Супруг Господин Че

«Не исчезай. Исчезнув из меня, ты из себя исчезнешь, себе самой навеки изменяя. И это будет высшая нечестность. Не исчезай. Исчезнуть можно вмиг. Воскреснуть друг для друга невозможно» Евтушенко

Впрочем, Вонхо был прав, когда канючил, что влюбиться — чуть ли не смерти подобно. Как только Хёнвон ушел, все вокруг опустело, потеряло свой смысл или наоборот все наполнялось особым значением, только потому, что это было связано с Че. Ты пыталась найти причину в себе и искоренить, но все слишком поздно. Теперь никому нет дела, если ты начнешь вопить о том, что лучше бы вы никогда не встречались, родились бы на разных концах планеты, нет дела до всей этой словесной пыли. Конечно же, Хёнвон ушел не навсегда. Он вернется. Вот только, что ты ему скажешь и о чем следует молчать? Часы тянулись медленно, напряженно, будто плохо прожеванный кусок по пищеводу, тянулась стрелка на часах. Хёнвон вернулся на следующий день, когда ты пускала пузыри в ванной. Ты не запиралась и смутная надежда маячила в тебе, что вдруг он войдет и окутает тебя своим мягким голосом, прикоснется. Это было так же нереально, как и глупо. Хенвон покопошился, постучал дверцами шкафчика, потом хлопнула дверь. Твоя обида теперь прочно осела в груди мутным осадком. Она мешала, но пока ее было недостаточно, чтобы выплеснуться наружу. Пока ты высушивала волосы, дверь тихо скрипнула, а затем появилась светлая макушка Вонхо. — Оппа… — слишком пискляво и жалостливо промямлила ты, заставляя парня сесть рядом и обнять тебя. Ты утыкалась в родное плечо и шмыгала носом. Твой друг гладил тебя по спине, потом вытащил из твоих рук полотенце и сам начал вытирать тебе голову. — Все хорошо, слышишь? Ты чего совсем расклеилась, м? Видишь, я принес кексики, — он указал на брошенные из-за порыва объятия пакеты. — О, оппа, ты такой хороший, — ты не хотела отлипать от уютного тепла, поэтому сжала Вонхо сильнее. — Ты, что из-за Хёнвона? — Нет. Я просто устала. Я много устаю, не знаю, почему. Видимо солнце так действует на меня. Разморило… — Сейчас вечер, — ты лишь пожала плечами и потянулась за пакетами вкусняшек, что тут же успокаивающе зашуршали в твоих руках. Ты вывалила все на кровать, и на мгновение тебе показалось, что рай совсем близко. Ты принялась уплетать свежие кексы, запивая их банановым молоком. Чувство умиротворения постепенно стало заполнять твое тело. Вонхо сидел рядом, рассказывал о университетских событиях и предстоящих мероприятиях. — Я хочу, чтобы вы хотя бы ладили. Он мой друг и ты, я не могу бросить одного и побежать к другому. — Эй, тебе не стоит переживать. Это все решимо, ничего страшного не случилось. Мы просто поругались… — Вы всегда… орете друг на друга. Я не пойму, это что, такое проявление любви? — ты со злостью бросила в него пустую баночку из-под молока и попала ему в лоб. — Айщ! — Что за херню ты несешь? — раздраженно спросила я. — Ба… что за девушка? Поёт, как ангелочек, а ругается, как мужичара! — возмущенно Воскликнул Парень, потирая свой прекрасный лоб. — Просто, мы с ним разные. Меня так волнует это, потому что я не могу полностью расслабиться и принять. Что такой, как он может быть рядом со мной. Раньше, когда мы просто шпыняли друг другу всякие обидные вещи, это было так нормально и правильно. Это было удобно. А теперь, оппа, что мне делать? Теперь он мне нравится. А я каждый раз только позорюсь и отталкиваю от себя. Мы даже познакомились, когда я пьяной была в драбаган! А теперь, теперь наши матери видели нас в постели! А я никого не пускаю себе в постель! И где он сейчас?! А я ем, ем и стану жирной! Твоя тирада была такой эмоциональной и длинной, что Вонхо сначала просто смотрел на тебя, а потом переваривал. И пока Вонхо пытался постичь шедевр твоего красноречия, ты мирно набивала щеки едой, хотя минуту назад ты почти печалилась по этому поводу. — Какая разница, что в тебе не так, если ты уже ему нравишься? — Что? — Насколько я знаю Хёнвона. Он не из тех, которые просто решают переспать с кем-то. Таким надо очень сильно захотеть либо же испытывать что-то серьезное и глубокое. — А вдруг он ошибся? — Даже, если и так? — Ты совсем мне не помогаешь! Я тоже могу вопросами тебя в тупик поставить! Вот где так девочка Алгебра? А? Где же