Супруг Господин Че

Тебе кажется, что каждый красивый парень может протоптать тропинку к твоему сердцу. На самом деле это твой выбор, ты сама указываешь путь, освещая его своим разожжённым сердцем.

Ты тупо смотрела на свою подругу и не понимала, что за пиздец она вообще несет. И какого хуя она подняла тебя в несусветную рань? Так рано, до звонка будильника еще спать и спать, но твоя влюбленная и затраханная подруга не хотела ничего слушать. Она только и делает, что говорит о прекрасном, шедевральном Минхёке, о тысячах его достоинств и его любви. Уже прошло полчаса, и ты хочешь ей въебать. Ты не всегда так сквернословишь, но бля, на часах пять сорок пять! Несколько часов назад ты целовалась с Хёнвоном, и твоя нежная натура не воспринимает такие потрясения и все еще скорбит по утрате нервных клеток. — Ну и что мне делать? — заканчивает твоя подруга таким сложным вопросом, — Он переживает. Как дать ему понять, что не стоит так со мной нежничать? — Что прости? — твоя подруга только что спрашивала, что ей сделать, чтобы Минхёк брал её нахрапом, жёстко и нещадно? — Ты что, ебанутая? — Не ори! Просто я не знаю… — ТЫ РАЗБУДИЛА МЕНЯ, ЧТОБЫ ОБСУДИТЬ ВОПРОСЫ ТВОЕЙ ПОЛОВОЙ ЖИЗНИ? — Ну пожалуйста! — Иди к Вонхо, он эксперт по таким вопросам, — ты спряталась под подушку, но подушка такая крохотная по сравнению с твоим тельцем. — Не могу, к нему, скорее всего, пошёл Минхёк. — Вот вам делать нечего! Спали бы себе и всё, — пробурчала ты. Потом ты еще послушала нытье, но все-таки дала поджопник своей подруге, и она ушла, недовольно топнув ногой на прощанье. Ты сразу завалилась спать, но уснуть не получалось. Хотелось грохнуть весь мир, чтобы, чтобы только…. А что — неизвестно, просто, чтобы ничего не раздражало! Но потом ты с грустью поняла, что твоя подруга выйдет замуж за Минхёка, у них родятся красивые (и это только благодаря отцу) детки и они еще, может быть, заведут пуделя или таксу, и будет у них идиллия, а ты так и застрянешь в своих юных летах и будешь бесить Хёнвона. Почему-то ты решила, что он тоже будет молодым, как и ты, и вы оба не изменитесь. Но ты вспомнила, что будильник прозвенит через полтора часа, и встала, понимая, что уснуть не сможешь. Ты решила принять ванну, может вода успокоит и все-такое. *** Пока ты нежилась в ванной, то совсем забыла обо всем, а когда мокрая, обернутая полотенцем, вышла в комнату и обнаружила скучающего Хёнвона, то взвизгнула и кинула в парня тапок. — Ай, больная, ты чего?! — Это ты чего тут делаешь, охренел?! — он пожал плечами и удобнее устроился на твоей не застеленной кровати. — Пришёл Минхёк, а потом пришла твоя подруга, я подумал, что ты тоже не спишь. — Слезь с моей кровати, — но парень лишь сильнее растянулся на ней. Хёнвон был в облегающих черных джинсах с рваными коленками и в чёрном, грубой вязки, свитере, который был настолько большим, что я могла беспрепятственно пялиться на его охуенные ключицы. — Еще немножко. — Хёнвон! — Тебе говорили, что ты слишком нервная? — Да ты бесишь меня. Удивительно, правда? — Лучше подойди ко мне, — неожиданно попросил Че, и ты осталась стоять с открытым ртом. Хёнвон приподнялся на локтях, в упор смотря на тебя. Но ты тут же приняла независимый вид. — Издеваешься? — Я серьезно, — проговорил Хёнвон, разглядывая тебя с ног до головы, ты вспомнила, что под полотенцем у тебя ничего нет, в горле пересохло. Ну, пиздец. Чтобы не казаться трусом, ты подошла к Хенвону, хотя ты этого на самом деле не хотела. Его руки