два вампира – один стих

«в груди было так холодно, что больше уже не болело.» — последний дозор.

Боль. Она бывает разной. Слабой, едва заметной, острой и убивающей. Она может быть физической и душевной. Кайре казалось, что внутри неё смешалось всё сразу. Боль была настолько безумной, что девушка попросту забыла кто она, где и что происходит. Греческая дева потеряла себя, утопая в агонии. Временами были провалы, позволяя упасть в небытие, которое несло освобождение от пытки, но лишь на мгновение. Мгновение, настолько ничтожно мимолётное, словно его и вовсе никогда не было. В остальное время, боль принимала оттенок крови. Красные импульсы пульсировали в сознании. Кайре казалось, что её убивают снова и снова, а сравнить с чем-либо было невозможно. Она не знала ничего кроме той боли, которая сковывала её тело от болезни. Сейчас же, те чувства казались ничтожными. Временами, проскальзывало осознание кто она такая. Девушка вспоминала, что её зовут Кайра, она родилась в Греции двадцать три года назад, у неё есть брат-близнец. Брат. Кайус. Всем своим существом она старалась цепляться за это, но боль вновь отбирала то малое, что беловолосая могла считать своим якорем. Хотелось плакать, ведь чувство пустоты внутри давило, но вместо этого из горла вырывался крик. Крик, который разрывал изнутри, но не облегчал состояние. Вспышка разрезала сознание.       « — Кайус! Ты бегаешь быстрее меня! — Греческая девушка, лет десяти, бежала вслед за братом, стараясь всеми силами его догнать. Однако он всегда был более вынослив, чем она. — Подожди, я устала.       Кайра постепенно остановилась и откинула волосы назад. Тяжело дыша, девочка плелась дальше, подставляя едва прикрытие плечи тёплому солнцу. Греческое лёгкое платье трепетало на ветру. Поясок не сильно стягивал талию. Она была худенькой с рождения. Немного понурив голову, Кайра смотрела под ноги. Уже вечерело, и близнецы возвращались домой.       — Ты как черепаха. — Кай продолжал бежать какое-то время вперёд, но после резко остановился и выдохнул. Закрыв на несколько секунд голубые глаза, мальчик развернулся. Взгляд Кайуса следил за сестрой, которая шла неторопливо, и была метрах в двадцати от него. Покачав головой, мальчишка быстро сократил между ними расстояние и сел на корточки, подставляя спину. — Залезай. » Очередная вспышка боли всё стёрла, оставляя после себя пустоту. Кайра чувствовала, как внутри неё растекается яд. Всё её естество разрывалось, сгорало и стремительно восстанавливалось, порождая неистовую боль. Собственный голос резал слух, при этом резко притуплялся, словно доносился из-под воды. Жар становился лишь сильнее. Хотелось окунуться в ледяную воду, чтобы хоть как-то сбить невыносимое горячее чувство. Сердце бешено колотилось, настолько, что хотелось вырвать его из груди. Впрочем, казалось, что оно само способно пробить рёбра и вырваться, наконец-то лишая свою хозяйку страданий. Кайра не чувствовала ног, как и прежде. Не хватало сил пошевелить руками, даже пальцами. Девушка замерла, как и в предыдущее время до этого, проведённое в болезни.       « — Я разбила коленки. — Подросток смотрела на ноги, на которых виднелись царапины и проступившая кровь. Всё было не так уж и плохо, но неприятное ощущение всё равно обжигало кожу.       Кайус сидел рядом, дуя на ранки. Он словно и сам упал. Ему отчего-то казалось, что боль от падения была и в его коленях, но не такая сильная. Кай чувствовал, что сестра не переживает и отчасти бесстрастна к произошедшему. Именно поэтому он не удивляется отсутствию слёз в её глазах.       — Не сильно, быстро заживёт. Мама, правда, будет ругаться. — Мальчик смотрел на сестру с лёгкой усмешкой, сидя совсем рядом. Оба прекрасно понимали, что ругаться мама будет не сильно и не со зла. Отчасти она даже тепло улыбнётся, потому что все они падали в детстве. Это нормально, самое главное, что здорова и жива.       — Не страшно, ты ведь будешь рядом?       — Всегда. — Подростки скрепили мизинчики в замок, словно ставя печать на их договоре. — Я всегда буду рядом, чтобы оберегать тебя. » Снова вспышка. Вспышка, после которой приходит осознание, что тело наливается тяжестью. Пламя, которое до этого обхватывало всё тело, стало погружаться ещё глубже, охватывая каждый сосуд, жилку и клетку. Сейчас Кайре хотелось умереть как никогда в своей жизни. Сознание, которое она потеряла, наполнялось мыслями о том, к чему вообще эта жизнь. Девушка чувствовала любовь, которая когда-то была. Счастье и даже слышала отголоски звонкого смеха. Слёзы, горькие слёзы. Печаль и боль. Сможет ли однажды она узнать, зачем вообще была рождена? Кто знает… В какой-то момент боль лишь усилилась, хоть и казалось прежде, что уже и так был предел. Кайра почувствовала, как ноги, которые были для неё давно забыты, наполнились жаром. Девушка чувствовала, как жидкий огонь стремительно разливался по её телу, срывая болезненные крики, от которых уже сел голос. Кайра почти не двигалась. Яд постепенно восстанавливал организм беловолосой, порождая лишь новые вспышки боли. Но вместе с этим, она и вспоминала, обретая то, что потеряла.       « — Знаешь, я чувствую, когда ты врёшь. — Кайра внимательно смотрела на близнеца, чуть прищуриваясь. Кайус спокойно смотрел перед собой, откинув волосы назад лёгким движением. Солнце играло в его белых локонах, отчего греческая девушка невольно протянула к ним руку. Тонкие пальцы перебирали пряди, в то время как юноша прикрыл глаза.       Их связь была сильней, чем связь матери с ребёнком. Чем старше они становились, тем сильнее это ощущали. Их тянуло друг к другу, и далеко не как брата с сестрой. Им было всего шестнадцать, и они не совсем понимали корень этих чувств. Просто думали о другом.       — Я знаю, сестра. Это взаимно. — Кай обнял Кайру, прижимая крепко к себе. Близнецы могли сидеть так очень долго, но из дома вышла мать, которая окликнула своих детей. Пора было идти внутрь и готовиться к возвращению отца. Было ещё много дел, которые нужно успеть до заката солнца.       — Это было грубо, ты ведь понимаешь? — Кайра словно забыла, что их позвали, продолжая сидеть. Она чуть отстранилась и подняла взгляд на брата. — Почему ты так поступил?       — Я уже сказал. Отстань.       — Ты соврал, Кай! » Кайус. Имя эхом летело по сознанию, словно не желая пропадать. Теперь Кайра чувствовала, что становится сильнее. Она словно сгорала заживо, моля о том, чтобы это закончилось. Однако мысли стали более ровными и родными. Совсем рядом девушка услышала чей-то голос. Различая каждую ноту в нём. На мгновение Кайре показалось, что её слух стал более сильным. Вскоре, когда шёпот повторился, то она убедилась в этом. — Я рядом, сестра. Скоро всё прекратится. Верь мне... — Голос брата разрывал ту тишину, которая царила до этого. Громче него был только стук сердца, который казалось, заглушал совершенно всё. Руки девушки сдвинулись в нервном жесте, а с губ слетел очередной крик. Но Кайра становилась сильнее, ведомая из тьмы и агонии голосом брата. Хотелось его обнять и никогда не отпускать. Хотелось снова сидеть в поле или около реки и смотреть далеко вперёд. Общаться на различные темы, размышлять и смеяться. Хотелось бежать, не зная усталости и боли, так далеко, насколько хватит сил. Всё это казалось страшным и мучительным сном, который вот-вот должен завершиться. Но вслед за болью пришла жажда. Кайра не могла понять, к чему именно испытывает жажду внутри себя. Единственно, что точно было ясно для неё, это сухость в горле, словно туда насыпали песка.       « Кайра сидела совсем рядом с Кайусом. Их плечи соприкасались, а на губах лежала улыбка. Солнце уже давно село, а близнецы проводили время с немногочисленными друзьями. Им было по восемнадцать лет. Это было время, когда уже пора бы встретить первую любовь и дышать полной грудью. Но только им нравилось быть вдвоём. Они не хотели пускать кого-то в свою жизнь. Ни Кайра, ни Кай, не хотели признаваться в своих чувствах даже самим себе. Это было очень больно, потому что осознание неправильности этих мыслей витали в воздухе грозной тучей.       Одна из девочек рассказала очередную шутку, отчего все засмеялись. Близнецы тоже не отказывали себе в смехе, искренне радуясь происходящему. В какой-то момент, девушка почувствовала прикосновение к пальцам. Словно кто-то переплёл их со своими. Кинув мимолётный взгляд вниз, и понимая, кто это сделал, Кайра взглянула на брата. Кайус посмотрел на сестру с той же лёгкой улыбкой, которая легла на его губы после смеха. Беловолосая поймала себя на мысли, что хотела бы их поцеловать. Однако сразу после, залилась лёгким румянцем, отводя взгляд и вновь смотря на друзей.       Никто этого не замечал или попросту не придавал значения. Для многих они были странными ребятами, но знание, что те — близнецы, словно отвечало на все их вопросы. Кайра смущённо улыбнулась, словно вторя разговору друзьям, но на самом деле трепетно переживала эмоции. Она была смущена от тех мыслей, которые посетили её голову. Кайуса это же наоборот забавляло, ему нравилось, как она краснеет, ведь понимал, о чём та думает. Его тянуло к ней так же сильно. Так же неправильно. Так же непреодолимо.       Когда Кайра отвернулась, пряча от брата свои голубые глаза, он лишь улыбнулся чуть сильнее, тоже отводя взгляд. Однако пальцы, которые переплелись в лёгком жесте, скрепились лишь сильнее, ведомые юношей. Он её любил. Она любила его. Никто не знал, как это закончится и сможет ли начаться вовсе. Близнецы думали лишь о том, что сейчас они есть друг у друга и это бесценно. » Сердце с каждой секундой билось лишь быстрее и быстрее. Обороты стремительно набирались, а волна пламени взорвалась внутри. Грудь раскалилась до предела, заставляя Кайру прогнуться в спине, вновь срывая горло в крике. Крике боли и отчаяния. Крике полном молитвы. В грудной клетке словно растекалась новая жизнь, полная смерти и боли. Это мгновение длилось не долго, и сердце начало сбавлять темп также стремительно, как и набирало. Спина распрямилась, но осталась в ровной осанке. Всё вокруг обострилось, сводя с ума. Кайра чувствовала, что умирает. Теперь раз и навсегда. Больше никакой боли. Больше ни капли страдания. Сердце стукнуло в груди. Слабо. Медленно. Нежеланно. Останавливаясь навсегда. Кайра замерла, а всё вокруг погрузилось в тишину. Ни звука. Ни чьего-либо дыхания. А вокруг лишь тьма. Девушка чувствовала, что слева кто-то есть, но словно боялась открыть глаза. Она ведь умерла, верно? Единственно, что сейчас чувствовала девушка, это то, что в груди было так холодно, что больше уже не болело. — Кайра… — От неожиданности, глаза греческой девы распахнулись, цепляясь взглядом за потолок. Открытие глаз послужило появлению новых эмоций. От осознания, что можно рассмотреть мельчайшие детали, Кайра резко села. Настолько чётко и ясно, что казалось, раньше всё было испорченной картинкой, с недостатком яркости. Было видно каждую мельчайшую деталь без малейшего напряжения. Удивлённый взгляд скользнул по родным рукам, которые были бледными и словно из мрамора. Взор скользнул на ноги, которые перестали быть слабыми и слушались хозяйку. Порываясь встать, Кайра не заметила, как врезалась в стену. Слишком легко девушка ощущала себя, словно плыла. Словно была воздухом. — Тише, не спеши. Голос. Столь