она? Или ты уже не так влюблен в нее?! — Что ты набросилась, — Вонхо устало откинул волосы со лба и спустил ноги с кровати, — она не хочет меня видеть. Ты прикусила губу от вины. — Что ты сделал? — Поцеловал её, она разозлилась и теперь не хочет видеть. — Прости меня, оппа… я дура. — Не бери в голову. В любом случае, моё сердце впервые болит так сильно. *** Ты отрабатывала вокал поздно вечером. Скоро будет конкурс, а ты со своими переживаниями забросила реальный мир. Поэтому, чтобы не подводить преподавателя, ты теперь упражнялась на износ. Как и все, кому важна были стипендия и заинтересованность у будущих работодателей. Весь факультет был на нервах. Когда твоя будущая деятельность не имеет тонкости применения, то ты как бы и не уверен в будущем вовсе. Ты не знаешь, будешь ли прочно стоять на ногах через десять лет. В детстве ты хотела жить где-нибудь в тихом месте у моря. Где много места и мало людей, где можно перекрикивать шум прибоя. Это твоя мечта, но при этом ты не сильно расстроишься, если она не исполниться. Она настолько идеальна, что, если это будет взаправду, то значит, ты достигла совершенства в своей жизни. Но чем дальше, тем больше удостоверяешься, что проблемы нарастают, как снежные кучи. Это были твои желания в период ранней юности, когда кредиторы приходили и описывали имущество, когда ты задыхалась в сеульском метро и просто не поспевала за темпом жизни. Ход твоих мыслей был маленьким бунтом против системы. А теперь, ты не хочешь ни с кем бунтовать. Ты хочешь влиться в жизнь. Чего-то достичь, а не прятаться. Пусть это что-то будет невеликим, но это будет твоим. И тебе не будет стыдно, что ты прожила свою жизнь для других. Выключив в зале свет, ты заперла дверь и побрела в общежитие. Из танцкласса доносилась музыка. Ты машинально завернула к нему, чтобы удостовериться. Время будто перестало гнать тебя и застыло, позволяла наслаждаться тем, что делал Че Хёнвон. Он двигался плавно, иногда совершая резкие движения. Иногда у него что-то не получалось, он морщился, перематывал музыку и снова повторял движение. В любом случае он был прекрасен. Вы жили в одной комнате, и если в последнее время напряжение между нами хоть как-то спало, то это только благодаря предстоящему Дню Икс. А так ваши отношения не улучшились ни на дюйм. Они застыли. Вы даже не ненавидели, вы просто игнорировали, от этого страдали все. Потому что жили вы, как просто соседи по комнате, кем и являлись. По началу, ты ждала, что вот подвернется момент, и вы объяснитесь, но Хёнвон молчал и просто не замечал тебя. И ты уже не могла сказать ему что-то, а сказать ты могла только обычную вредную гадость, что всегда выходило очень дурашливо, а теперь он воспринимал все не так. И ты молчала, потому что вдруг он уйдет и все. И тогда точно конец. А ты уже не могла жить без того, чтобы встав с утра пораньше не понаблюдать за спящим Че. Ты всегда умилялась тому, как ему голые пятки торчат из-под одеяла, а когда прозвенит будильник, Хёнвон долго не мог проснуться. Ты могла смотреть и смотреть, пока его глаза не открывались окончательно, и тогда ты быстро забегала в ванную. И целый день ты где-нибудь торчала, чтобы не сидеть в комнате и не ждать пока напряжение не перережет тебе глотку. Ты читала в библиотеке, сидела в кафе у Чангюна, сидела в комнате у Вонхо, иногда проводила время со сладкой парочкой, в виде твоей подруги и Минхёка. Когда ты чувствовала, что начинаешь напрягать, ты уходила в парк, а с недавнего времени начала общаться с Чжухоном. Ты задумалась, что не заметила оглушающей тишины и пристального взгляда черных глаз. Ты смотрела прямо на него, и это дошло до меня секунд через пять-шесть. За это время Хёнвон двинулся в твою сторону. Весь воздух махом вышел из тебя, когда он взял тебя за плечи и прижал к стене. Теперь вас скрывали сумерки, ты ощущала его дыхание и то, насколько он горячий. — Так не может больше продолжаться, — прошептала ты, мотала головой, чтобы сдержать слезы. Словно соглашаясь с тобой, парень поцеловал тебя. И ты не могла не ответить, ты не могла сопротивляться тому, что так сильно хотела. Раньше ты думала, что там, где заканчивается он, начинаешься ты, но на самом деле вы были параллельными, пересекаться которым было не суждено вообще.