легли на твои бедра и потянули на себя, ты уперлась руками в его плечи, перехватывало дух, хотелось метаться и бежать. Но как только он прижал тебя к себе, а его губы прикоснулись к твоей обнаженной ключице, ты подумала, что мир не так уж плох и ошибки не так уж ужасны. Тебе хотелось большего, но ты покорно лежала, пока Хенвон держал тебя и целовал шею. Медленно, тягуче, заставляя сердце биться чаще. Ты никогда не думала, что близость кого-то может так будоражить сознание и заставлять забывать все на свете. Хенвон навис сверху, продолжая целовать тебя, но только не твои губы, а ты их кусала, громко выдыхала и изо всех сил старалась не умолять его. Его рука легла на твое бедро и начала поглаживать. Ты прикоснулась к его мягким волосам и притянула ближе к себе, целуя губы. Минуты идиллии и счастья, ты готова была начать говорить вдруг ужасные слова. «КУ-КА-РЕ-КУ!!! КУ-КА-РЕ-КУ!!! ВСТАВАЙ БОЛЬШАЯ ЗАДНИЦА! ВСТАВАЙ!» Ебать его в рот, тупой будильник!!! Как неловко. — Твою же мать, — выдохнул Хёнвон, когда я выключила свой будильник. — Извини, — было неловко, уже прозвенел будильник, день толком не начался, а ты уже не знаешь как смотреть на него, не краснея. Да что же это такое! — Я пошел, — Хёнвону было не легко собрать себя в кучу, но он спокойно все воспринимал, наверное, и поэтому хорошо сдерживал свои чувства. — Как ты… — Да, не получилось хорошего утреннего секса, как жаль, — вот сука, а, ну, почему он такой скотина? — Да, очень! Иди, трахни кого-нибудь другого, уверена, тебе не откажут! — огрызнулась ты и встала в кровати, теперь она знает слишком много, надо бы её сжечь, только вряд ли администрация университета это одобрит. Ты услышала смешок, повернувшись, обнаружила, что Хёнвон все еще тут. Стоит, хватает и мило собирает рукава в ладошки. — Чё стоишь, тормоз? — Погоди, ты уже что, ревнуешь меня? — ты хрюкнула и закрыла рот ладошкой. — Я все понимаю, самолюбие и нарциссизм у тебя в крови, но с какого хера ты взял, что я тебя рев… — Так все-таки, да? — Иди в жопу. — Мне в последнее время каждое твое слово кажется двусмысленным, с чего бы это? — Хёнвон! Проваливай уже, заебал! — он цыкнул. — Окей, смотри не сгори от изнеможения по мне, — продолжал тебя выводить Хенвон, пока ты заправляла постель. Ты схватила подушку и бросила в Че, — Охренела? — Слушай, ты, пизанская башня, я уже сказала, что мне плевать на тебя, так что съебись по-хорошему, иначе я… — глаза Хёнвона потемнели, а губы сжались. — А то что? — он сделал шаг к тебе, потом еще и еще, и ты снова упала на кровать и оказалась прижата его телом. От одной этой мысли можно уже в обморок падать, но ты его вроде как терпеть не можешь. Не успела ты возразить, как он снова стал целовать тебя. Ты простонала, потому что он коленом уперся в твою промежность. — Плевать, да? — он укусил твою губу и поднялся, оставляя тебя снова. Ты лежала растрепанная, измученная и хотящая его, но он кинул обратно тебе подушку и вышел. — Охренеть! Охренеть можно! Ты опаздывала, материлась, проклинала всё подряд, всё у тебя валилось из рук, и было сделано будто не твоими руками, а твоей жопой, потому что мозг был где-то в Педиколяндии. Ты успела перед самым звонком прошмыгнуть в аудиторию и, не смотря на наглую моську, сесть на своё место. Ты бы предпочла избить Хенвона за его бестактность, грубость, жестокость и принуждение страдать, если бы он был таким. Ты хотела обкидать его красивую голову бумажками, но передумала и стала слушать