Моя отпадная няня

Ждать и надеяться — верный способ скоропостижно рехнуться, а вот носиться по городу и делать глупости — это именно то, что надо! © М. Фрай «Чужак»

Реджина, с трудом попав ключом в замочную скважину, ворвалась в дорогой сердцу лофт. Она в шоке остановилась на пороге, понимая, что квартира пуста. Всё здесь было абсолютно так, как она помнила, находясь здесь позавчера. Скрипучий диван, на котором в беспорядке валялись две подушки и один на двоих тёплый плед; надколотые тарелки, одиноко стоящие на кухонной тумбе; приоткрытая форточка и подоконник, на котором она так любила сидеть, ожидая Эмму; наполовину пустая миска молока в углу… Из груди брюнетки вырвался приглушённый хриплый всхлип, когда она увидела свою растянутую футболку, аккуратно сложенную на краешке дивана. Она несмело шагнула ближе, осторожно прикасаясь к ней руками. Ноги подкосились; брюнетка обессилено плюхнулась на диван. Взяла в руки футболку, приложила к губам, чувствуя мягкую ткань… — А где? .. — ошарашенно спросила Руби, появившись в дверях квартиры. Она недоверчиво разглядывала комнату в поисках Эммы. Узрев, что Реджина, уткнувшись в какую-то футболку, безвольно сидит на диване, Лукас прошла внутрь, распахивая дверь ванной. Пусто. Реджина вздрогнула, осознав, наконец, свою потерю. Гулко задышала, торопливо смахивая со щёк слёзы, половина которых уже успели впитаться в растянутую майку. — Собирайся, — хрипло сказала она Руби, вставая с дивана и любовно держа у груди растянутую футболку. — Ты едешь с нами. — Я просто не верю, — ошарашенно проговорила Руби, неверящим взглядом оглядывая блестящую красную ауди, которая сверкала, словно новенькая. — Это даже лучше, чем Нимбус-2000… — Какая ты странная, Руби, — засмеялась Нолан, запихивая в багажник многочисленные пакеты с одеждой. Полчаса назад Лукас придирчиво заверещала, заверив, что не подарит высокомерной выскочке Кэтрин ни один из своих чудеснейших нарядов. Блондинка, захныкав, стрельнула глазками в сторону Реджины, ища поддержки. Миллс, невидящим взглядом смотря буквально сквозь стену, стояла посреди квартиры Руби. Она всё ещё прижимала к груди какую-то старую футболку. Поняв, что помощи от подруги ждать не приходится, Нолан запальчиво пообещала, что подарит Лукас свою машину. Ехидная брюнетка с раскосыми глазами не поверила ни на секунду, приняв слова Нолан за шутку, но осталась довольна, что девушка, которую она впервые видела, готова на подобные жертвы ради её творений. Теперь же Кэтрин с горящими глазами укладывала в багажник почти всю одежду из шкафа Руби, а, точнее, только ту её часть, которую она смогла унести в один подход, не забыв при этом всучить пару пакетов ухмыляющейся Руби и меланхоличной Реджине. — Это ты странная, — не осталась в долгу Лукас, осторожно открывая дверь машины и ныряя на заднее сидение. Секунду спустя до ушей Кэт донёсся её радостный визг. — Обалдеть просто! Никогда в жизни не видела тачки круче! — Жаль, ты не видела мой мозератти, — с печальной улыбкой ответила Нолан, забираясь на водительское сидение. Реджина уже сидела рядом, на пассажирском, почему-то непривычно пристёгнутая. — Я разбила его этой зимой. Такая была машинка! .. Реджина, в буквальном смысле не разбирая дороги, неслась по просторному офису. Она не имела ни малейшего понятия, на какой ей нужно этаж, не знала, где искать кабинет человека, который был ей нужен… Она просто упрямо бегала по кабинетам, заглядывая в каждый из них. — Девушка! — окликнули её сзади, на что Миллс лишь отмахнулась. — Девушка! .. — снова повторил мужской голос, и Миллс