, следы наркотических веществ были найдены у него в организме. Но я-то знаю, что мой брат не был наркоманом. После этого я около полутора года провела в стационаре на принудительном лечении. Сейчас я мало что помню из подробностей, то ли от седативов, которыми меня пичкали долгое время, то ли это психологический барьер такой. Затем я переехала в другой город, перевелась в частный колледж [название вырезано], не без помощи добродетельного фонда при стационаре, где я лечилась. Но на этом все не закончилось. Я «хорошо» зарекомендовала себя в новом месте. Продолжив принимать предписанные мне таблетки, я думала, что это позволит мне нормально учиться и продолжить свою жизнь. Но из-за моего резкого перевода сразу на второй год обучения в частный вуз, без конкурса и заполнений анкет, появились слухи, а позже кто-то, у кого был доступ к личным делам студентов (Нейтан, я полагаю) раскопал обо мне практически всю информацию и распространил ее. Это, конечно, немного выбило меня из колеи, но большинство моих сокурсников не изменили своего отношения ко мне. Все бы ничего, но пару месяцев назад один отморозок из нашей бейсбольной команды швырнул в меня битой. Я поймала ее, но пошатнулась и упала, чем вызвала бурю положительных эмоций у ребят. Помнится, он сказал что-то вроде «Психованная, что, ударишь меня? Такая же ненормальная, как брательник?». Я ударила его. Целилась в голову, попала в плечо, на свое счастье. А потом будто пелена на глаза сошла, я плохо помню, что происходило дальше. Разбила несколько окон этой самой битой. Потом началась истерика. Несколько студентов видели случившееся. Не спрашивайте, почему меня не вытурили из колледжа, я не смогу ответить. Да и меня это тогда не особо волновало. Мне прописали все те же седативы, две недели я не появлялась на занятиях, а потом пришла и, как ни в чем не бывало, продолжила обучение. Преподаватели пошли мне навстречу, а Шеннон и сокурсники всячески меня поддерживали, зная мою историю. Все же есть среди студентов адекватные люди. Через время будто все забылось.