Магия Нашего Мира

      Лежать было очень уютно. Несмотря на то, что в спину упиралось что-то твёрдое, крупное и, судя по ощущениям, вопиюще неровной формы. А правый бок несильно, однако навязчиво покалывало нечто, похожее на пучок сухой, колючей соломы. Но сил пошевелиться и тем более подняться не было. Да что там! – даже глаза разлеплять неохота. «Поваляюсь ещё немножко… ну ещё пять минут…» – подумал я и тут же сам себя насмешливо одёрнул. Понежишься тут, как же, дорогой сэр Макс! С этакой-то неудобной штукой под боком… Не помню, чтоб я мягкого мишку в детстве брал под бочок, не говоря уж о таких неподходящих предметах… Я покрутился, пытаясь устроиться поудобней, но добился только того, что твёрдая штуковина упёрлась в рёбра, а докучливые соломинки принялись воодушевлённо щекотать живот. Стоп. Не помню! Ох. А я ведь правда - не помню!.. Что вообще вчера было? Неужели я надрался до потери памяти?       Это предположение показалось столь абсурдным, что я тихонько фыркнул себе под нос и осторожно открыл правый глаз. Перед глазом покачивалось что-то золотистое, тонкое, как струна. И эта струна, кажется, неуловимо звучала. Тихо-тихо, практически неслышно, как комар в дальнем углу комнаты. Я поморщился: казалось, что это гудение, как ускользающая мысль, мешает поймать за хвост нечто важное… Я закрыл глаз и попробовал задремать снова, чтобы вспомнить – свой сон? Вчерашний день? – по фирменному способу, который не раз выручал в случае временной амнезии при пробуждении. Но твёрдая штука непреклонно упиралась в бок, грозя наградить синяком, далёкий звук не умолкал, вдобавок к щекотке и колкости прибавилось ощущение холода. Настойчивая прохлада вкрадчиво пробиралась под одежду, заставляя зябко ёжиться и вздрагивать. Этак и закоченеть недолго, как кочан капусты на осенней грядке, подёрнутый сизым инеем рано поутру! Я снова фыркнул, оценив собственное каламбурное сравнение. Ну конечно, если долго лежать, не накрывшись одеялом… кстати, где оно? Упрямо не открывая глаз, я потянулся вниз и стал шарить там, надеясь нащупать край тёплого мехового покрывала. Однако нащупал что-то совсем иное. Лохмотья какие-то… пучки сухой травы… бррр, что это - мокрое?! В постели? Да откуда? Это уж слишком! По ощущениям добыча более всего походила на влажную траву, чем на добротное постельное бельё. Я неохотно разлепил правый глаз… затем, не удовлетворившись открывшейся картиной, левый… Да так и сел там, где валялся, тщетно пытаясь обрести подобие комфорта.       – Доводилось мне просыпаться в других Мирах, и на пляже, и в лесу, но вот в канаве!.. – я ошалело покрутил головой по сторонам и, надеясь, что это сон, бухнулся обратно. Но действительность недвусмысленно подтвердила, что является таковой: тут же в рёбра обрадовано впилась та твёрдая штука, при ближайшем ощупывании и рассмотрении оказавшаяся увесистым камнем; травинки с энтузиазмом принялись за новый сеанс иглоукалывания, а роскошные заросли окатили бодрящим душем из мельчайших росинок. После такого умывания хочешь не хочешь, а проснёшься. Золотая струна, качавшаяся перед глазами, оказалась сухой травинкой, которая ну никак не могла звучать… но тем не менее, звучание продолжало доноситься издалека, на грани слышимости, притягивая тайной и мучая напоминанием о чём-то важном, но ускользающим, вертящемся на грани сознания…       Я со стоном покосился на окружающую реальность и хихикнул, вообразив, до чего похож на лягуху, сидящую с выпученными глазами в мокрой канаве… Пёстренькую такую, в полосочку и крапинку, с золотистыми глазищами… И почему лягушек многие не любят? Ведь до чего красивые создания! – лениво размышлял я, аккуратно убрав из под себя камень и разлёгшись в траве. – А что, может, я и правда превратился в лягушку? И сейчас придёт прекрасная незнакомка, поцелует меня, и я вновь преображусь в красавца принца! Я со вздохом оглядел свою одежду, более походившую на живописные лохмотья портового нищего, чем на царское убранство, и снова попытался сообразить, как докатился до жизни такой, в смысле, как закатился в канаву на обочине. Но память демонстративно хмыкнула и отвернулась: выкручивайся сам, дружок!..       Незнакомка и правда появилась незамедлительно. Она была рыжей, весьма симпатичной, хоть и весьма растрёпанной. Будто не причёсывалась уже с неделю-две. Красавица неспешно трусила вдоль улицы, обнюхивая наиболее интересные, по её мнению, кусты. Поравнявшись с тем местом, где рассиживался «прынц», лохматая незнакомка приветливо покачала пышным султаном хвоста и разулыбалась во всю зубастую пасть. А потом потянулась обнюхать бурьян. У меня в голове неожиданно возник дурацкий стишок, давным давно прочитанный в не менее дурацкой юмористической газетке: «У сына сегодня получка… Лежит он в канаве напротив пивной, И в рот ему писает Жучка.»       – Ой! – несостоявшийся принц подскочил, приняв сидячее положение. – Это будет не совсем похоже на сказочный поцелуй!       Незнакомка снисходительно посмотрела на меня янтарными глазами, снова улыбнулась и потрусила дальше, по своим делам. Я озадаченно посмотрел ей вслед, а потом перевёл взгляд на окрестности, пытаясь понять, в конце-то концов, куда меня занесло.       