Ты ведь мне поможешь?

POV Гермиона. Мерлин, у меня все болит… Как будто по мне прошлась семья гипогрифов. И пить! Ужасно хочется пить… Может кто-нибудь… А где я? Вот первостепенный вопрос, Гермиона. Так, надо открыть глаза. Получается, медленно, но верно. Потолок? А что я собственно ожидала увидеть, лежа на спине? Пить… Я произнесла это вслух? — Ах! Она очнулась, Мадам Помфри! Скорее! Сейчас, милая, — кто-то взял меня за плечо. Знакомый голос. Она наколдовывает мне стакан воды и подносит к губам. Да, так намного лучше.  — Профессор МакГонагалл…  — Тише, тише! И правда, лучше молчать. Голос какой-то хриплый, слабый и жалостливый. Аж, самой противно! Прибежала колдомедик. Она ни капли не изменилась, разве что морщин стало больше, но характер все тот же, и глаза горят, как и в старые времена. Она потрогала мой лоб, прошептала что-то декану Гриффиндора и та быстро ушла, сказав, что сейчас вернется. А Мадам Помфри в это время протянула мне чашку с чем-то сомнительным, заставляя выпить. Я отвернула голову. Ну уж нет! И так отвратно, не хватало еще, чтобы меня вырвало. Вижу, как она хмурится. Раньше она бы и спрашивать не стала, влила бы в рот и все, а теперь нет: отставила чашку.  — Ладно, позже. Дай-ка я погляжу твои руки. Предупреждаю, может быть больно. У тебя были такие ожоги! Я боялась, что ты останешься без рук. Ожоги? Точно! Я же нашла вторую половину диска! О нет.  — Северус…  — Он сейчас придет, мисс Грейнджер. Не волнуйтесь. Не волноваться?! Ооо, если бы она знала… Ай! Соплохвоста тебе… Ладно, она не специально. Наоборот, вон как аккуратно снимает бинты. Мерлин, и как я так вляпалась-то? Наконец-то, одну руку освободили. Я наклоняюсь, чтобы взглянуть.  — Гермиона. Лучше не смотри. Поздно. Я увидела. На левой кисти ужасный шрам. Выше него по руке тянется еще один, не менее страшный. Слово, которое мне уже не стереть. Поппи смотрит на него, я вижу. К глазам почему-то подступают слезы. Ну нет, только не сейчас. Не здесь.  — Я сделаю все, что в моих силах, — произносит она грустно. Мы обе знаем, что от таких ожогов до конца не избавится никакая магия. Прибегает профессор МакГонагалл. За ней большими шагами идет Он. Ну почему именно сейчас? У меня нет сил даже на то, чтобы спрятать свое уродство под одеяло. Все, что я могу, это опустить глаза, чтобы не встречаться с ним взглядами. Северус берет стул и садится. С левой стороны. Прекрасно. Я не смотрю, чтобы не видеть его отвращение. Наверняка именно такое выражение сейчас приняло его лицо.  — Ты уже наносила заживляющую мазь? — его голос. Я уже и забыла какой он обволакивающий, тягучий, бархатный… — Нет, хотела сначала обработать раствором…  — Не надо, — он повернулся к Минерве, все время стоявшей рядом. — Ты знаешь пароль от моих комнат. В правом дальнем углу кабинета дверь. Она ведет в мою личную кладовую. Проводи туда Мадам Помфри, — теперь он обратился к другой женщине. — Третья полка слева. Ты поймешь. Идите. Я тут побуду. — А?  — И бинты со второй руки сниму. Идите уже! — Снейп задвинул ширму и сел ко мне на кровать теперь с правой стороны. Когда шаги стихли, он наложил звукоизолирующие чары и теперь, наконец, посмотрел на меня. Глаза в глаза.  — Тебе кто-нибудь говорил, что летать это не твое? — он вопросительно поднял бровь и взял мою перевязанную руку, а мне ничего не оставалось, кроме как горько усмехнуться. Получилось даже в его манере. — Ты помнишь, как летела в Хогвартс? — Нет, — просипела я. Это правда, воспоминаний о полете у меня не было.  — А почему летела? — Да.  — Расскажешь?  — К тебе, — это был самый короткий и самый правильный ответ, который я могла придумать.  — А почему? — я молчала, тогда он на минуту отпустил мою руку и отвернул край своей мантии. Там была моя злосчастная находка. — Из-за этого? Кивок.  — Половинки должны соединиться, — горько закончил он и снял последний бинт с кисти. Забавно, но за этим разговором, я не заметила, как это произошло. Просто не обращала внимания на боль. — Могу вас поздравить, мисс Грейнджер, ваша любимая правая рука в гораздо лучшем состоянии. Для правши это главное. Он отпустил меня и стало как-то грустно. Я понимала, что это действует магия диска, но так не хотелось в это верить. Надо ему все рассказать.  — Северус. — Да? — он прикоснулся к моим волосам, нежно поглаживая затылок. От удовольствия я на секунду прикрыла глаза.  — Мне надо тебе рассказать… Про диск.  — Действительно. Это очень важно. Обязательно обсудим это завтра.  — Но…  — До меня уже дошла одна «теория». И я теперь не знаю, чего боюсь больше: что она правдивая или нет, — он печально посмотрел на меня. — Гермиона, давай завтра, пожалуйста… Его голос понизился до шепота, а лицо оказалось так близко к моему, что я уже не понимала, к чему относятся последние слова. Я лишь тонула в его глазах и наслаждалась тем, как мужские пальцы нежно проводят по моей щеке. Мне было тяжело подниматься, но я слегка потянулась к нему и этого было достаточно. Он так нежно и трепетно целовал мои губы, словно боялся, что меня можно сломать. Я не замечала за вами этой аккуратности в первый раз, профессор! Мне было все равно, что в любой момент могут вернуться преподаватели, что за ширму могут заглянуть любопытные ученики, и что это все лишь действие заклятия. Главное, что он здесь, рядом, так близко. И он со мной. Он оторвался от губ, взял мои руки и начал целовать их, прислоняя к своему лицу. Ему было плевать, в каком они состоянии, и мне казалось, что сейчас снова вернутся слезы, но мы услышали торопливые шаги. Северус выпрямился и снял заглушающее заклятие.  — Ну как вы тут? — Мадам Помфри явно была рада тому, за чем ее послал директор. Она торжественно держала в руке какую-то банку. — Профессор Снейп, это то, что нужно! Если еще сварить нужное зелье, на основе полыни…  — Послать сову Слагхорду? — поспешила предложить Минерва и снова села рядом со мной. — Нет, я сам этим займусь. У меня есть все нужные ингредиенты, — он встал. Не хочу, чтобы ты уходил! Не хочу! Но как я могу сказать это при них? Северус повернулся ко мне и громко сказал:  — Надеюсь, вы помните, мисс Грейнджер, что завтра у нас важный разговор? Сегодня вам удалось от него уйти, но завтра я потребую всех подробностей. Мадам Помфри, зелье утром моя сова вам принесет. Думаю, к завтрашнему вечеру нашей «залетной» пациентке будет уже лучше, и она сможет поговорить со мной в моем кабинете. Наедине, — последнее слово было выделено прекрасно. Я была просто счастлива, увидев недовольную мину колдомедика, но смеяться сил не было. А казалось бы столько спала! Эх, Гермиона, Гермиона… Мой мужчина кивнул всем и гордо ушел, как всегда. Я смотрела на подол его мантии, пока он не начал расплываться… POV Северус. Похоже, Трелони опять ошиблась. Вечер уже подходит к концу, а новостей о том, что Гермиона очнулась, так и нет. Меня это… Беспокоит?  — Северус! — не постучав, споткнувшись о порог, с поехавшей набок шляпой. Браво, Минерва, ты умеешь поднимать мне настроение. — Она очнулась! — запыхавшись произнесла декан Гриффиндора.  — Гермиона? — Нет! Как ты мог подумать? У нас же все Больничное крыло забито молодыми женщинами, лежащими без сознания, до которых тебе не все равно. Конечно, Гермиона! Вот только не суетись, Северус. Возьми себя в руки. Иди своим обычным шагом, он и так достаточно быстрый. Прекрасно. Не надо всем направо и налево показывать свои чувства. Я спокойно вхожу за МакГонагалл в помещение, попутно обводя взглядом лежащих студентов, кивающих в немом приветствии, и направляюсь к кровати… О Мерлин, ее рука. Теперь она возненавидит себя еще больше. Нет, так не годится. Надо попытаться. — Ты уже наносила заживляющую мазь? — спокойно произношу я. — Нет, хотела сначала обработать раствором…  — Не надо. Ты знаешь пароль от моих комнат. В правом дальнем углу кабинета дверь. Она ведет в мою личную кладовую. Проводи туда Мадам Помфри, третья полка слева. Ты поймешь. Идите. Я тут побуду. — А?  — И бинты со второй руки сниму. Идите уже! — Я задвинул ширму и сел к Гермионе на кровать с правой стороны, наложил звукоизолирующие чары, специально от любопытных ушей и посмотрел на нее. Впервые она не отводила взгляда.  — Тебе кто-нибудь говорил, что летать это не твое? — видимо она хотела посмеяться, но получилось хрипло и грустно. — Ты помнишь, как летела в Хогвартс? — Нет.  — А почему летела? — надо заговорить ее, пока я снимаю бинты. — Да.  — Расскажешь?  — К тебе, — а вот это было приятно, мисс Грейнджер, 10 баллов Гриффиндору.  — А почему? Из-за этого? Кивок.  — Половинки должны соединиться, — сказал я. Получилось как-то очень печально. Конечно, я понимаю, это все из-за этого чертова диска! И почему от этих мыслей так хреново? — Могу вас поздравить, мисс Грейнджер, ваша любимая правая рука в гораздо лучшем состоянии. Для правши это главное.  — Северус. — Да? — ей нравится, когда я глажу ее по волосам. От этой невинной ласки и самому становится как-то теплее. Главное не забыться, Северус. Держи себя в руках.  — Мне надо тебе рассказать… Про диск.  — Действительно. Это очень важно. Обязательно обсудим это завтра, — какие у нее глаза… Держи себя в руках!  — Но…  — До меня уже дошла одна «теория». И я теперь не знаю, чего боюсь больше: что она правдивая или нет. Гермиона, давай завтра, пожалуйста… Последнее «пожалуйста» относилось уже к другому. Это скорее просьба о разрешении на поцелуй. И она согласна. Милая, я уже забыл, какие у тебя нежные губы. Так хочется впиться сильнее, поцеловать со всей страстью и тоской, с которой ты меня оставила, улетев в очередную экспедицию, но я слишком боюсь. Боюсь сделать тебе больно. И мне плевать, если твои руки останутся такими. Я не перестану их целовать. Только бы ты была рядом. Мы оба услышали шаги. Пикси вам в… Какие шустрые дамочки! А казалось бы в возрасте!  — Ну как вы тут? Профессор Снейп, это то, что нужно! — а то я не знаю. — Если еще сварить нужное зелье, на основе полыни…  — Послать сову Слагхорду? — то есть, я уже не Мастер Зелий со стажем? — Нет, я сам этим займусь. У меня есть все нужные ингредиенты. Будь моя воля, провел бы тут всю ночь, но… Зелье само не сварится, да и тут слишком много глаз. И Гермиона. Ей надо отдохнуть.  — Надеюсь, вы помните, мисс Грейнджер, что завтра у нас важный разговор? Сегодня вам удалось от него уйти, но завтра я потребую всех подробностей. Мадам Помфри, зелье утром моя сова вам принесет. Думаю, к завтрашнему вечеру нашей «залетной» пациентке будет уже лучше, и она сможет поговорить со мной в моем кабинете. Наедине, — наконец-то в твоих глазах играют веселые нотки. Пора идти в лабораторию. Но сначала холодный душ!