преподавателя. Как назло, ты ничего не поняла и в конце пары не смогла ответить на вопрос. Преподаватель Чой покраснел, убил, расчленил тебя взглядом и попросил остаться после занятий. В итоге он задал составить огромный текст, так что все перемены тебе придется сидеть в библиотеке. В ответ на вопрос подруги, пойдешь ли ты кушать, ты испепелила её взглядом, потому что это она виновата во всем! Виноват кто угодно, господи, да хоть черепаха соседки, тебе плевать. Просто как ты могла просрать такой хороший день? Подруга обещала тебе принести чего-нибудь в библиотеку и упорхнула к своему любимому. Брр, аж тошно. *** Ты корпела над текстом, хотела все закончить, чтобы от тебя все отстали, но блядь, это же ты, ты не можешь, чтобы все было нормально и как у людей. У тебя все через одно место делается, и ты в этом убедилась, когда рядом на стол опустилась хорошо тебе знакомая жопа (автор уже, кажется, 34 раза использовал это слово в данной главе). Ты подняла измученный взгляд на Хенвона, который хрустел снеками, и тебе тоже захотелось. Захотелось быть охренительно красивым парнем, чтобы ходить жрать, не толстеть и ухмыляться сверху вниз, ощущая свою неприкосновенность. — Зачем пришёл, чмо? — На тебя посмотреть, чмо. Ты тяжело вздохнула и решила не обращать на него внимания, ведь он всего лишь он. Ты снова склонилась над столом, только вот тебя раздражал звук хрустящих снеков, голодный желудок и нарушенный покой. Но больше всего тебя вывело то, что Хёнвон склонился над твоей писаниной, загораживая собой свет и роняя крошки снеков на тетрадь. Это было последней каплей твоего и так маленького моря терпения. Разъярённая, ты движением руки выхватила пачку из его рук, которая шмякнулась на пол и рассыпала содержимое, потом ты встала между его коленей, черт бы их побрал (!), схватила за воротник кофты охреневшего Хенвона и зло уставилась на него. Ты седьмой всадник Апокалипсиса, ты Сатана, ты третья жена Дракулы, короче, ты все зло в данный момент. — Жить надоело? Ты чего мешаешь мне, а? — сжимала ты его воротник кофты в пальцах, борясь с желанием прильнуть к нему и обцеловать каждый сантиметр светлой тонкой шеи. И ты очень старалась не обращать внимание на аромат Хёнвона, от запаха которого ты сразу теряла голову, сейчас вот теряешь, это точно. Ты почувствовала его пальцы на шее. — Да, очень надоело, — прошептал он и коснулся своими губами твоих. Да что он творит! Так нельзя! Это нечестно! Это не по правилам игры! Но сопротивляться ты не могла, какой бы это ни был идиотизм. Сначала сама ему говорила, что хочешь его, а потом вот отпихиваться? Нет, нет, так не пойдет! Он аккуратно отцепил твои пальчики от своей кофты и перестал тебя целовать, а ты как осталась стоять с глупым лицом и закрытыми глазами, так и стояла. Хенвон усмехнулся. — Ага, мечтай, — он легко слез со стола и обошел тебя. И вместо того, чтобы обойти рассыпанные вкусняшки, он прошелся по ним с невинным лицом!!! Тебе пришлось убирать за ним. Как мир несправедлив, но как же его губы хороши! Губы весь день горели, будто ты целовалась вот-вот, только что, прям секунду назад! И тебе казалось, что все видят твои опухшие губы и потерянный вид. На самом деле всем было похуй, даже подруга, и то не заметила. У неё ведь проблема глобального масштаба, она не знает, как теперь бы еще потрахаться со своим много обожаемым Минхёком. И ты не могла собрать себя в кучу, потому что слишком много потрясений за один день. Слишком много запретных поцелуев.