Неширокая улица, более похожая на сельскую, чем на городскую, мирно простиралась в обе стороны – как будто птица раскинула мягкие золотые крылья. Солнце только-только поднялось над невысокими домиками и заливало дорогу ласковым золотистым сиянием. В утреннем свете сверкнула тонкая золотая полоска. Блеснула и пропала, словно солнечный блик на речных волнах. И снова сверкнула, уже в другом месте… Я зачарованно смотрел. Было тихо и пустынно, как бывает только ранним-ранним утром, только откуда-то чуть слышно доносилась музыка. Ага, вот что это за звук! Я попытался разобрать слова или хотя бы мотив – ведь музыка очень даже может подсказать, куда ты попал, – в какую страну и какое время… Однако усилия оказались тщетными. Нужно выколупываться из ставшей уже почти родной, уютной канавы и подбираться поближе. Возможно, повезёт познакомиться не только с местной флорой и фауной, но и с разумными существами этого удивительного мира, полного золотистых блёсток и звуков…       Я вытянул шею и выглянул из пахнущей осенью травы, как болотная цапля из камышей. Хорошо, что никого не угораздило проходить мимо в этот момент – здорово бы случайный прохожий удивился, узрев вытянутую физиономию, высовывающуюся из зарослей.       – Ага! Всё же я валяюсь не напротив пивной, – удовлетворённо констатировал я тоном исследователя, узрев на противоположной стороне улицы то ли двух-, то ли трёхэтажное здание, похожее на пряничный домик, окружённое деревьями и домиками поменьше, белыми и синими, с зелёной черепицей. На фасаде «пряничного домика», оформленного в белых и шоколадных тонах, красовалась вывеска с золотым кренделем. – Булочная… или кафе? Это, как по мне, гораздо культурнее, чем пивная!.. Но почему в таком случае, культурный ты мой, дырку над тобой в небе, ты ничегошеньки не помнишь, а? Угораздило налопаться пирожных с какао до потери памяти, или всё же что покрепче было… судя по твоему внешнему, да и внутреннему, состоянию!.. Что с похмелья, да ещё и всё тело ноет, будто я в прошлой жизни был боксёрской грушей… Впрочем, неудивительно, после такой-то комфортной постели, тысячу вурдалаков в неё!.. Давненько я так не надирался. А точнее, с тех пор, как я попал в Ехо…       И, словно имя Города из снов было заклинанием, возвращающим память, или золотым ключом, отпирающим кладовку с воспоминаниями, на меня обрушилось всё, что я тщетно пытался вспомнить. Словно ворох забытых, но дорогих сердцу вещей вывалился из распахнувшейся двери кладовки, отпертой этим зачарованным ключом. Я ошалело хлопал глазами, заваленный кучей шелестящих, сверкающих, переливчатых сокровищ. Волшебный Город, чарующий цветной мозаикой мостовых и удивительным ветром, пахнущим то рекой, то листвой… Невероятные приключения… И столь же невероятные друзья!..       Я зажмурился, судорожно вздохнул и привычным жестом засунул руку в карман, собираясь выудить оттуда пачку сигарет. Но рука, пройдя через дыру в подкладке, жизнерадостно высунулась наружу. Недоумённо покрутив кистью, я попытал удачи в другом кармане… и с изумлением вытянул оттуда пригоршню какой-то трухи, скомканных бумажек и замусоленную мятную конфету. Куда делась Щель, во имя Эквестрии и Соединённого Королевства?! – возмутился я, выворачивая карман наизнанку и вытряхивая оттуда остатки трухи. М-да… Похоже, магические способности, вступив в коварный заговор с памятью, временно оставили своего владельца, а вот возвращаться, сломя голову, не торопились. Я прищёлкнул пальцами – эффект был равен нулю. Посидел пару минут, уставившись на свои руки с не самым интеллектуальным выражением лица, и предпринял ещё одну попытку, смачно плюнув на траву. Плевок изящно повис на стебельках, протянувшись серебристой ниточкой с бусинками, как особо живописная капля росы. Трава и не думала шипеть и чернеть под действием ядовитой слюны. Я в отчаянии попробовал послать Зов всем по очереди... Даже такого тяжёлого в общении товарища, как Махи, я был бы счастлив сейчас услышать! Но в эфире царила тишина. Машинально развернув потёртый фантик, я сунул в рот мятную конфетку (за неимением сигарет – сгодится), и обхватил руками голову.       Дальше вспоминать не хотелось, но разблокированная память рвалась наружу, сумасшедшим потоком, снося все шлюзы, и я вспомнил всё, что было три, пять, десять лет назад, и вчера в том числе.       – Ну ещё бы, дружок, так бузить – где же ещё очнёшься, как ни в канаве?.. – устало вопросил я себя, потирая пальцами виски. Внутренний взор услужливо предоставил картинки, яркие, как слайды в цветном диафильме: сэр Макс в лохмотьях, грязный и голодный, бродит по улицам Тихого города... старательно нарушая общественное спокойствие и понося это место всеми некультурными словами, приходящими в голову, в надежде, что городу надоест такое безобразие, и он отпустит своего непутёвого жителя. Ну город и отпустил. Вернее, вышвырнул за шиворот, как нашкодившего котёнка, который позволил себе нагадить в уютном жилище, куда его взяли с улицы. А он, неблагодарный такой, не ценит еду и комфорт! Вот и оказался в уличной канаве, туда ему, паршивцу, и дорога!.. Да уж, комфорт, – подумал я, содрогнувшись. – Птичке в клетке так комфортно, как мне было там! Да в этой канаве в сто раз уютней! Понять бы ещё, куда меня занесло… И, будто в ответ, прямо перед глазами блеснула золотая ниточка. На её кончике, уцепившись лапками, держался крошечный паучок.