Моя отпадная няня

Вот вам простейший тест на влюбленность: если, проведя четыре-пять часов без вашей любовницы, вы начинаете по ней скучать, значит, вы не влюблены — иначе десяти минут разлуки хватило бы, чтобы ваша жизнь стала абсолютно невыносимой. © Фр. Бегбедер «Любовь живёт три года»

Эмма стояла в ванной комнате, хмуро разглядывая своё отражение в крошечном осколке зеркала над умывальником. Во что она, чёрт подери, опять умудрилась вляпаться? Мало ей было долга почти в сотню тысяч долларов, постоянных проблем и передряг из прошлого… Так теперь ещё и это! .. Свон уже даже перестала в своей голове повторять вопрос «за что». Бессмысленно думать об этом каждый раз, когда в твоей жизни случается что-то непредвиденное. А с течением времени блондинка вполне могла бы оказаться в книге рекордов Гиннеса, как человек, задающий этот вопрос максимальное количество раз за определённый промежуток времени длиною в собственную жизнь. Теперь, когда ночь отдыха, если можно так выразиться, прошла, стоило подумать о следующем: что делать дальше? .. Реджина невыездная — это ясно, как божий день. Мало того, что она невыездная, так она, по-видимому, ещё и невыходная. Из квартиры, конечно. Ей опасно выходить на улицу — кто-то может узнать её и раскрыть местонахождение. Плана «Б» не было, значит, будем играть сразу на чистовик. Блондинка устало вздохнула: она не вынесет эту бестию двадцать четыре часа в сутки в своей квартире. Это было немного странно; раньше ведь она выносила её на работе целыми днями. Но сейчас на работе она не была. В этом то и состояла проблема. Она дома. В своём уютном лофте, в котором она должна отдыхать и расслабляться… Да уж, расслабишься теперь, когда эта ехидна будет устраивать скандал за скандалом. В прочем, Эмма была уверена: после всего, через что она прошла по вине Миллс, она сможет выдержать ещё некоторое время в её обществе. Вот только сколько? .. Неделя? .. Месяц? .. Блондинка устало провела ладонями по лицу. Успокоиться. Им обеим нужно просто успокоиться. Ну, или хотя бы Эмме. Очевидно, что Миллс не приспособлена к жизни без алмазов и жемчугов. Значит, в этом отрезке времени за главную снова будет Свон. Блондинка подобралась, почувствовав тяжесть дополнительной ответственности за чужую жизнь. Хватит киснуть. Нужно выйти из уборной и решить проблемы. Если она сама этого не сделает — не сделает никто. Привычный девиз по жизни, ничего нового. Блондинка вышла из ванны, ища глазами Реджину. Миллс, уже успев отойти от привычного взрыва экспрессии и истерики, деловито лазила по кухонным шкафчикам. Если учитывать то, что на брюнетке была лишь футболка Свон, а Миллс, стоя на носочках, изучала верхние полки, то зрелище открывалось поистине завораживающее: старая футболка Эммы натягивалась, открывая взору блондинки аппетитной формы задницу в чёрном кружевном белье. Эмма склонила голову набок, разглядывая свою незваную гостью. — У тебя что, совсем нет еды?! — ворчливо уточнила Миллс, через плечо увидев Свон. Блондинка, вздрогнув, оторвалась от созерцания прелестей Реджины и подошла к холодильнику, бездумно открывая дверцу. — О, пиво! — радостно улыбнулась Свон, доставая бутылку и тут же прикладываясь к горлышку. Она сделала пару больших глотков холодного напитка. Головная боль от полученной травмы чуть притупилась. Эмма блаженно прикрыла глаза. — Я тебя про еду спрашивала, — сквозь зубы прошипела Миллс. — Еда… — Свон почесала затылок. — Я целый месяц у тебя жила, уж и не помню, когда последний раз в магазин ходила, — отмахнулась Эм. — Отлично, — с сарказмом проворчала Редж. — Значит, мы всё-таки идём в