Ты ведь мне поможешь?

Мужчина сидел в старом кресле посреди темной мрачной комнаты. В воздухе летала пыль, поднявшаяся от недавнего погрома, а вся мебель, участвовавшая в этом действе, полуразбитая и уже не годная, валялась по всему периметру пространства. Он глядел на давно потухший камин, забывшийся в своих мыслях и воспоминаниях. Память. Она была такой яркой, красивой, живой… По сравнению с серой реальностью, в которую он погрузился. В который раз. Одно и то же, в который раз. Северус достал переносной омут памяти, поводил в нем палочкой и, наткнувшись на нужное воспоминание, погрузился в него. Она. Такая красивая, нежная, легкая, лежит в его кабинете, словно лебедь в объятьях коршуна, и даже не хочет противиться этому. Будто так и надо. Незнание, о, как оно было прекрасно… Воспоминание быстро сменилось другим.  — Гермиона! И темнота. Казалось, он лишь моргнул, но открыв глаза, Снейп понял две вещи. Первая — они пролежали так довольно долго, потому что за окнами была уже ночь, и вторая — он её любит. Мужчина не мог ответить сам себе, любит ли он её сильнее или слабее, ведь… Разве можно измерять это чувство такими грубыми прилагательными?! Но сам факт был неоспорим. Один взгляд на его девочку, её прикрытые глаза, разбросанные по полу волосы, смятую одежду. Все это не позволяло просочиться в него ни капли сомнений. Диск подействовал. А значит… Северус взял любимую на руки и отнес наверх, в ту комнату, в которой когда-то спал он сам. Аккуратно опустив Гермиону на простыни и прикрыв одеялом, он поцеловал её в висок и ушел, чтобы избежать этих неловких и совершенно глупых разговоров о «почему» и «зачем». Мужчина поднял голову, с волос капала вода, а взгляд оставался все таким же пустым. Этот дом он нашел совершенно случайно, летая над Шотландией. Старая одинокая хижина в горах, что еще нужно для счастья? Он хотел купить ее, но оказавшись внутри, понял, что хозяин уже давно не навещал это место. С тех пор Снейп здесь и обосновался, и каждый день после работы трансгрессировал в этот Мерлином забытый уголок Земли, где его никто не мог найти. Под «никто» он подразумевал одного конкретного человека. Мисс Грейнджер пыталась поймать его в Хогвартсе, но он запирался в своем кабинете, словно его там и не было. Она строчила письма, которые он, не открывая, посылал обратно. Отправляла голосовой патронус, который Директор сразу же расщеплял заклинанием. И так в течение месяца, пока он не нашел этот дом, ставший его убежищем. Слизеринец боялся снова увидеть её, боялся, что очередная рана на его сердце закровоточит с новой силой стоит ему почувствовать частичку его любимой рядом, и он не понимал, зачем она ищет встречи с ним. Чтобы извиниться? Возможно, ведь это так в ее львином духе. Но даже если так, что она ему скажет? Разве кто-то из них виноват, в том, что случилось? Мужчина убрал омут памяти на близлежащий столик и снова откинулся в кресле, прикрыв глаза. Знаете, как бывает, когда отключаешь один орган чувств и обостряется чутье у другого?..  — Зачем ты пришла?  — А зачем ты ушел? Мисс Грейнджер стояла в дверном проеме, скрестив руки на груди и внимательно глядя на своего бывшего любовника. Вся в черном, как настоящая злая колдунья, только глаза выдавали, что ни единого грамма зла в ней не было и нет.  — Гермиона. Ты ведь все прекрасно понимаешь. Эти разговоры, они лишние, — он хотел бы отвернуться от нее, но не мог, не мог наглядеться.  — Ты правда так думаешь, Северус? — голос женщины дрогнул, когда она произносила его имя, и она попыталась скрыть это за кашлем, но получилось скверно. Мужчина встал и, пересилив себя, подошел совсем близко к своей нежданной гостье.  — А к чему они нас приведут, Гермиона?! — он оперся рукой о тот же дверной проем. — Что мы можем теперь сказать друг другу? Я…  — А тебе и не надо ничего говорить! — крикнула гриффиндорка и перешла на хрип. — Вот уже несколько месяцев я прошу тебя лишь выслушать меня. Одна единственная просьба, неужели она такая энергозатратная? Северус…  — Говори. Я внемлю, — голос мужчины был так же холоден, как на занятиях по зельеварению, и это окончательно вывело мисс Грейнджер из душевного равновесия. Она расплакалась, прикрыв лицо руками, а он заставлял себя стоять, не шелохнувшись, чтобы не коснуться ее ненароком. Тогда она сама, не стесняясь, упала ему на грудь, оставив мужчину без шансов к отступлению. Да и отступать уже было поздно. Он почувствовал запах ее волос, тепло ее дыхания, частое биение сердца, дрожащие руки… Снейп рывком притянул ее к себе и заключил в такие крепкие объятия, что дышать обоим было почти невозможно, зарылся носом в копну ее волос и вдыхал их дурманящий аромат. Гермиона перестала дрожать, она застыла, боясь испортить момент, но медленно тянула руки вверх вдоль груди и наконец обернула их вокруг его шеи, притягивая мужчину еще ближе, еще теснее. Они так и стояли. Просто стояли, каждый в своих мыслях. И никто не хотел прерывать объятий.  — Почему? Почему ты это делаешь? — спросила гриффиндорка, уткнувшись носом в третью или четвертую сверху пуговицу его рубашки.  — А ты? — прошептал он ей на ухо, вызывая этим самым волну мурашек по ее спине.  — Тебе не кажется, что мой ответ будет очевиден? — устало выдохнула она.  — Гермиона, не говори загадками… Нет, не кажется.  — О Мерлин! Диск, Северус, представляешь! Или ты уже забыл, что один из нас так и останется… Навеки влюбленным, — она ослабила хватку и посмотрела ему в глаза.  — Как же это можно забыть? — почти бессознательно пробормотал он. — Ведь я именно поэтому и ушел. Чтобы не тревожить тебя. Своей «любовью».  — Ч-что? — ее глаза округлились. — Но… Как же… Это ведь я… Я проснулась! А тебя нигде не было и у меня… — женщина сделала шаг назад и отвернулась. — Словно сердце остановилось. Я решила, что для тебя эти чувства закончились и ты решил просто уйти. Я… Я все пыталась встретиться с тобой только, чтобы узнать… Неужели тебе настолько плевать, что ты просто решил бросить меня вот так? Без лишних слов. Она снова обернулась, а он не знал, что ответить, чувствуя себя последним идиотом. Ведь они лишь предполагали, не знали наверняка. Надо было что-то сказать, но ничего не лезло в голову.  — Когда я проснулся, я понял, что мои… Мое отношение к тебе не изменилось. Я не хотел, чтобы в нашу последнюю встречу ты посмотрела на меня глазами, полными жалости или сострадания.  — Но если это так, — она сморгнула слезинку. — Получается, что действие магии не прекратилось. Или что?  — А не все ли равно, Гермиона? — Северус снова притянул ее к себе, на этот раз нежно и мягко.  — Как тебе может быть все равно? — она провела ладонью по его щетине. — Ты разве не понимаешь, что наши чувства, они… Они… Искусственные! Это же ужасно.  — Я не мог отвести от тебя глаз с первого дня нашей встречи, еще до того, как коснулся этого злосчастного диска. До этого же понял, что готов взять тебя прямо на пороге твоего дома. И еще раньше решил, с тобой я никогда не соскучусь, упрямая ты гриффиндорская зануда, — он взял ее руку и поцеловал каждый пальчик, снова прижимая ее ладонь к своей щеке. — А что до диска. Боюсь, он лишь заставил меня сказать и сделать то, что я сам никогда бы себе не позволил.  — Северус, — прошептала она, задыхаясь от волнения и удовольствия, впервые не физического, а душевного, психологического. Она тонула в бесконечной волне эйфории от его слов. Сердце женщины билось на пределе: «Я должна ему сказать». Грейнджер глубоко вздохнула и посмотрела прямо в его бездонные глаза. — Пока я тебя искала, я обнаружила, что мне нужно еще кое-что тебе сказать.  — Не пугай меня, Гермиона. Говори, — он серьезно нахмурил брови, готовый к новому удару судьбы и уже пожалевший о всех своих словах…  — Я беременна.  — А… Ты…  — Беременна. От тебя. «Мужчины, ну что за народ? Ничего, сейчас до него дойдет».  — И это значит.? «Не может быть. Не может быть. Я сплю. Я сейчас проснусь и нет ни ее, ни…»  — Что ты скоро будешь папой.  — Папой? — его баритон, кажется, впервые за долгое время выговаривал это слово.  — Да, а я мамой, — она взяла его руку и положила себе на живот.  — Гермиона, — он выдохнул и заключив в кольцо объятий, наконец, поцеловал со всей нежностью, на которую только мог быть способен Северус Снейп.

