два вампира – один стих

«потерять любимого человека — это страшно, но ещё страшнее так никогда его и не встретить.» — первый день.

Как бы ни старались люди, обнаружить какие-либо следы Кайуса они не могли. Поиски ничего не дали, а с каждым днём сына всё дольше не было дома. Прошли недели, и время плавно подходило к месяцу. Месяцу, который для семьи стал настоящим ударом. Кайра уже давно не металась по кровати. Юная дева тихо лежала в сильном жаре, изредка постанывая от боли и тяжело дыша. Она не приходила в себя, продолжая хрипло пропускать воздух через свои лёгкие. Кайре оставалось слишком мало, а родители сами словно стали серыми от навалившегося горя. Смогут ли они пережить потерю детей? Хоронить сразу двоих было непомерно сложно. Слишком больно и невыносимо. — Так не должно быть. Это неправильно… — мать, сидя у кровати дочери, тихо шептала, повторяя эти слова снова и снова. Она не желала верить в правильность происходящего. Женщине было горестно не столько от того, что её лишат детей, сколько от их судьбы. Как ей хотелось, чтобы близнецы прожили свою жизнь «от» и «до». Она хотела, чтобы дочь выросла, став прекрасной женщиной, создала семью и состарилась подле внуков. Она хотела, чтобы сын вырос, став верным мужем и исполнил все свои стремления. Она так этого хотела. Хотела и роняла горькие слёзы, от невозможности что-либо изменить. Минул ровно месяц, с тех пор, как Кайус пропал. Новой ночью, когда луна царила высоко в небе, в дверь дома постучали. Не опасаясь ничего, словно позабыв о каком-либо страхе, женщина поднялась с постели и пошла на звук. Чего ей бояться? Совсем скоро у них с мужем не останется ничего, кроме друг друга. Она уже не страшилась смерти, ведь будущего без детей не видела. Открывая дверь, греческая женщина не могла знать, что сегодня её желание исполнится. На пороге стоял юноша. Он был облачён в чистые одежды, которые принадлежали знати. Стройное тело, уверенная осанка, и… безумно родное лицо сына. Но в тоже время, это словно был и не он. Кайус смотрел на свою мать новым взглядом. Сейчас блондин не чувствовал к ней прежнего трепета, ведь она была препятствием в исполнении его желания. Женщина не могла оторвать взора от кроваво-красных глаз, которые казалось, светились во тьме. — Здравствуй, мама… — Голос Кайуса был жёстким и заставлял мурашки пробегать по телу. Она молчала, не зная, что сказать. Да и не могла. Страх, который взялся непонятно откуда, страшил ещё больше. Он заставлял сердце биться ещё быстрее, а пальцы холодели. Колени дрожали, так и норовя подкоситься. Она не верила своим глазам. Это было видением. Не иначе. Кайус бессердечно хмыкнул, и грациозно обогнув мать, прошёл в дом. Вслед за ним на порог ступили Аро и Маркус. Воздух, который был юноше ни к чему, пламенем разорвал его лёгкие. Он чувствовал её. Её запах. Находясь в совершенно другой комнате, новорождённый слышал, как бьётся слабое больное сердце. Кай слышал, как лёгкие с трудом качают воздух, болезненно вгоняя его в тело. Он словно видел, как слабое дыхание слетает с её бледных губ. Не имея возможности больше терпеть, блондин целенаправленно шёл в комнату сестры. Отец, который только появился, остался незамеченным. Конечно, не двумя другими вампирами. Спустя мгновение, Кайус стоял у постели сестры. Он видел хрупкое, ослабшее создание, которое боролось изо всех сил. Сейчас картина была ещё ужасней, чем при его человеческой жизни. Юноша видел каждый изъян её тела, который появился от болезни. Казалось, вампир чувствовал, как истончились её вены, словно высыхая. Кай чувствовал её боль. Новоиспечённый бессмертный, опустился на колени перед постелью. Кайус понимал, что он непомерно сильный и может сломать Кайру, совершенно этого не заметив. Это было недопустимо, и каждое движение подвергалось дюжему контролю. Кровь манила. Но он боролся. Мысль о том, что это его милая и любимая сестра, держала его в узде. Кай не срывался, невольно удивляясь собственному самообладанию. Словно чувствуя присутствие брата, Кайра впервые за долгое время, попыталась поднять веки. Медленно, боясь почувствовать боль. Небесного цвета глаза, излучающие усталость, смотрели прямо на него. Веки не хотели полностью раскрывать взор, что усложняло процесс. Однако это было и ни к чему. Кайра плохо понимала, что происходит. В голове был туман, не позволяющий нормально думать. Боль сводила всё тело, заставляя мелко дрожать. Губы высохли, с трудом поддаваясь напору хозяйки. Даже резкий крик, полный ужаса и боли, не заставил её вздрогнуть. Голубые глаза едва сдвинулись в сторону двери, как тут же направились