закусочную или в магазин? Иначе я умру голодной смертью. — Хм, — Свон прошла вглубь лофта, присаживаясь на расстеленный диван. — Видишь ли, какая штука… У меня нет денег, — объяснила Свон. — Тоже мне, проблема, — ядовито улыбнулась брюнетка, подходя к дивану в поисках своего клатча. Лицо брюнетки через пару секунд приняло озабоченное выражение, когда ни на подоконнике, ни на кухне, ни рядом с диваном клатча не оказалось. — Что-то ищешь? — немного безразлично спросила блондинка. — Да, моя сумка, — медленно ответила Редж. — Там все кредитки, плюс папа наверняка переведёт ещё денег из Майами… — А, понятно, — усмехнулась Свон. — В таком случае, позволь тебя поздравить: ты официально обанкротилась. — С какой это стати? — недоверчиво протянула Миллс. — Мы оставили твою сумочку в твоей тачке, — весело ухмыльнулась Свон. — Эм… — Реджина на секунду задумалась, не желая сдаваться. — Папа давал тебе карточку, чтобы ты платила за меня. Мы можем воспользоваться ей. — Упс, — нахально отбила Эмма. — Я отдала её тебе вместе с ключами от твоего дома, когда мы выходили из бутика. Ты положила кредитку в пакет с одеждой… — Свон сделала многозначительную паузу, — …а одежду мы оставили в твоей тачке. Какой из этого следует вывод? — Надо сходить и забрать из машины кредитки, — сразу ответила Миллс. — Мы не можем, — терпеливо ответила Свон. Голос её при этом моментально стал серьёзным. — Они однозначно будут ждать нас у твоей машины. Мы попадём в ловушку. — Что?! То есть ты хочешь сказать, что я сижу в какой-то конуре без средств к существованию, мне не во что одеться и нечего поесть?! — ахнула Реджина, набирая обороты крика и к концу фразы переходя почти на визг от отчаяния. — Прекрати орать, — поморщилась Эмма. — У меня голова болит. А сказать я хочу только то, что тебе нужно сходить к Руби. — К Руби? .. Эта твоя ненормальная соседка? .. — Миллс чуть убавила громкость, но истерить не перестала. — И чем же она мне поможет?! Достанет мои кредитки?! — Нет, она одолжит тебе еду, — спокойно усмехнулась Эмма. Странно, но, видимо, пиво на голодный желудок начало доходить до мозга, и сейчас блондинка еле сдерживалась, чтобы не засмеяться над растерянностью Миллс. В прочем, удержаться хотя бы от хихиканья было довольно сложно: не каждый день увидишь дочь богатого папочки в момент, когда она безвозвратно потеряла все свои бабки. — Потому что у меня нет денег. — Но… Но ведь папа же хорошо платил тебе! — в последний раз попытала удачу Реджина. Она не была готова сдаться просто так. — Он платил по долговой кредитке, — объяснила Свон. — Я отдала её на сохранение. — Подожди-подожди… — Миллс подняла вверх указательный пальчик, тяжело дыша от ужаса. — То есть ты хочешь сказать, что мне придётся сейчас пойти к этой невоспитанной хамке, чтобы попросить у неё еды?! Я что, бомж по-твоему?! — Прости, конечно, но в данный момент невоспитанная хамка — это ты, — осторожно заметила блондинка, развалившись на диване звездой. — Что?! .. — Реджина тяжело задышала, стоя над Свон и пытаясь задавить её своей аурой ненависти и ярости. На няньку это не произвело ни малейшего впечатления. — Она — твоя соседка, вот ты и проси! .. — наконец выкрикнула брюнетка. — Но есть хочешь ты, — чуть улыбнулась Свон. Ей страшно не хотелось вставать с дивана. Миллс, щёки которой покрылись пятнами от злости, громко топая, направилась в сторону входной двери. Не дойдя до порога пары метров, она вдруг вспомнила, что одета явно не «по погоде». — Может, ты мне дашь одежду хотя бы? — сквозь зубы проворчала она. — Зачем? — беспечно отозвалась блондинка. — На этом этаже спокойно, она тебе не