***

 — Папа, а мы повесим звезду на ёлочку? — маленький мальчик с черными кудрявыми волосами и янтарными глазами дергал мужчину за штанину брюк, держа в руках большую серебряную звезду.  — Конечно, милый, — Северус потрепал сына по волосам, закинул его себе на плечи и понес к Рождественской ёлке. Над ней уже вовсю пыхтели две женщины. Молодая, с копной длинных кудрявых волос, которая наполовину запуталась в гирлянде, и пожилая с туго забранными в пучок седыми волосами, которая педантично перевешивала шарики с ветки на ветку, чтобы всё смотрелось идеально. — Дамы, посторонитесь. Снейп поднес мальчика к самой вершине ёлки и тот своими маленькими пальчиками аккуратно, боясь все испортить, поместил туда Рождественскую звезду. Идеально ровно. Женщины блаженно улыбнулись, а Северус снял сына с шеи, подошел к жене и прошептал ей на ухо:  — Если ты проведешь все Рождество в моей кровати только в гирлянде, я готов принять это за подарок, — Гермиона посмеялась и дала мужу шутливый подзатыльник.  — Северус, у меня, может быть, и плохое зрение, но слух отменный, — пожилая женщина искоса посмотрела на пару. — Может быть, вы пойдете к себе? А мы с Аланом сами закончим с украшениями, правда, милый?  — Да, бабушка, — профессор МакГонагалл на секунду застыла на месте. С ней это постоянно случалось, когда младший Снейп по привычке называл её таким добрым и родным словом. Только рядом с этим маленьким и неожиданным счастьем в ней просыпалась нежность. Они и не заметили, как родители уже испарились.

***

 — Гермиона, у меня для тебя кое-что есть, — он повел ее в свой кабинет.  — Но Северус, Рождество еще не наступило! Не рановато ли для подарков?  — Это не подарок, — он завел ее в комнату и закрыл дверь изнутри. — Это кое-что другое. Гермиона Снейп застыла на месте. На рабочем столе лежали два обломка диска. То, о чем они оба давно решили забыть.  — Северус, — женщина задохнулась. — Что это значит?  — Мы ведь с тобой так и не дошли до истины, верно? Было бы кощунством оставить такой артефакт без присмотра, да и…  — Ты сомневался?  — Не в своих чувствах, — он оперся руками о стол и опустил голову.  — Милый, — она обняла его сзади. — Ты ведь сам тогда сказал, что это не важно. Я люблю тебя всем сердцем, неужели ты этого не видишь?  — Это был очень простой эксперимент! — мужчина заметался по комнате доставая различные книги и склянки. — Мы с тобой были совершенно глупы… Мы искали ответы не там, где надо!  — Северус, прошу тебя…  — Нет, Гермиона, ты послушай! Этот диск действительно сближает двух людей дотронувшихся до него, но, во-первых, только до определенного момента, во-вторых, только на физическом уровне и, в-третьих, после соединения двух половинок диска, действие пропадает. Это… Это что-то вроде магического афродизиака.  — Где ты это нашел? — женщина удивленно приподняла брови.  — В сочинениях бывших правителей и правительниц. Всем в правящих родах было все равно на любовь в те времена. Было важно лишь одно…  — Наследник, — прошептала миссис Снейп и на ее лице начала появляться улыбка.  — Я всегда знал, что ты у меня умница, — он подошел и обнял жену в хозяйской манере.  — Магия действует до момента зачатия ребенка! Северус, это значит… Он перебил ее поцелуем, а когда они закончили, прошептал:  — Это значит, что я тебя теперь никуда и никогда от себя не отпущу. Кстати, что насчет идеи с гирляндой? Конец.