поняла, что её запястье заковано в чью-то широкую ладонь. — Кто Вы и что Вам нужно? — требовательно спросил высокий мужчина, и брюнетка прикусила губу, понимая, что нарвалась на одного из секьюрити. — Мне нужен… Мне нужен Ваш босс, — наконец, смогла проговорить она, тяжело дыша от быстрого бега. — Вам назначено? — серьёзно спросил мужчина, придирчиво осмотрев её внешний вид. Миллс, заметив оценивающий мужской взгляд, тут же подобралась, на глазах превращаясь из дёрганной девочки-подростка в джинсовой курточке в Её величество, свет-очей-всего-мужского-населения-планеты, Реджину Миллс. — Не думаю, — отрезала она, кинув на мужчину ледяной взгляд. – Но, я уверена, он будет рад встрече со мной. То ли её резкая перемена во внешности заставила охранника поступиться своими принципами, то ли он давно привык, что в этом офисе увидишь и не такое, как взмыленная девочка в коротеньких джинсовых шортиках, требующая встречи с боссом, но не прошло и пары минут, как Реджина стояла в шикарной приёмной, обставленной под старину. — Я сама, — тоном, не терпящим возражений, сказала она молоденькой секретарше, которая уже подняла трубку телефона, чтобы сообщить начальнику о посетительнице. Миллс, толкнув дверь, вошла в светлый кабинет. На секунду ей показалось, что она очутилась в настоящей антикварной лавке, но затем девушка заметила компьютер современной модели, стоявший на старинном резном письменном столе. За столом сидел мужчина в чёрном костюме; на его груди был повязан тёмный шёлковый шарф. Оторвавшись от бумаг, мужчина поднял взгляд на брюнетку, затем придирчиво осмотрел её с головы до ног. Миллс, которая, очевидно, выглядела не лучшим образом в шортах, сбившейся на талии майке и кроссовках, стойко выдержала оценивающий взгляд оппонента. Мужчина, наконец, узнав посетительницу, которая без предупреждения нагрянула в его офис, ехидно ухмыльнулся, растягивая губы в широкой усмешке. Реджина едва скривилась, увидев вставной золотой зуб. — Вы необычайно невежливы для своего социального статуса, мисс Миллс, — как всегда, без приветствия, протянул мужчина. — Вам никогда не говорили об этом? — Похищать людей тоже невежливо, господин Голд, — не поведя бровью, холодно ответила Реджина. — Вам никогда не говорили об этом? — ехидно повторила она фразу мужчины едким голосом. — Я никого не похищал, — спокойно ответил на невысказанный вопрос Голд. И, к удивлению Миллс, в его голосе не слышалось и капли оправдания. Брюнетка вздохнула, на секунду вновь превращаясь в растерянную девочку лет десяти, которая потерялась на улице и не помнила домашнего адреса. Она прошла вглубь кабинета, останавливаясь прямо перед столом мистера Голда. Облокотилась на него руками, нависая над мужчиной. — Где Эмма? — требовательно спросила она, чувствуя, как желудок будто пронзают раскалённым железом. — Мисс Свон? .. — уточнил Голд, и Реджина поняла, что он играет с ней, словно мудрый кот со слепым котёнком. По мнению Миллс, было очевидным, что это уточнение излишне. — Не имею ни малейшего понятия. — Вы лжёте, — ледяным тоном произнесла брюнетка, вглядываясь в карие глаза. На мгновение ей показалось, что в глубине этих глаз она увидела безумство, но наваждение быстро прошло. — Я никогда не лгу, мисс Миллс, — стальным голосом ответил Голд. Реджина поняла, что шутки закончились. Брюнетка, на свой страх и риск, решилась разыграть единственный козырь, который у неё был. — Если Вы не скажете мне, где Эмма, я сделаю так, что все газеты этого города будут пестреть о том, что Ваш сын на самом деле не Ваш сын, — приторно протянула она. — Не