понадобится. Реджина, утробно зарычав, вышла на лестничную клетку, громко саданув дверью по отсохшему косяку. — Одолжи мне еды, — приказным тоном выпалила Миллс, когда после пары пинков по соседней двери в проёме появилась Руби. Лукас, окинув абсолютно ничего не выражающим взглядом Реджину с ног до головы, чуть склонила голову набок. Она размышляла около пары секунд, а затем шагнула назад в квартиру. В следующее мгновение дверь с громким стуком захлопнулась у Миллс прямо перед носом. — Сво-о-он! — заорала брюнетка на весь этаж. Эмма, лёжа на диване, закатила глаза. «Не будет мне с этой мегерой покоя», — вяло пронеслось в её голове. Блондинка встала, неторопливым шагом выходя из лофта на лестничную клетку. Реджина стояла рядом с дверью Лукас, облокотившись на стену и сложив на груди руки. Она хмуро взирала на свою няньку, явно думая, что ей просто обязаны помочь. — Ты что-то хотела? — нейтрально спросила Эмма, делая глоток пива из бутылки. — Твоя подружка хлопнула дверью прямо перед моим носом! — яростно зашипела Миллс. — Правда? — изогнула бровь Свон. — Странно. Это на неё не похоже. На некоторое время воцарилась тишина. Эмма медленно покачивалась с пятки на носок, пока Реджина не сводила с неё испытующего взгляда. — Ну и? .. — Миллс, наконец, не выдержала. — Что? — ровно спросила Эмма. — Может, соизволишь сама попросить? — утробно зарычала Миллс. — Зачем? — Эмма склонила голову набок, разглядывая ещё несошедший фингал на лице оппонента. — Я не хочу есть. — Зато я хочу! — яростно крикнула Миллс. Она на секунду прикрыла глаза, пытаясь успокоиться. На мгновение ей даже показалось, что она настолько зла сейчас, что просто упадёт на пол и, как маленький ребёнок, забьёт ногами в истерике. — Ну так попроси меня, — чуть улыбнувшись, подсказала Эмма. Миллс недоверчиво посмотрела в зелёные глаза. «Она что, мать вашу, издевается?!» — Попроси для меня еды, — сказала Миллс, дрожа от еле сдерживаемой злости. Свон вопросительно подняла бровь, чуть наклонив голову. — Пожалуйста, — выдохнула Реджина совсем тихо. Эмма, утвердительно кивнув самой себе, тактично постучалась в дверь. — Я не буду это есть, — Реджина с брезгливым выражением лица плюхнула вилку в тарелку. Свон, лежавшая на диване, возвела очи горе. После того, как сердобольная Руби одолжила им упаковку пельменей, выяснилось, что Реджина, мать её, Миллс, ни разу в своей жизни не стояла за плитой. В прочем, брюнетка быстро училась: разумеется, в плане собственной выгоды, а не в плане готовки (да ни дай Бог самой Королеве запачкать ручки!). Она снова вежливо сказала «пожалуйста», и пельмени сварила блондинка. Теперь же, когда Реджина сидела за маленьким складным столиком, который Эмма достала из недр шкафа, она явно не собиралась по-человечески принять пищу. — Отлично. Значит, ты останешься голодной, — спокойно озвучила очевидную истину Эмма, допив, наконец, бутылку пива. Миллс, с нескрываемым ужасом на лице подцепив кончиком вилки пельмень, поднесла его ко рту. Она долго и мучительно его разжёвывала прежде, чем проглотить. Когда, наконец, её желудок довольно заурчал, брюнетка даже чуть приподняла бровь: на вкус еда была чуть лучше, чем на вид. — Ты так и собираешься проваляться на диване целый день? — ехидно уточнила Миллс, когда тарелка наполовину опустела. «Ну, класс. Мы живём вместе меньше суток, а я уже слышу недовольные упрёки. Мило», — саркастично подумала Эмма, закидывая руки за голову. — А что ты предлагаешь? — незаинтересованно спросила она. — Не знаю. А чем ты вообще здесь занимаешься, когда не работаешь? — вдруг спросила Миллс. — У тебя даже телевизора нет. Книг