знакомый. Столь родной. Обернувшись, Кайра посмотрела в глаза брата. Кровавые радужки внимательно следили за девушкой, с нотками радости. Они выражали любовь и хищную жажду одновременно. Желание обнять его пришло незамедлительно. Кайра сделала босыми ногами шаг. На этот раз неспешный и размеренный, словно желая прочувствовать весь спектр эмоций. Всё ощущалось иначе, не как раньше. Слух был в разы мощней, как и обоняние. Зрение поражало, ведь мир казался куда более ярким, чем прежде. Шаг за шагом Кайра приближалась к брату всё ближе, наконец, оказываясь у цели. — За последние годы даже представить не могла, что смогу чисто мыслить, как сейчас. Что боль наконец-то пройдёт. — Собственный голос казался давно позабытым и поэтому невероятно приятным слуху. Словно она пела. Он лился уверенно, но мягко и весьма тихо. Холодные руки, тем временем, коснулись его предплечий. Алые глаза девы скользнули по мужским чертам. Он был прекрасен. Черты лица стали более выразительными и утончёнными. На губах лежала надменная ухмылка, какой прежде она не видела на его лице. Однако ей нравилось. Кайра чувствовала что-то новое в нём. Нечто дикое и свирепое, что лишь сильнее тянуло. Словно вспомнив, что она не одна, беловолосая внимательно посмотрела на брата с вопросом. — Кайус, я умерла? Ты ведь не вернулся. Кайра немного недоверчиво осмотрелась, не меняя положение. Она не помнила, как он пришёл под покровом ночи и укусил её. Девушка не была готова отпускать брата. Не сейчас. Даже если всё это было сном. Даже если они оба уже давно мертвы. Словно это воспоминание временно покинуло её. Слишком много времени она провела в состоянии, когда не могла нормально прикоснуться к нему. Слишком долго не могла обнять. — Да и нет. Ты изменилась и теперь, ты как никогда сильна. Теперь ты сродни Богу, как и другие. В кровавом взгляде Кайры проскользнуло недоумение. Она не понимала. Вся та боль, через которую пришлось пройти, была спасением? Он смог вылечить её? Девушка понимала, что произошедшее с ней странно и непонятно. Кайра не могла вот так сходу понять, что за изменения коснулись её организма. Да, она вновь стояла, могла ходить и понимала, что способна пробежать огромнейшее расстояние. Беловолосая чувствовала безграничную силу и мощь во всём теле, которую хотелось выпустить на волю. Что-то дикое заполняло изнутри, побуждая доселе неизвестные ей, повадки хищника. — Что ты хочешь сказать этим, брат? — Теперь ты бессмертная. — Кайра обернулась, прижимаясь спиной к груди Кайуса. Перед ней стояли мужчины. Оба брюнеты, примерно одного возраста и также прекрасны, как Кайус. С ней говорил тот, у кого волосы длиннее и выглядел он всё же моложе, чем его компаньон.— Я Аро, а это Маркус. Мы обратили твоего брата, а он изменил тебя. — Она не дрожала и не боялась, с интересом разглядывая их. Кровавые глаза сразу привлекали к себе внимание. Невольно, Кайра коснулась холодными пальцами щеки, словно это могло помочь проверить её глаза. Бледная кожа, глядя на которую, можно было смело заявить, что она прочнее любого камня. Воспоминания, о том, что сделал Кайус с ней, вспыхнули в сознании, порождая новую порцию эмоций. — Добро пожаловать в семью, дорогая. Слова Аро словно потонули в её мыслях. Ведь теперь, девушка думала о другом. Она понимала, что эмоции стали куда сильнее и ярче, чем прежде. Кайра не чувствовала боли в теле, лишь лёгкость и некую жизнь, хоть и ощущала, что словно замерла. Но больше всего её привлекало другое. Жажда. Это чувство сдавливало горло в мощной хватке, становясь лишь сильнее. Осознание откуда и почему пришло как-то само собой. Словно что-то внутри, зародившееся после смерти, подсказывало. Подсказывало, что нужно делать и как. Кайра сейчас была уверена лишь в одном. Она хотела крови.