Когда старшие сёстры не знают про Фикбук...

      Прошло уже четыре года со смерти матери, меня более-менее отпустило, хотя всё равно плакать хочется.       Достаю альбом, потрёпанный временем. Но для меня он нечто большее, родное. Перелистываю страницы медленно, всматриваясь в те самые лица.       На первой фотографии я маленькая. Два хвостика по бокам, платьице в цветочек, мишка тедди, мама и папа рядом.       Отец был хорошим человеком, правда умер через год после рождения последней из нас. Он был брюнетом с гетерохромией, проще говоря страдал разноглазием. Это не было особо заметно, один глаз голубой, а второй серый. Для меня же это было клеймо.       Я никогда не любила отца, хоть сама была самым любимым его ребёнком.       Переворачиваю страницы, из глаз уже давно текут слёзы.       Вот фотография, на которой мы забираем Регину из приюта. Смотрю на себя и с губ слетает лёгкий смешок. Мешковатое платье, в дополнение ко всему улыбка как у маньяка. Да, Рина тогда узнала, что такое Кузькина мать.       Звонок в дверь.       Иду открывать дверь, после чего обнаруживаю за порогом свою сестру.       Ярослава как всегда улыбается, приветливо помахав мне ручкой.       С ней что-то не так в последнее время. — Привки Инг, я тут это, принесла вам еды, а то Сашка небось голодает.       Через два года после смерти матери у меня родилась дочь, гордо именуемая мною Александрой Кратько. Мой муж был очень счастлив, так что долгое время мы воспитывали ребёнка вместе, однако потом его отправили в пятимесячную командировку куда-то за Урал, после чего он ушёл, предварительно оставив мне половину своей зарплаты. Ещё чуть-чуть продержаться… — Яр, извини конечно, но не стоило. Как у вас там обстоят дела с Мишей? — Ну-у, — мнётся. Явно что-то случилось. — он сделал мне предложение…       Опять замираю, после чего из глаза заново идут слёзы.       Чёрт, как же Ярослава похожа на них на всех…       Раньше я этого не замечала, а вот сейчас… Что бы она не делала, меня перекашивает. Папина походка, мамина манера речи, Ринин взгляд, Динино невинное лицо.       Иногда я предпочитаю даже не видеться с ней, лишь бы не вспоминать о них… — Эй, ты чего? — вот опять. Смотрит так вопрошающе и невинно, что слёзы идут ещё больше. — Ничего, — убегаю в ванную, дабы остаться наедине с собой.       Вот блин, и зачем я её пустила за порог?       Слышу шевеление и вопли в соседней комнате. И так понятно, Саша проснулась. Вновь бросаю всё и бегу к ребёнку, не замечая ничего на свете.       Но к моему разочарованию, или счастью, когда я прибежала… -… Баю-баюшки баю, не ложись ты на краю… — Ярослава уже заменила меня.       «Интересно, как быстро ты меня заменишь?» — невольно проскальзывает мысль.       Вновь сижу перед альбомом, вороша остатки прошлого. А что, благодаря сестре у меня есть свободное время. — Инг, запеканка готова, иди есть! — гордо выдают с кухни. — Иду, — постаралась улыбнуться, но вышло не очень. — Окей, но не придёшь через пару минут, и я всё съем сама… — неуверенно поднимаюсь, после чего чуть ли не «лечу» на кухню, где меня ждёт всё та же запеканка с яблоками.       Ярослава повар просто «от бога». Все её блюда практически идеальны… — Ярк, всё как всегда обалденно вкусно, — она лишь улыбается, чуть прикусив верхнюю губу. — Да ну тебя, — легонько толкает в бок, после чего по кухне разносятся разные возгласы. Как бы не разбудить Сашку… — Интересно, — вдруг начинаю я, но меня нагло перебивают. — Что? — она не умеет слушать. Никогда не умела. — Ничего, — выдала немного подумав. — Ну, как знаешь…       Ярослава ничем не интересуется. Она сторонник общения по типу «не хочешь, не говори». В этом она иногда похожа на меня.       Перелистываю страницы с бешеной скоростью, практически не замечая сидящую рядом сестру.       Ярослава молчит, подозрительное молчание угнетает, причём не только меня, но и её тоже. Хотя, мне по большей мере всё равно.       Слышу тихие вздохи со стороны. — Ладно, — она неуверенно встаёт и направляется к двери, — пока, я пошла…       Молча смотрю на неё. Лишь когда входная дверь закрывается, облегчённо выдыхаю.       Из соседней комнаты вновь слышатся крики. Сжимаю руку до беления костяшек, после чего с силой ударяю ею об стол.       Достало.