Супруг Господин Че

Спустя несколько дней после того, как все отошли от мероприятия Хэллоуина, всех студентов собрали на стадионе для игры в американский бейсбол, в который никто не играл. Были только те студенты, которые были хоть как-то задействованы в празднике. И начался разбор полётов, пухлый мужичок лет пятидесяти начал читать такую муть, что Вонхо, стоящий рядом, уже откровенно спал. Ты иногда подставляла ему плечо, пока он не раскрывал глаза. Твоя подруга с Минхёком излучали розовосопельную радугу, а тебя все время порывало заткнуть их. — Когда это кончится? — проворчал Вонхо. — Никогда, — выдохнул Хёнвон, — это не кончится никогда. Парень-длинные-ножки-в-рваных-джинсах рассматривал свои пальчики, откровенно зевал и бесил тебя. Тебя вообще много что бесило в последнее время. И дело не в лунных фазах и женских циклах, а в элементарном недосыпе. — Итак, — наконец стал заканчивать этот заёбанный жизнью и противными тупорылыми студентами, которые из года в год лишь тупее, мужик, — вы должны убрать весь беспорядок, тогда вы будете освобождены от занятий.Вы будете поделены на группы и должны будете устроить хорошую уборку, — тут ректора снова понесло в другую степь. В итоге все студенты были задействованы в уборке здания, самым плохим и отчаянным достались туалеты. К великому счастью, только Хёнвон знал, что именно ты испортила несколько цветов, поэтому тебя отправили мыть спортзал. Твоя подруга и Минхёк были с тобой и мыли окна, но они скорее занимались какими-то извращениями типа того, что мазали друг друга пенной. Чжухон без энтузиазма тер стену, которую сам когда-то и испинал, а Вонхо где-то в уголке стоял со шваброй, совершенно не имея никакого понятия, что с ней делать. Позже пришёл и Хёнвон, который тоже не знал, что делать с ведром и тряпкой. Ты чуть ли не простонала в голос, потому что такими темпами вы не вымоете огромный спорт зал и через десять лет, при том, если вам еще повезет. А если нет? Потом дело поползло и вот вам осталось уже немного. Ты закончила с полами и отошла к куче, наваленной матами и мячами. — Эти мячи надо отнести в чулан, где весь инвентарь лежит, — сказал Чжухон и пошел менять воду. Вонхо пошел просить новые тряпки, все что угодно лишь бы не мыть, а твоя подруга с Минхёком схватили парочку мячей и ушли относить их в чулан. Вы с Хёнвоном остались одни. Ты подошла к большому мату и оттащила его, чтобы оттащить другой и сложить все ровно и красиво. — Ну что ты делаешь? Ты, рукожоп, — подошел Хёнвон и стал помогать. — Не надо, я сама! Тимуровец хренов… — ты попыталась вытащить у него мягкий мат, и он отпустил. Ты шлепнулась на пол и застонала от боли. -Дура, она и в Африке дура, — пробормотал Хёнвон, самостоятельно оттаскивая мат. Ты промолчала, понимая, что твоя подруга с Минхёком слишком надолго исчезли, а тебе ведь так тяжело было оставаться наедине с этим идиотом. *** Бывают такие дни, когда в столовой негде даже яблоку упасть, а стадо голодных наглых студентов, которые хотят набить желудок во время большой перемены, оттаптывают ноги и все на свете! Обычно ты завтракаешь утром, пораньше, когда еще не так много людей, и ты можешь стоять у стойки с пирожными хоть до полусмерти. Но сегодня ты не смогла, послав всех своих чокнутых и повернутых на любви друзей, ведь осталась выслушивать преподавателя Чой. Ох уж этот английский! Жить спокойно не дает! Ты активно работала локтями, зверея с каждой секундой всё больше и больше. Ты так хотела вкусный молочный коктейль и сырную булочку, но об этом сегодня и не мечтать тебе, ибо скорее ты обцелуешь пятки Хёнвона, чем очередь хоть как-то поредеет. Но ты скорее сожрешь сырого осьминога целиком, чем обцелуешь пятки прекрасной капризной дивы, которая бесит тебя своими вечными дурацкими выходками. Обозвав, не со зла, конечно, кого-то драной кошкой и дохлым сусликом, ты все-таки решилась подойти туда, куда не решался никто. Вечно пустующая, но такая таинственная и одинокая стойка… Только самые одинокие и отчаянные, ну и самые голодные, что-то решались брать оттуда. У стойки, на которой была табличка «супы из морепродуктов», был один единственный суп из моллюсков. Он пугал своим зеленоватым видом, но аромат от него шёл вполне аппетитный, так что ты взяла горячий суп. На тебя смотрели, будто ты несешь бомбу, отступали, давая проход, прям как на красной дорожке. Просто никто не хотел быть облитым этой гадостью. Блин, он все-таки зелёный! Ни обращая ни на кого внимания, ты оглянулась и убедилась, что