думаю, что Вы хотите подобной огласки. Брюнетка удовлетворённо кивнула самой себе, увидев, как Голд позеленел. В следующую секунду он побагровел от злости. — Я повторяю Вам ещё раз, что не знаю, где сейчас находится мисс Свон, — сквозь зубы прорычал он, вставая со своего места и теперь сверля Реджину взглядом, полным неподдельной ненависти. — Вы ведь сказали, что не лжёте, — едко упрекнула брюнетка. — Никогда, — подтвердил Голд, всё ещё красный, как рак. Он понял, что его поймали на крючок, ведь Миллс знала то, что не должна была знать. Теперь он просто обязан был либо убить дочь одного из самых известных людей Лос-Анджелеса, либо попытаться сотрудничать с нею. Реджина истерически рыкнула от досады. Она уже поняла, что Голд ничего не скажет, хотя, если бы он и сказал, в этом было бы мало толку — брюнетка не верила ни единому слову этого человека. Она вообще не понимала, чего добивалась, вызвав его на разговор: было глупо полагать, что он поможет ей найти Эмму. Но Реджина Миллс не была бы Реджиной Миллс, если бы не испытала все шансы. — Тогда кто знает? — вдруг выпалила она, окрылённая догадкой изменить постановку вопроса. Голд досадливо поджал губы. — Вероятно, мой сын в курсе, — незаинтересованно ответил он. Схватив первый попавшийся листок, он быстро начеркал на нём что-то помпезной коллекционной ручкой с золотым пером. — Свяжитесь с ним, — Реджина буквально вырвала из его рук заветный номер мобильного. Достала из заднего кармашка шорт айфон, любезно одолженный Кэтрин, и набрала номер. Девушка на том конце провода противным голосом озвучила, что абонент находится «вне зоны». — Вы специально дали мне номер, который не отвечает?! — в ярости взвизгнула она, швырнув кусок бумажки на его стол. — Сожалею, но это действительно единственный мобильный моего сына, — холодно ответил Голд, но Реджина сразу просекла, что, лишь только зайдя в этот кабинет, она была вынуждена играть по уже давно заготовленному сценарию. — Попробуйте позвонить позже, — безразлично пожал плечами он. — А сейчас, прошу Вас, покиньте мой кабинет. У меня много работы, — Голд не без удовольствия в голосе указал брюнетке на дверь. Реджина, яростно зашипев все возможные оскорбления, которые она знала, вышла из кабинета. Увы, ей действительно нечего было противопоставить этому человеку. — Ты собираешься стоять здесь, пока Тёмный Лорд не возродится? — нахально приподняв бровь, спросила Руби, складывая руки на груди. Кэтрин озабоченно нахмурилась, не понимая, о чём говорит девушка. — Она заперлась изнутри. Плачет третий час и ни с кем не разговаривает. Предлагаешь мне выбить дверь плечом?! — рыкнула она. С тех пор, как Кэт привезла Руби и дёрганную Реджину в особняк Миллсов, прошло уже несколько часов. За окном смеркалось. Блондинка совсем не понимала, что происходит вокруг: она не понимала, зачем привезла подругу в огромный офис, неизвестный ей, пару часов назад. Она не понимала, с кем там встречалась Реджина, и что этот кто-то ей сказал такого, что брюнетка села в машину, глотая слёзы. Она не понимала, куда, чёрт возьми, делась Эмма, и где её теперь искать; не понимала, зачем Реджина привезла в особняк странную девушку, которая говорила на непонятном языке… — О, ну, это было бы гораздо эффективнее, чем послать ей сову! — свирепо ответила Лукас, стоя возле двери в комнату Реджины рядом с Нолан. — Послушай, — устало вздохнула Кэт. — Нам всем и без тебя здесь тошно. Не могла бы ты заткнуться на минутку, чтобы я, наконец, придумала, как успокоить свою подругу? — А, то есть ты, стоя здесь, всё это время думала над