Супруг Господин Че

«Меня погубит моя безответственность. А еще язык», — думала ты. Как только ты дошла до комнаты, ты сразу увалилась на кровать, так и не сумев поменять положение, не сумев сходить в душ, переодеться и много чего еще. Ты даже не могла вспомнить, куда подевала свой телефон, чтобы позвонить подруге. И срать, что, возможно, у них с Минхёком там страстная ночь и все такое. Горло нещадно болело, тело ломило и трясло в лихорадке, ты хотела позвонить хоть кому-нибудь, чтобы тебя спасли. Ну или принесли воды. А потом наступило беспамятство, тебе мерещился Хёнвон, его прохладные руки, трогающие твой лоб, его голос, который что-то пытался выяснить, ты лишь наслаждалась этими видениями. И вдруг оказалось, что всё это реальность, то есть Хёнвон, он был настоящим. Он заставил проглотить кучу таблеток, сделал холодный компресс на лоб, измерил температуру. Ты как маленький слепой щенок тянулась к нему, хваталась за рубашку, шею, что-то бормотала. Он был нужен тебе, именно он, а не кто-то другой, чтобы он заботился и лечил тебя. И плевать, что вы не перевариваете друг друга. — Хёнвон, не бросай меня, — ты тянула к нему руки, тащила к себе за руки, за все подряд. Хёнвон чертыхнулся, потому что чуть не упал на тебя. — Да не уйду я никуда! — Не смей никуда уходить, — бормотала ты, никак не успокоившись. — Я тут сижу. — Хёнвон. — Мм? — воспаленным взглядом ты смотрела на него, замученного, уставшего, растрепанного. На тумбочке горел ночник, лежали медикаменты, вода, а за окном медленно начинало светать. — Скажи что-нибудь…мне. — Спи уже, а то достала, — ты улыбнулась и закрыла глаза, не выпуская его руки. — Спасибо, Хёнвон, — ты отрубилась крепким, тяжелым сном. И ничего не снилось, и ничто не могло нарушить этот чудный, странный сон. Уже было утро, когда ты проснулась, но ты не открывала глаза. Во рту пересохло, горло саднило меньше, и вообще ты чувствовала себя лучше. Раскрыв веки ты увидела, что в кресле заснул твой личный врач. — Хёнвон, — голос пропал, и ты пропищала что-то, — Хёнвоооон, — ты опять едва слышно пропищала и кашлянула. Ты потянулась к воде. Она стояла всю ночь, и привкус был дрянной. Хёнвон зашевелился, он зевнул и начал неистово тереть свои глаза. — Проснулась? — Даа… — Что? — Хёнвон, — прошептала ты. Он встал, потянулся, размял шею и подошел к тебе. — Вот, выпей это, — он указал на горстку таблеток, — а через два часа это, — он показал на идентичную горку таблеток. Ты кивнула. — Я на занятия, скажу, что ты болеешь. — Спасибо, — ты вспомнила свои вчерашние слова и предложение, тебе стало так стыдно, что хотелось плакать и гореть. — Я не спал из-за тебя, так что замолчи, — он помотал головой и потер переносицу, пошатываясь на месте. Он ушел ничего не сказав, а ты упала на подушку и заплакала. Внутри все тряслось, переворачивалось и умирало от дебилизма этого мира. Из горла вырывались жалкие звуки, в итоге тебе надоело плакать. Ты выпила таблетки и, завернувшись в одеяло, снова уснула. Лучше оставить до лучших времен все проблемы, иногда болезни стоит уделить внимание, чтобы подумать о себе. <i>«да все справляют свадьбы в чебуречных, я создам смайлик чебурека, я напишу книгу про чебуреки, поставлю памятник чебурекам, создам коллекцию одежды и машину из чебуреков, я буду чебуречным магнатом, если бы Хёнвон откушал мои чебуреки, он бы сразу позвал меня замуж, и мы бы отпраздновали свадьбу в моей чебуречной, потом покатили бы на чебуречной машине в Сеул и там бы мы писали книгу о чебуреках, что спасли наши судьбы», — (ЛОЛ автора занесло в другую степь, авторское отступление, как у Гоголя про плохие дороги России).<i> Кто-то присел на край кровати и потрогал твой лоб, ты открыла глаза. Пришла твоя подруга, которая сочувственно смотрела на тебя. — Привет, ты как? — ты неопределенно дернула плечами. Было так плохо, все тело будто налилось свинцом. — А к нам Хёнвон пришел и сказал смотреть за тобой, он был с тобой, да? — Угу… — Эй, выпей таблетки, — она подала тебе таблетки и воду. Ты послушно все сделала и снова легла. Ты собиралась ближайшее столетие вообще не высовываться из одеяла, чтобы не попадаться на глаза Хёнвону и не позориться перед ним. — Я долбаный неудачник, — выдохнула ты. — У тебя просто давно не было парня, — выдохнула твоя подруга, гладя тебя по голове. Ты