никого из знакомых нет, так что ты спокойно мешала свою баланду, улыбаясь как дурак от того, что остальные еще будут долго стоять. — Фу, какая мерзость, под стать тебе, — ложка с сомнительным супом повисла в воздухе, так и не дойдя до твоего голодного рта. Ты злобно посмотрела наверх и увидела сие чудо во плоти. Хёнвон мило попивал молочный коктейль из трубочки, а в другой руке держал аппетитную свежую сырную булочку. Жизнь сразу стала ужасной и зеленной. — Откуда у тебя это?! Очередь такая! — В отличие от тебя, я привлекаю людей, а не пугаю их, — он высокомерно улыбнулся и снова обхватил пухлыми аккуратными губками высокую розовую трубочку. — Хах, что, попрошайничаешь ходишь, да? Или ты такой тощий, что тебя от жалости уже подкармливают, как соба… — Слушай, ты, — он со стуком поставил стакан на стол и оперся одной рукой на него, прожигая тебя хмурым взглядом, — прикуси свой язык. Желчью захлебнёшься от зависти. — Это я завидую тебе? Ты все-таки повернутый на самом себе кретин, чему завидовать? Твоим маленьким мозгам? — Хёнвон прикусил губу и томно выдохнул. — Прости меня, — тут же извинился он. — Ты нормальный вообще? — Правда, я повел себя некрасиво, не стоило отвлекать тебя от обеда, — серьезно сказал Хёнвон. — К тому же, разве это обед? — он с отвращением посмотрел на твой суп. — Хочешь мою булочку? «Хочу ли я его булку?» «Я хочу его булку?» «Хочу ли его булку я?» О, да ты определенно хотела его булки в обтянутых рваных джинсах, но Хёнвон протягивал тебе сырную булочку. Какое великодушие, пиздец просто! — Ты серьёзно? Ты отдашь мне добытую кем-то с таким трудом для тебя булку? — Конечно, мне не жалко, — кивнул Хёнвон. В груди что-то ёкнуло, щелкнуло, затрещало, кароче стало очень хорошо от его рыцарского жеста. — Спасибо, — пробурчала смущенно ты, замечая, что многие на вас пялятся. — Не за что, — проговорил Хёнвон и разжал руку, в которой покоилась булочка, она эпично плюхнулась прямо в твой суп, капли зеленого ужаса попали на тебя, хорошо, что он успел остыть иначе бы ты, не задумываясь, поскакала отрывать волосы этому выскочке. — Ой, я думал ты поймаешь, — Хёнвон снова взял свой стаканчик коктейля, смотря на тебя и ожидая, как ты отреагируешь. — Сучка, — прошипела ты, — ты совсем умом тронулся? — Мм? — невинно приподнял он бровь. — Ненавижу тебя! — ты подскочила, ударяя ладонями об стол, но попала случайно на поднос, на котором стоял суп. Мир тронулся умом, чашка несчастного, никем не любимого супа, тронулась и обкончала Хёнвона, который охренел от такой жизни. Он прошипел через зубы, смотря на то, что ты натворила. Блин, месть, конечно, классная штука, но её подают холодной и, вообще, ты переборщила. Ты поняла это, когда тучи сгустились над твоей головой. Все вокруг утихли, а глаза Хёнвона потемнели и приобрели холодный стальной блеск. — Ой, — охнула ты и схватила салфетки, желая помочь ему, но он выставил ладонь вперед и прикрыл глаза, — я… не нарочно, — тихо сказала ты. Его спокойствие тебя пугало до усрачки, это с виду он такой няшка-стешняшка, а как заставит унижаться… — Это брюки от Луи Витон, — сказал Хёнвон и прикусил губу, сдерживая гнев. Ты посмотрела на заляпанные, разорванные на коленках, портянки. — Напомни мне, почему ты еще живешь? — Прости, Хёнвон, правда, я не хотела, но ты сам виноват! Вывел меня, а я что, должна была молчать что ли? Ты первый… — Заткнись уже. — Угу. — Итак, как расплачиваться будешь? — ты открыла рот, но он перебил тебя, — стирать их не стоит. — Может все-таки стоит? Хёнвон хотел что-то сказать, но, наконец, увидел, что все смотрят на вас, на его ножки в супе из моллюсков и жаждут расправы. — Пошли. — Куда? — Ну, живо! — ты потопала за ним, чувствуя спиной недоброжелательные взгляды текущих от него фанючек. — Но, Хёнвон, скоро занятия. — У тебя что, есть пара тысяч баксов? Ну, тогда давай их мне, и я свалю, лишь бы не видеть тебя! — Эй, ты вообще-то ночевал у меня, пусть это будет платой! — Но Хёнвон так посмотрел, что ты замолкла, — все равно не очень-то нужно. Вы пришли в твою комнату и Хёнвон, как домашний, отправился в ванную. Через несколько минут зашумела вода, и закрутилась стиральная машинка. А ты села на кровать, понимая, что голод никуда не ушёл. *** Ты успела до конца отодрать лак для ногтей от ногтя, посвистеть в окно, полежать, походить и три тысячи пятьсот раз посмотреть на дверь ванной. — Ты что там, захлебнулся?! — Нет, я в порядке, — Хёнвон вышел с повязанным на бедрах ТВОИМ, ЕБАННЫЙ ПИЗДЕЦ, полотенцем! В