этим?! — фыркнула Лукас. — То есть, два часа?! Да у тебя, похоже, уровень интеллекта ниже, чем у флоббер-червя! — Прекрати обзываться! — ощерилась Кэт, абсолютно не подозревая, с кем её только что сравнили. — А ты прекрати мяться перед дверью, как сопливая школьница! — А что ты предлагаешь?! Взломать эту чёртову дверь и вломиться внутрь?! — Так-так… Похоже, кто-то из нас двоих тот ещё трусишка! — Что?! Я?! — взвилась Кэт. — Это я-то трусишка?! — О, да ты самая настоящая трусливая пуффендуйка, ясно тебе?! — сверкнула глазами Лукас. — Чего?! Боже, ты не могла бы говорить на английском?! Я не понимаю твоего странного наречия! — вышла из себя Кэтрин. Руби в шоке вытаращила глаза. — Ты что, не читала «Гарри Поттера»?! — неверяще ахнула она. — Это что, книжки про магию? — фыркнула Нолан. – Нет, не читала. Я не люблю фантастику. — Великий Мерлин! — Лукас схватилась за голову, закатывая глаза. — Куда я попала?! — заголосила она. — И я ещё подарила этой необразованной женщине свои магические шмотки! .. — Что, чёрт возьми, здесь происходит?! — рыкнул свирепый мужской бас сзади. Обе девушки, непреднамеренно вытянувшись по струнке, обернулись на звук. В коридоре, уперев руки в боки, стоял мистер Миллс. Глаза его были похожи на загнанного быка, лицо было до такой степени красным, будто его заживо сварили в кипятке. — Я… Мы… Ну… Эм… — в один голос запричитали девушки. — Хватит! — рыкнул Генри, и дамы захлопнули рты. — Я абсолютно не понимаю, что здесь происходит, и требую немедленных объяснений! — Мистер Миллс, — тут же заверещала Кэтрин, — поймите, всё очень сложно, и Реджина расскажет Вам, обязательно расскажет, только не сейчас… — А когда?! — заорал мужчина, хватаясь за голову. — Моя дочь второй день заливает дом слезами, исчезает на полдня без объяснений, привозит в дом непонятно кого… — его свирепый взгляд остановился на Лукас. – Вы, вообще, кто, девушка?! — Э-э-эм… Руби? .. — почему-то с вопросительной интонацией пролепетала брюнетка, боясь, что мистер Миллс оказался оборотнем в полнолуние. — Я требую объяснений! .. — вновь рассвирепел Миллс. — Сейчас же! .. — Прекратите орать, — тихо раздалось со стороны комнаты Реджины. Все трое, как по команде, обернулись, лицезрея в проходе Миллс, которая устало опиралась на косяк. Её скулы почернели от туши и слёз, губы всё ещё дрожали. Брюнетка обнимала себя руками, оттягивая и без того уже растянутую майку Эммы на своих плечах. Реджина, тяжело вздохнув, подняла на присутствующих голодные глаза забитого животного. — Доченька! .. — тут же рванулся к ней мистер Миллс, придя в себя первым. Он осторожно обхватил руками плечи брюнетки, прижимая её к своей груди. — Родная моя, милая, что стряслось? — вопрошал он, держа в руках трясущуюся от рыданий брюнетку. — Что мне сделать, чтобы помочь тебе? .. Что мне сделать, чтобы ты перестала плакать? .. Чего ты хочешь? .. — потерянно причитал он, буквально осязая горе дочери. — Чего я хочу… — повторила Реджина, закрывая глаза. Она молчала с минуту, удерживаемая отцом, а затем резко вырвалась, отталкивая его от себя. В её глазах сквозила паника, в воздухе повеяло безумством. Кэтрин прикрыла рот рукой, предчувствуя истерику подруги. Реджина, едва сдерживая слёзы, не заставила себя долго ждать. Она издала оглушительный рык подбитой лани, проорав в тишину особняка: - Я, чёрт подери, хочу лишь одного! Я хочу, чтобы моя девушка нашлась! Я хочу, чтобы она была сейчас здесь, со мной! .. — брюнетка отчаянно завыла, сползая на пол по стене коридора. Мистер Миллс, вытаращив глаза от шока, смотрел на свою дочь, которая