я тоже не заметила. — Я лежу и думаю о жизни, — честно ответила Эмма, чуть нахмурившись. Отчасти потому, что в детском доме, на улице, а потом и в лагере у неё не было личного времени, блондинка никогда не чувствовала себя обделённой телевизором или любым другим способом убить время. Ей было приятнее поспать или же проанализировать свои действия и планы, нежели заняться чем-то столь посредственным, как просмотр очередного бейсбольного матча. — О, это очень занимательно, — фыркнула Реджи. — Не мешай. Я думаю, — отмахнулась Свон, закрывая глаза. Возможно, Реджина и вправду послушалась её с первого раза, или она была слишком увлечена поглощением ужина, но брюнетка послушно замолчала. Реджина ошарашенно наблюдала за тем, как Эмма вышла из ванной и направилась в сторону кухни. Брюнетка сидела на диване в той же растянутой футболке; с последнего раза, когда девушки разговаривали, прошло уже пара часов. На улице сгущались сумерки. Миллс распахнула рот в немом удивлении: её нянька, очевидно, собиралась уходить. Пару минут назад Эмма вскочила с дивана и исчезла в ванной. Теперь же, выйдя наружу в новом одеянии, она произвела на Реджи неизгладимое впечатление. На Свон были старые джинсы, они были чуть растянутыми, видимо, от долгой носки; ещё на коленях и ляжках были крупные дырки, явно полученные не потому, что блондинка следила за модой. Талию девушки лихо обхватывала белая майка, открывая взору страшный шрам поперёк ключицы и дикие руки, тоже исполосованные побоями. Реджина, снова увидев тело няньки, внутренне содрогнулась. В прочем, она удивлённо изогнула бровь, воочию разглядев накаченные бицепсы под сеткой шрамов. Свон направилась ко входной двери, сунув в задний карман джинс ключи от квартиры и какие-то бумажки из блокнота. По пути девушка подхватила красную дерматиновую кожанку, протёртую на локтях. — Ты куда? — Реджина, наконец, смогла заставить себя вымолвить хоть слово. — В магазин, — отозвалась Эмма, обуваясь в старые кеды. — Нужно купить еды. — У тебя нет денег, — напомнила Реджина. — Придумаю что-нибудь, — хмыкнула Свон, похлопывая себя по карманам и проверяя, не забыла ли что-нибудь важное. Реджина подорвалась с дивана, в рабочем порядке подходя к старому шкафу: — Я с тобой. Дай мне надеть что-нибудь, — Миллс презрительно оглядела кучу бесформенных шмоток в шкафу. — Ты останешься здесь, — спокойно отбрила Эмма. — А я тебя не спрашиваю, что мне делать. Я иду с тобой. И точка, — отмахнулась брюнетка. — Отлично, — Эмма хмыкнула, привалившись к дверному косяку. — Ты позволишь дать тебе один совет? — вежливо спросила она. Реджина, услышав обманчиво мягкий голос, встретилась глазами с Эммой. — Иди сюда, — Свон поманила Реджину пальцем, пристально глядя в шоколадные глаза. Миллс, чуть наклонив голову, не распознала приготовленной ловушки. Брюнетка, доверчиво глядя в глаза няньки, подошла настолько близко, что между телами девушек остался примерно один шаг. Эмма чуть наклонилась, призывая Реджину последовать её примеру. Миллс, от любопытства шмыгнув носом, наклонилась. — Я живу на третьем этаже, — зашептала Эмма прямо в ухо Реджины, касаясь губами иссиня-чёрных локонов. — Чтобы выйти из дома, нужно спуститься на несколько пролётов вниз. На втором этаже справа и в центре живут наркоманы — они совсем неопасны, в основном обдолбанные до такой степени, что не узнают своего отражения в зеркале. Слева живёт один парень, его зовут Дейв — он недавно откинулся, если ты понимаешь, о чём я. Он пьёт не просыхая и водит к себе в квартиру дохрена девок. А сидел он за изнасилование и, поверь мне, он не пропускает мимо ни одной