горле пересохло, в глазах помутнело. Нет, конечно, он охуенный, то есть он такой отвратительный, но, черт, все-таки он красавчик. — Ты…ты чт…ты почему такой? — спросила ты с возмущением и злобой. Да все что угодно, лишь бы он не увидел твоих лихорадочно бегающих по его телу глаз. Хёнвон имел идеальные пропорции, он был таким складным и изящным, что дух захватывало. С влажных, спутанных волос стекала воды. Кожа его была светлой, чистой, наверняка гладкой. В меру проработанный торс, а ноги! — У тебя вот тут вот, — он показал пальцем на уголок своих губ, — слюнки потекли, — он усмехнулся, а ты закрыла рот и начала дышать. — Тебе что, совсем нечего надеть? — Я увидел, что ты еще и майку задела, поэтому в живых остались только носки и обувь. — А это что? — ты схватила его кожаную куртку, которую он повесил на спинку твоего стула, — одевайся! — Нет, я мокрый, как ты не …. — но, не слушая его, ты сама накинула на его плечи куртку, слегка касаясь пальцами его кожи. Его передернуло. — Не прикасайся ко мне, — недовольно пробурчал парень, ты закатила глаза. — Простите Ваше Сиятельство, не углядела за своими ручками! — ты поклонилась ему, он цыкнул и уселся на стул. — Я хочу есть, — сказал он, склонив голову набок. Ты хохотнула. — Смешной ты, сам же угробил свою булочку и теперь ноешь, что я виновата в порче твоих брендовых тряпок. Хотя я тоже хочу… — Теперь в столовую нет смысла идти, может, пойдем в ресторан? — Хёнвон, во-первых, ближайшее подобие «ресторана», помимо нашей столовки, это небольшое кафе с названием «Солнечные Хомячки», во-вторых, ты никуда не пойдешь в одних труселях из моей комнаты! — он многострадально выдохнул. — Всё равно кушать охота, я ничего не ел до сих пор… — Ты уши чистил, когда целый час плескался в моей ванной? — Хочу. Кушать. Что не ясного? — Ты намекаешь на то, чтобы я пошла… — Нет, идем в эти твои «Лунные Бурундуки», поедим хоть. — «Солнечные Хомячки»! И вообще у меня денег нет! — А у меня есть деньги! Много денег. Просто идем, я даже не знаю, где эта забегаловка. — Только ты оденься. — А ты губу закатай. *** Ходить куда-то с Хёнвоном само по себе проблема. Ты целый гребанный час ждала, пока он найдет, что ему одеть. Потом он брызгал на себя всякими штучками, пшикал на волосы и понимал, какой он обалденный. Но твоё терпение было уже на исходе, когда он все-таки собрался. Также с Хёнвоном ходить проблема, потому что он идет, идет и вдруг ему хочется пойти медленнее и рассмотреть получше деревья и синее небо. Ты то и дело тянула его за рукав, избавляясь от желания дать ему поджопник, чтобы шевелил своими булками быстрее. Наконец, тебе на радость, вы потряслись в автобусе, где сидели женщины да бабульки. На радость, потому что Хёнвон милый и до ужаса серьезный, когда стесняется, да и не привыкла наша красотулька трястись в каком-то автобусе с тётями, которым дай волю, разорвут его на сувениры. Но ты была рядом, а это уже как-то спасало. Все-таки вы доползли до «Солнечных Хомяков», милого уютного кафе, оформленного в нежно-фисташковые тона. Вы сели за столик и Хёнвон выдохнул спокойно. — Ещё одна женщина, и я… Ох, срань Господня! — он схватился за сердце, когда на него с объятиями накинулся тот фотограф с Хэллоуина. — Привет, хён! — парень был в белой рубашке и в нежно зеленом переднике. — Так это ты! Ты тот бурундук на празднике, который нас фоткал, да? — спросила ты, улыбаясь. — Вообще-то я был хомячком, — серьезно ответил парень. АйЭм его, кажется, зовут. — Что? Нет, ты был бурундуком! У тебя был хвост еще такой пушистый! — Я был карликовым хомячком, — ответил парень. — Но карликовые, — хотела возразить ты, — не с пушис… — В любом случае, я был хомячком, потому что это мило. — Серьезно и отстранённо ответил АйЭм. — Оу. — Вы закончили выяснять? — спросил Хёнвон. — Да, вы готовы заказать? — Две больших пиццы, корзинку хлебных палочек, большую курицу, большую колу, а есть свинина? — ты с подозрением смотрела на вдруг оголодавшего Хёнвона, АйЭм кивнул, — тогда свинину под черничным соусом, а ты что будешь заказывать? — ты охреневши открыла рот. — Просто принесите всего этого побольше и воды мне, — сказала ты, не соображая от шока. — Конечно, ждите, — АйЭм ушел, ты продолжала смотреть на непринужденного Хёнвона, как на восьмое чудо света. — Что? — Ты не можешь столько съесть! — Слушай, при нормальной девчонке я бы никогда такое не заказал, но это ты, так что мне плевать. — Значит я ненормальная? — Увы, нет, ты чокнутая, совершенно ненормальная.