билась в конвульсивных рыданиях, практически лёжа на дорогом паркете под его ногами. Руби и Кэтрин, подскочив к ней сразу с двух сторон, пытались хотя бы усадить её, успокаивая в два голоса. Генри Миллс, впервые в жизни видя свою дочь в подобном состоянии, с грустью понял, что подобного зрелища не было даже после похорон Коры. Он совсем упустил из виду, что его дочь, похоже, была лесбиянкой; он упустил из виду, что в его доме находится совершенно посторонний человек — неизвестная Руби; он упустил из виду, как Нолан и Лукас громко убеждали Реджину, что всё будет хорошо… Он не понимал ни черта из происходящего; он лишь слышал, как его дочь хрипло шептала, кутаясь в растянутую футболку неизвестного происхождения: — Эмма… Где моя Эмма?.. Мужчина на негнущихся ногах покинул коридор, в котором наследница семьи Миллс медленно умирала. В его висках набатом стучал хриплый голос его дочери, его девочки… Спустившись в холл, он вытащил мобильник, набирая номер. Стальным голосом отдал приказ. Когда на том конце провода кто-то запротестовал в трубку, мужчина отчаянно рыкнул, приходя в себя. Он, что есть мочи, заорал на весь холл, до смерти перепугав Аманду: — Да мне, чёрт вас дери, плевать, как вы это сделаете! Найдите мне Эмму Свон! Из-под земли её достаньте! Дни летели за днями. Неизвестная по имени Руби обосновалась в бывшей комнате Эммы; Кэтрин поселилась на постели Реджины. Мистер Миллс негодовал, поднимая на уши весь город. Аманда готовила на пятерых, украдкой вытирая слёзы передником. Реджина Миллс каждый день набирала номер Нила, но мобильник упорно был «вне зоны». Брюнетка уже давно перестала надеяться на скорое появление дорогого сердцу человека в дверях. Она всё ещё верила, каждый день убеждая себя, что Эмма придёт завтра. Но ни завтра, ни через день, ни через неделю, ни даже через две Свон так и не объявилась. Миллс медленно сходила с ума. Истерики всегда были её второй натурой, но даже сама брюнетка удивлялась, как у неё ещё хватает сил для того, чтобы плакать. Она плохо ела, осунулась; скулы покрылись шероховатой коркой от постоянных слёз. Брюнетка не снимала с себя растянутую футболку, всё чаще сидя на подоконнике в своей комнате, игнорируя то, что её мать всегда говорила, что подобное поведение не подобает воспитанной леди. Реджина ждала. Ждала, уперевшись в холодное стекло окна лбом; ждала, ложась спать; ждала, слушая тихие голоса то Руби, то Кэтрин; ждала, наблюдая, как её отец не расстаётся с мобильником, всё время крича и требуя найти Эмму Свон. — Где ты? .. — шептала она, проваливаясь в тревожные сны. — Просто подскажи мне, где ты… Я всегда чувствую, когда тебе плохо, но сейчас… Я ничего не чувствую, Эмма. Ничего не чувствую… Реджине казалось, что она живёт прямо над жерлом вулкана. Каждую секунду, каждый удар часов она терпеливо ждала, ожидая, когда лава польётся наружу обжигающим кипятком. Она не знала, что думать: Эмма сбежала? Бросила её, как сотни других? Испугалась серьёзности намерений? Попала в очередную переделку? Больницу? За решётку? Или вообще умерла… При упоминании ужасного глагола на букву «у» Реджина исправно царапала собственные ладони, остервенело впиваясь в мягкую кожу ногтями. Она не должна так думать. Она не может так думать. Эмма жива. Она ест, пьёт, спит, бегает, сидит, дышит… Она дышит. Её сердце всё ещё бьётся, Миллс слышит его ровный стук в момент, когда солнце последним лучом сверкает на закате. Её сердце всё ещё бьётся, а, значит, она всё ещё помнит. Она всё ещё помнит, что в шумном мегаполисе её ждут. Она всё ещё помнит, что здесь её дом.