симпатичной задницы, так что ты вряд ли сможешь спокойно пройти мимо, особенно если учитывать твою загорелую попку. На первом этаже живёт Карри — очень приставучая дамочка-воровка. Если ты не умеешь быстро бегать — к ней лучше не соваться. Напротив Майк — чернокожий верзила, работает в местном клубе вышибалой. Он ненавидит, когда с ним разговаривают неуважительно — с твоим острым язычком тебе лучше с ним не сталкиваться. Подведём итог: если ты попытаешься выйти в подъезд, ты не сможешь избежать столкновения ни с Карри, ни с Майком, ни даже с парой тупых наркоманов — стоит тебе спуститься на пролёт ниже, Дейв захочет тебя трахнуть. Убежать от него ты не сможешь — уверена, ты не умеешь быстро ползать… — Почему ползать? .. — удивлённо и с придыханием спросила Реджина. С самого начала тирады она ошарашенно молчала, заворожено слушая тихий шёпот Свон. Это было даже нелепо с одной стороны: у блондинки оказался такой возбуждающий шёпот; при этом смысловая нагрузка её слов была поистине ужасающей. Миллс против воли представила всех нижних соседей. По коже пробежали мурашки. — Потому что если ты переступишь порог этой квартиры, я тебе ногу сломаю, — улыбнулась Эмма куда-то в шею брюнетки, и Реджина задрожала, уловив на коже её дыхание. — Я скоро приду, — уже нормальным голосом и даже с улыбкой оповестила Эмма. Блондинка вышла за дверь, закрывая её с той стороны ключом. Реджина, едва осознав, что её провели, как девчонку, да ещё и заперли, утробно зарычала, сильно стукнув кулачком по закрытой двери. Реджина, подперев кулаком подбородок, сидела на широком подоконнике, вглядываясь в изображение за грязным стеклом. Она уже давно не злилась на Свон; с момента её ухода прошло достаточно времени, чтобы Реджи успокоилась. Точнее, она вообще не знала, сколько прошло времени: брюнетка обнаружила, что старый будильник, стоящий на кухонной тумбе сутра, куда-то исчез. Других часов в квартире не было. Так что теперь ей казалось, что она застряла в этой убогой комнатушке в безвременном пространстве. За окном было уже темно, в глухом проулке зажглись тусклые фонари. Они освещали некоторых прохожих, одиноко идущих вдоль окна, за которым сидела Реджина. Вот какая-то дама преклонного возраста вышла из закусочной. Она повернула табличку на двери, оповещая, что заведение закрыто. Дамочка пару раз провернула ключ в замочной скважине, и, воровато оглядевшись, спешно зашагала в направлении тёмной арки. Вот какой-то парень гулял с собакой; пройдя мимо какого-то бомжа, роящегося в урне, он похлопал того по плечу, приветствуя, как старого друга. Бомж беззубо улыбнулся. Парень, порывшись в карманах, отдал ему мелочь… Было скучно. Нестерпимо скучно. А ещё не было Свон. Достаточно долго не было. И Реджина уже начинала волноваться. На улице темно. А если эти подонки выследили их? .. А если они схватили Эмму, едва она вышла из подъезда? .. А она, Реджина, сидит здесь и ничегошеньки не знает и не чувствует; она не сможет ей помочь… Время, будто сжалившись над брюнеткой, затекло чуть быстрее, когда в замочной скважине повернулся ключ. Миллс, спрыгнув с подоконника, подлетела к двери. Эмма распахнула дверь, входя внутрь. На её лице была лёгкая улыбка, она явно была рада чему-то. В одной руке блондинка держала пакет с продуктами; другую девушка прижимала к своей груди, пряча что-то за пазухой. — Эй, смотри, кого я принесла, — улыбнулась Свон, выуживая из-под отворота красной куртки что-то мохнатое и протягивая это нечто Реджине. — Этот парень поживёт здесь, ты не против? Реджи, чуть наклонившись, наконец, разглядела то, что было в руке Эммы. Маленький