назад. Кайус двинулся, подавая знак жизни. Он был реальным. Он был здесь. — Прости, сестра, — В том, что Кай не вернулся, не было его вины. Сейчас бы юноша мог сказать, что был похищен. Что всё это — злая ошибка судьбы, но нет. Это было бы ложью. Он ликовал из-за произошедшего с ним. — Я знаю, как тебя вылечить. Простые слова, словно пробудили надежду в измученной душе. Кайра не совсем понимала, что говорит брат. Суть слов ускользала. Но это было пустяком, ведь она видит его. Кайра чувствовала, что доживает последние минуты. Видеть Кайуса было лучшим подарком вселенной, а о большем юная дева даже не смела мечтать. Одинокая слеза скользнула по бледной коже, тут же оказываясь пойманной пальцем новорождённого. Кай внимательно смотрел на лицо своей сестры и понимал, что без неё он ничто. Без неё всё не имеет смысла. Без неё вечность будет пустой тратой времени. Кайус, словно чувствуя желание сестры поднять руку и не имея возможности, коснулся ладони. Аккуратно, не желая причинить ещё больше страданий, блондин поднёс её к своей щеке. Ледяные пальцы трепетно держали тонкое запястье. Дрожащие пальчики чувствовали мраморную кожу, которая веяла мёртвым холодом. Кайра совершенно не понимала, почему он такой. Почему глаза брата, столь похожие на её, теперь отливали красным. В свете горящей свечи, Кайус словно хищник, нависал над своей жертвой. Правда, девушке не было страшно. Она ждала смерть давно, и умереть от руки брата для неё было усладой. Юноша почувствовал появление Аро и Маркуса. Благодаря темноте, мужчины оставались незамеченными для девушки. Впрочем, всё её внимание было направлено на близнеца и ничто больше не могло этого изменить. — Пора, брат. — Из тьмы дома, послышался голос Маркуса. Он был неслышен ни Кайре, ни любому другому человеку. Можно было бы подумать, что мужчина болен так же, как и греческая девушка, но нет. Просто Марк был хладным демоном. Монстром ночи. Ужасом, которого люди страшились. Кайра хотела уйти с образом Кайуса в глазах. Она хотела, чтобы он был последним, кого она увидит. Непомерное желание что-то сказать, заставляло ослабшие губы шевелиться. Едва заметно, но с завидной упорностью. Видя своим зорким взглядом попытки Кайры, Кай невольно улыбнулся. Когда-то, её было невозможно заставить замолчать. Наконец-то едва окрепшие губы, в последний раз смогли сказать слова. — Ты холодный… — Они тянулись вяло и хрипло. Каждая буква давалась с трудом и болью. Голос был тихим и будь Кайус человеком, то не услышал бы её слов. Но сейчас, едва заметный шёпот, был прекрасно различим. Вампирский слух позволял отметить каждую ноту надрывного и измученного тона. Кайра настолько была обессилена болезнью, что высохшее горло и лёгкие, даже не содрогнулись в кашле. — Да, любовь моя. Скоро и ты станешь такой. — Собрав все силы, Кайус медленно наклонился. Кайра, всё ещё пребывая в некотором беспамятстве, хотела потянуться к нему в ответ. Но не смогла. Не было сил. Лёгкие стали работать ещё медленнее, а дыхание стало ещё тяжелее. Маркус не зря торопил Кая. Все четверо чувствовали, что ей остались минуты. Вампир аккуратно обхватил ледяными пальцами подбородок сестры. Голова, послушно наклонилась в другую сторону, невольно заставляя девушку закрыть глаза. Кайра слишком устала. Она больше не могла терпеть всё это. Чувствуя губы Кайуса на своей шее, голубоглазая почему-то захотела улыбнуться. Ей было приятно. Девушка словно чувствовала, что сейчас всё закончится. Уйдёт боль, и страдания прекратятся. Она больше не увидит измученных тоской глаза родных, которые всегда её подбадривали. Кайра понимала, что больше никогда не увидит солнце, траву и небо. Не услышит, как журчит вода в ручье, и как поют птицы. Не почувствует прикосновение ветра к своей коже. Не ощутит боли в животе от долгого смеха. Не обнимет брата, которого любила сильнее всего на свете. Больше, чем дозволено. Больше, чем правильно. От этого было грустно, но в тоже время и легко. Да, с болью уйдёт и радость жизни, но если такова цена, она готова платить. Кайра была готова умереть. Ведь она так сильно устала. Как только острые клыки Кайуса вонзились в тонкую шею, веки блондинки затрепетали, но так и не распахнулись. Боль от разрываемой плоти была сильна, но сил реагировать на неё, у Кайры не было. Прошло лишь несколько мгновений прежде чем она почувствовала, что её тело больше не чувствует постели под собой. Прошло пару мгновений до того, как Кайра начала ясно понимать, что реальность окончательно покидает её. Какие-то мгновения отделяли девушку от боли, которая безумной волной захлестнула её с новой силой.