зашевелилась, высовывая лицо из-под одеяла. — А что, так важно иметь парня? — Ты слишком вдумываешься. — Мне не нужен парень для самоутверждения. — А может нужен, откуда тебе знать, у тебя его даже нет. — Как я тебя ненавижу, — ты снова закрыла глаза, чувствуя, что начинаешь засыпать, но поднялась, чтобы сходить в туалет. Проходя мимо зеркала, ты ужаснулась своему опухшему виду. Ты снова легла в кровать, видя, что подруга что-то не договаривает. — Что, Минхёк звонил? — Да, но я останусь с тобой. — Да иди уже, зачем ты мне? — Чтобы потом Хёнвон мне претензии предъявлял? — Ему плевать. Лучше передай Вонхо, чтобы не приходил, потому что он, предатель, опять по бабам шляется, а на меня у него времени нет! — Зря ты так, ему подготавливать работу. — Мне пофиг. — Тогда я пошла, — подруга встала, взяла свою сумку. Она выскребла из кармашка леденцы и положила их на тумбочку. — Пусть мне твой Минхёк купит ведро мороженого. Он же богат? — Ага, конечно, — она махнула рукой и ушла. Ты осталась одна. Уже надоело спать, что-либо учить ты не собиралась, а практиковаться в пении не могла из-за больного горла. Ты стала по одному съедать леденцы, размышляя о своей жизни, своих чувствах и желаниях. В итоге от этого голова разболелась, и ты перестала создавать проблемы там, где их быть не должно. В дверь поскреблись, зашуршали пакетами, и ты уже готова была пустить кого угодно, лишь бы тебе дали пожрать. — Кто там? — самый умный вопрос. — Это я, — не менее умный ответ. — Входи. Вонхо ввалился, как пьяный бомж с пакетами конфет и мандаринов. — Оппа, ты пришёл! — ты потянула к нему руки. — я соскучилась, иди ко мне! — Вонхо бросил пакеты на кровать, а сам обнял тебя. — Привет! А ты заразная? — продолжая обнимать, спросил друг. — Какая нахер разница? Я не видела тебя сотню тысяч лет! — Стой, дай я сяду удобно, — он уселся поперек кровати, положил твои ноги себе на колени и стал чистить мандарины, а ты стала есть конфеты. Вы некоторое время пробыли в тишине. После мандарина и второй конфеты ты тяжело вздохнула. — Что такое? — Вонхо, скажи, я задница? — Смотря что ты имеешь ввиду. — Я зануда лишь потому, что у меня нет парня? — Ты очень вредная, но думаю, что ты не задница, и дело не в парне. — Хорошо. — Проблема в том, что об этом знаю лишь я. — О, да ты идеальный. — Я знаю, — пожал плечами Вонхо, закидывая в рот дольку мандарина. — И самовлюбленный… — он запихнул в тебя весь мандарин, чтобы ты больше не болтала. Вот почему Вонхо для тебя лишь друг, вы слишком хорошо знаете друг друга, никогда не обижаетесь и понимаете, когда другому плохо. Вам вместе уютно, вы как семья, как брат с сестрой. Конечно, раньше ты сотни раз прокручивала мысль о том, что Вонхо просто жуть, какой обаятельный, привлекательный, сексуальный и т.д, но он всегда такой, а испытывать к нему влечение ты не могла. Ты ценила то, что он твой друг, который оказывает поддержку, когда это необходимо. Тебя радовало то, что ты, возможно, исключение, потому что ты девушка и его друг, ведь другие его девушки были лишь «на один раз». *** Ты успокаиваешься, не думаешь о Че, съедаешь на пару с Вонхо его же «подачки» и все становиться лучше. Еда всегда все делает лучше. Вы пожаловались на жизнь, с циничным подростковым сарказмом все обсмеяли и дышать стало легче. Обсудив последние новости, Вонхо ушел, сказав, чтобы ты поправлялась. Стемнело. Ты приняла душ, выпила таблетки и почистила зубы. Решив, что завтра будешь как огурчик, ты легла спать. Ночью ты почувствовала прикосновение таких знакомых губ к твоему лбу и, не открывая глаз, положила руку на шею Хёнвона. Он напрягся. — Почему ты входишь без разрешения? Помереть захотел? — хриплым голосом спросила ты. — Дура совсем? — он вырвался из твоей хватки и встал, ты видела лишь его силуэт. — Зачем пришел тогда? — Я обещал тебя лечить. — Что-то я не помню твоих обещаний. — Зато я помню, — он собрался уходить. Ты сжала в руках одеяло. — Хёнвон, а ты бы… меня полюбил? — в темноте задать такой тупой вопрос было легче, ты ведь можешь сказать потом, что забыла. — Нет, — после некоторой заминки ответил Хёнвон, потом вышел. Ты попыталась убедить себя, что тебя не волнует его ответ. Иногда стоит притворяться даже перед самим собой, чтобы было не так больно, чтобы потом никогда не вспоминать об этой ошибке.