живой комочек, который жалостливо скулил и подёргивал коротким хвостиком. Животное было совсем крошечным — оно помещалось у Эммы на ладони, ещё оно было всё в грязи; бурая шёрстка слиплась, превратившись в грязное месиво. Глаза в обрамлении ссохшегося гноя; а ещё от него пахло помойкой и экскрементами. — Что это? .. — Миллс брезгливо сморщила носик, учуяв омерзительный запах. — Не что, а кто, — весело усмехнулась Свон. — Это кот. Ну, точнее, котёнок. Малыш ещё совсем, — блондинка любовно погладила большим пальцем по головке бедное существо. — Где ты его взяла? — ошарашенно спросила Реджина, делая шаг назад, чтобы не чувствовать ужасного запаха, который теперь исходил и от куртки Эммы. — Эм, ну… Я, вроде как, его спасла, — хмыкнула Свон, поворачивая ладонь так и эдак, разглядывая грязного котёнка. — Он возле мусорного бака был, вылез из помойки. Там вокруг него уже огромные жирные крысы вертелись, видимо, хотели сожрать. Он плакал, — пожала плечами Эмма, как будто то, что котёнок плакал, было достаточным аргументом, чтобы притащить живность домой. — Фу, — Миллс показательно зажала двумя пальчиками носик, — ты с ума сошла тащить всякую падаль в дом? Отнеси его туда, где взяла. Миллс подняла взгляд, встречаясь с серьёзным взглядом зелёных глаз. Эмма, внимательно разглядывая Реджину, чуть склонила голову набок. Она просто смотрела в шоколадные глаза с каким-то вопиющим любопытством. Реджина сглотнула. Она никогда не видела, чтобы рыбка смотрела на неё так пронзительно, как будто хотела увидеть что-то, о существовании чего брюнетка даже не догадывалась. По спине побежали мурашки. Миллс чуть задрожала, неловко обхватив себя руками. Ей очень не понравился серьёзный взгляд блондинки. — Удивительно, не правда ли? — вкрадчиво начала Свон чуть сиплым голосом. Реджина, испугавшись неожиданной перемены тона, не могла оторвать взгляда от зелёных глаз. Эмма буквально гипнотизировала её, словно гремучая змея, готовая накинуться на свежее мясо в любой момент. Улыбки на её лице и след простыл. — Когда ты впервые вошла в эту квартиру, ты выглядела ничем не лучше этого котёнка. У тебя ноги были все в крови, рваная одежда, а ещё от тебя пахло помойкой и блевотиной. Несмотря на это, я позволила тебе остаться. Я позволила тебе умыться, привести себя в порядок; я позволила тебе поесть и даже закрыла глаза на то, что ты устроила мне кучу истерик меньше, чем за сутки. Когда ночью тебе было холодно, я позволила тебе залезть под своё одеяло, чтобы согреться… — у Реджины задрожали ресницы, когда она вспомнила жаркие ночные объятия Эммы. Брюнетка наивно надеялась, что вчера ночью Эмма слишком хотела спать, чтобы вспомнить, что они спали в обнимку. К тому же, Реджи проснулась раньше неё… «Она помнит. Чёрт. Она помнит…» Миллс стремительно покраснела, как маков цвет. Пальцы мелко задрожали. — Может быть, мне не стоило этого делать? — задумчиво продолжила Эмма, не отрывая своего взгляда от шоколадных глаз, которые теперь были испуганными. — Может быть, мне стоило оставить тебя в том грязном переулке рядом с твоей машиной? .. Там как раз была рядом помойка и отвратные крысы. Думаю, ты оценила бы жизнь в канализационных трубах рядом с ними… Эмма моргнула, отворачиваясь. Она сделала пару шагов вперёд, опуская грязное животное на край дивана. Развернувшись на пятках, блондинка покинула квартиру, тяжело дыша. Громко хлопнула входная дверь. Миллс, развернувшись лицом к дивану, опустила взгляд вниз, на свои руки. Пальцы всё ещё продолжало мелко потряхивать, по щеке скатилась одинокая слезинка обиды. Капля упала на диван, совсем рядом с бедным животным.