Магия Нашего Мира

      – Паук!.. Куда бы ещё он мог тебя вышвырнуть, чтоб досадить напоследок, как ни в твой родной Мир Паука?! – я сидел в канаве, схватившись за голову, и не знал, что делать. Рыдать в отчаянии, что из ловушки угодил в "паутину" - или хохотать, торжествуя, что добился своего и вырвался из Тихого Города! Мятный леденец холодил нёбо, отчего казалось, будто внутри возник прохладный сквознячок. – Всё ясно, - пробормотал я, пребывая в растрёпанных, как и мой собственный внешний вид, чувствах, и сердито глядя на золотые полоски, поблёскивающие на солнце. Одна паутинка будто укоризненно качнулась перед носом, и крохотный паучок на тоненькой ниточке, подхваченный восходящим потоком тёплого воздуха, взмыл в солнечное небо. Однако мне в данный момент было не до красот природы. Пара дюжин вдохов и выдохов на четыре, проделанных на автопилоте, – и ко мне вернулась способность логично мыслить… ну или хотя бы что-то соображать. Тут же память услужливо предоставила воспоминания о друге - потрясающей личности - который и научил меня этим поистине эффективным упражнениям. Он бы сейчас посоветовал что-то дельное, да что там! - одно присутствие Шурфа помогло бы обрести уверенность и ясность мыслей. "А ну-ка, сэр Макс, - решительно приказал я себе, - сосредоточься на окружающем, поскольку воспоминания о восхитительном Городе и друзьях, находившихся невообразимо далеко, сейчас опять выбьют тебя из здравомыслящего состояния".       – Так, дружочек, – вновь обратился я сам к себе, за неимением других собеседников, – ты снова угодил в свой Мир, ясно, как этот осенний день. Это раз. Теперь нужно выяснить, куда именно. Это два. И что делать дальше… а также, куда делись все магические способности, и как это исправить… Это три, четыре и пять. И не мешало бы поесть... это шесть! - Внезапно вылетевшая рифма вызвала хихиканье, весьма неуместное - ведь способ раздобыть пропитание в любом из Миров оказался временно недоступен. Моё настроение, как качели, то стремительно взлетало ввысь, то столь же молниеносно падало до почти абсолютного нуля. Я уставился под ноги, в канаву... и вдруг в траве что-то блеснуло. Я потянулся и нашарил... монетку. Маленький кружочек из золотистого металла весело сверкнул на солнце, и так же сверкнули мои глаза. Ага, главное, что моё везение при мне, а магические способности - дело наживное!       Следующие десять минут я ползал по канаве, периодически замирая в не самых приличных позах; окончательно вымок от росы, зато разыскал в радиусе метра ещё несколько монеток. Откуда они тут взялись? Наверное, какой-нибудь настоящий пьянчужка, свалившись в канаву, потерял там остатки своей получки, высыпавшиеся из кармана... "И это твои семьсот тысяч, что ли?!*" - грозно вопросил я сам себя, пересчитывая добычу. Возможно, хватит на чашку кофе... на маленькую такую чашечку... А даже самая крошечная чашечка лучше, чем никакой! Я поднял голову к солнечному небу, в котором там и там посверкивали паутинки, и прочувствованно сказал:       - Спасибо! - и на ум пришёл девиз неунывающего Нумминориха: "Мой мир заботится обо мне". А ведь правда, подумал я. И тут же спохватился: - А ну-ка, хорош рассиживаться! У тебя полно дел! – прикрикнул вслух и тут же тихо рассмеялся. – Слышал бы кто, точно бы решил, что моя крыша уехала далеко и надолго… Впрочем, так оно и есть. Я уже давно совершенно обескрышенный, и не так-то это страшно, как может показаться. – С сим оптимистичным утверждением я вылез из ставшей уже родной канавы, помахал ручкой гипотетическим лягушкам и слегка нетвёрдым, но решительным шагом направился через дорогу по направлению к источнику музыки.       К мелодии добавился ещё и приятный запах, навевающий мысли о чём-то уютном и хорошем. Музыка и аромат кружили над улицей удивительным звучаще-пахнущим дуэтом, сплетаясь вместе, расходясь в стороны и снова встречаясь, как потоки тёплого ветра или струи воды в прозрачном ручье… Мои ноздри затрепетали, втягивая аппетитный аромат, а ноги сами понесли к кафе напротив. Любовь проходит и уходит, а кушать хочется всегда! – возникла в сознании банальная, но весьма подходящая фраза. Сэр Кофа бы оценил, - хмыкнул я. – Надо будет ему рассказать, когда вернусь в Ехо… Ох. Опять я начинаю… А почему бы мне и не начинать, собственно говоря? И начну! И продолжу! И вернусь! - Пока я упрямо это твердил сам себе, музыка и запах привели меня ко входу в кафешку. Задрав голову,я прочитал на вывеске: «Плюшечная».       – Оригинально! Здесь что, плюшевые игрушки шьют?       Но тут вспомнились плюшки из сказки о Малыше и Карлсоне. Вкусные, ароматные, свежие булочки с сахаром и корицей! Так вот чем это пахнет на всю улицу – благоухание свежей сдобы, знакомое с детства, когда такие же ароматы из пекарни неподалёку от дома наполняли все окрестные дворы. Желудок требовательно заурчал так, что я даже присел от неожиданности – не слышал ли кто сие непотребство? Однако поблизости никого не наблюдалось. Только с полдюжины пустовавших деревянных столиков, окружённых четвёрками красивых стульев тёмного дерева, стояли в ожидании первых посетителей «Плюшечной».       – Ну, так я и буду первым посетителем!       Затейливый золотистый крендель, сверкающий на солнышке, согласно качнулся под ветерком в унисон с золотистой резной листвой огромного дерева, росшего рядом с домом.       На мгновение я заколебался, подумав, а не вышвырнут ли порядком потрёпанного посетителя из кафе обратно в канаву, приняв за бомжа, в таком-то наряде? Ну, по-крайней мере, попробовать стоит! Я взялся за деревянную резную ручку высокой двери и потянул на себя. Дверь невозмутимо осталась закрытой. Ах да, дружок, ты же вечно путаешься с дверями! Я хмыкнул, стукнул себя по лбу и толкнул дверь от себя. Ноль внимания на мои усилия! Рассердившись, я задёргал дверь туда-сюда, однако она не поддавалась.       Ну вот, моего могущества уже не хватает не только на переходы между Мирами, но даже и на то, чтобы просто открыть дверь! Я затряс дверь так, словно от этого зависела жизнь или хотя бы рассудок. Но дверь была непоколебима, и я в лучших традициях кинематографа сполз на порог у входа в кафешку, да так и остался сидеть. Вид, наверное, был тот ещё: оборванец в живописных лохмотьях непонятных оттенков – да я был одет лучше, даже когда попрошайничал под началом Кобы, главаря портовых нищих! – сидит, уткнув голову в колени, на пороге кафешки… И никто не спешит подать на пропитание, и сэр Шурф где-то далеко и не может, как в тот раз, разыскать сорванца, привести к себе домой и наставить на путь истинный.       Стало так жалко себя, что и сказать нельзя! А тут ещё эта мелодия. Источник звука – вероятно, в недоступной «Плюшечной» – стал ближе, поэтому, наконец-то, сделалось возможным разобрать слова. А слова эти оказались итальянскими. Они лились напевно и мелодично, рождая светлую то ли радость, то ли грусть, то ли то и другое сразу… Я не причислял себя к сентиментальным личностям, однако на сей раз меня проняло. Согласно одной интересной версии, у каждого из нас - свои любимые песни, потому что мелодия нравится, если её ритм совпадает с твоей внутренней музыкой. И тогда возникает резонанс. Мелодия созвучна чувствам слушателя, усиливает их многократно - и хочется то ли плакать, то ли смеяться и куда-то лететь сумасшедшей птицей... Вот этот резонанс и накрыл меня волной, до мурашек по спине и замирания в груди. Che sarà, che sarà, che sarà, Che sarà della mia vita, chi lo sa? So far tutto o forse niente, Da domani si vedrà E sarà, sarà, quel che sarà…       Я вспомнил, что когда-то любил диско 80-х, когда-то невообразимо давно, ещё обитая в этом Мире. Надо бы притащить на улицу Старых Монеток ещё и магнитофон… где-то, быть может, завалялись старые кассеты… Ох, опять меня занесло. А песня лилась и лилась из динамика, расположенного на стволе большого дерева возле кафе. И, как ни странно, я понимал эти слова, звучащие на незнакомом, но удивительно звонком и мелодичном языке. Неужели, утратив свои магические способности, я взамен приобрёл знание иностранных языков? Или это с тех пор, как я в виде Доперста шатался по всему Миру? – хмыкнул я и прислушался. Что будет, что будет, что будет Что будет с моей жизнью, кто знает? Я умею делать всё, а может, ничего, Но завтра покажет – И будь что будет.       «Да, это точно, - думал я, – я умею всё… или ничего не умею…» Ti do l'appuntamento Come e quando non lo so Ma so soltanto che ritornerò. Я встречусь с тобой, Как и когда – не знаю, Но я знаю одно – я вернусь.       «Да, я знаю это. Я вернусь к тебе, Ехо, как и когда – неизвестно, но непременно вернусь! - с какой-то яростной, сумасшедшей решимостью пообещал я, встряхивая головой и расправляя плечи. – Но нужно собраться с силами, итальянцы здорово сказали, завтра покажет, на что я способен теперь… Всё наладится, дружок, вот увидишь!» И, как будто в ответ, песня в динамике сменилась другой мелодией, знакомой и жизнерадостной. Будет утро завтрашнего дня, Завтра будет лучше, чем вчера!.. Сердце Любовь сохранит, И Птица Удачи Опять прилетит!       – Как всё же замечательны песни этого Мира! – вслух восхитился я, будто впервые услышал. – А как же, и сердце твоё, а точнее, оба, сохранят любовь, и Синяя Птица к тебе прилетит! – тут я фыркнул, представив себе огромную и отнюдь не романтично настроенную птицу сыйсу с ультрамариново-сапфировым оперением, нахально угнездившуюся в нашем с Шурфом амобилере по пути из графства Хотта. – Ага, прилетит и утащит в коготках туда, где тебе так нравится быть… – Тут дверь позади меня, к которой я, расслабившись, привалился спиной, неожиданно отворилась внутрь. И «оборванец» угодил таки в вожделенную «Плюшечную», причём весьма оригинальным образом: ввалившись туда спиной вперёд, прямо под ноги хозяйке кафе.