FIDES

Зельевар снял «каменную маску», когда они молча переместились в Хогвартс и расположились в спальне. Директора в кабинете не было, да и разговаривать с ним не хотелось; занимался вечер, но ещё предстояло окунуться в любимую работу. - Я чертовски устал, - мрачно вздохнул Снейп, бросив мантию на кровать и усаживаясь там же. Пустой и растерянный взгляд профессора упирался в прикроватную тумбочку, изучение предмета мебели занимало его ещё минут десять. - Верю, - ответила Нина, не зная, что добавить к его откровению. Спрашивать разные глупости и обсуждать заседание было выше её сил, упомянуть о «семейном положении» не хватало духа, да и руки ещё дрожали. Разумеется, Снейп сказал так, чтобы спасти её, наивную и самонадеянную девицу, от прямого рейса в Азкабан. Но, с другой стороны, об их романе уже говорила вся Школа, кто-то удивлялся, что у мрачного слизеринца есть и личная жизнь, кто-то рассуждал, где причина, а где следствие: появление Нины в Школе обязано её отношениям с профессором, или наоборот. Нина не знала, как на это реагировать, потому что её устраивал любой расклад, лишь бы рядом с Ним, но… как-то глупо всё получалось изначально, и по её вине: сначала ему навязали помощницу, потом навязали её поселение в его покоях (это спорно, конечно, потому что случилось само по себе), после навязали даже «роман». А теперь дошло до того, что он должен звать её невестой при всём официальном сброде. Примерно так рассуждала девушка не без грусти, поэтому робко молчала. Северус ушёл в душ, и вернулся в своей домашней одежде, которая так удивила Нину с утра. - Мы никуда не пойдём больше? Ну, в смысле на ужин. - Я сыт по горло всяким бредом, - ответил Снейп, - а бутербродов я и здесь поем. Само собой, Школа уже смакует новые подробности, или обсуждает произошедшее в суде, - в болтливости малолетних гриффиндорцев не стоило усомняться, да и директор запросто мог поведать всё коллегам. А слухи в Хогвартсе распространялись со скоростью света. По виду профессора было понятно, что он не пойдёт даже в лабораторию, и мысли девушки подтвердило то, что он улёгся на кровати с учебником по ЗОТИ и карандашом. Нина, поразмыслив, отправилась тоже в душ взбодриться, хотя собиралась ещё погулять. В ванной она с радостным удивлением отметила, что ни диадемы, ни меча там нет, - «гостей» можно было не бояться, Снейп спрятал «посторонние предметы». Очнулась от забытья она, когда сверху полилась ледяная вода: Нина машинально нажала рычаг, не меняя его положения. Бррр. Неудивительно, что у Снейпа вечно руки холодные… Северус уже отбросил учебник в сторону, и лежал, устремив взгляд в потолок. - Так непривычно видеть «грозу подземелий» валяющимся на диване, - по-доброму усмехнулась девушка, и он сел, сохраняя задумчивый вид. Нина ничего не спрашивала, а он, очевидно, как раз пытался мысленно ответить на её вопросы. - Северус… - лаборантка понимала, что он хочет поговорить, - ты очень достойно выступил в суде… Если честно, мне было жутковато во всём этом бестолковом официозе… - Что, перспектива стать миссис Снейп испугала не меньше Азкабана? – перебил профессор, с усилием пытаясь пошутить. - Сев… Прости, что так вышло, тебе… не нужно было… теперь только и расспросов будет… Но спасибо, что не оставил меня в министерстве, - она прислонилась к его плечу. - Ты сомневалась, что могу оставить? – внимательно спросил он. - Нет, но было страшно, что мы отправимся в крепость вдвоем уже не по приказу директора. - А ты… вот этого добивалась? Блэк в бегах, Петтигрю съеден… - Ну… в целом вышло неплохо, разве нет? Блэка не будут преследовать. Снейп напряжённо молчал. - Расслабься, Сев, - Нина провела пальцами по его спине. – Суд уже позади, Поттер будет под присмотром крёстного, и даже с уроками будет легче: Дамблдор устраивает Люпина… - Я буду очень счастлив его видеть, - насмешливо сказал Снейп. - Вы же помиритесь… - Нина понимала, что дело ещё и в должности, которую Снейп ждёт лет десять. – Или попробуем уговорить Дамби, чтобы Слизнорта позвал, а ты будешь ЗОТИ вести… - А мой лаборант что будет делать? – изучающее посмотрел на неё Снейп. – Гораций не очень-то уделяет внимание практике, поэтому никогда не нуждался в помощниках. Даже помню, называл их лабораторными мышами, когда они выискивались. - Значит, мне придётся быть лабораторной мышью… Летучей… - грустно вздохнула девушка, - «опять загвоздка во мне». - Готовься к завтрашним урокам, не надо нам лишних зельеваров, - приобнял её Северус. Нина чувствовала, что он до сих пор «под током», хотя и без «маски», и прижалась к нему посильнее, но он ещё больше напрягся. - Давай сделаю массаж? Тебе надо расслабиться и отдохнуть, - Нина поцеловала его в щёку и расстегнула рубашку, - ложись. - Ну, ложись! – она просто сняла его рубашку в ответ на его настороженный взгляд.. В её движениях не было привычного стеснения, и мужчина покорно упал на одеяло. Стеснялась Нина только своей непрофессиональности, но отсутствие практики легко скрывалось за уверенными и плавными движениями. - У тебя синяки на полспины! – возмутилась девушка. - Твоим экспеллиармусом можно было горного тролля завалить, - проворчал он в подушку. - Это комплимент? – она заметила, как в ответ приподнялись уголки его губ, и сходила в кабинет за мазью. Уже через несколько минут профессор тихо мурлыкал что-то себе под нос, и в итоге почти уснул. - Я пойду погуляю, Север, - шепнула ему в ухо Нина и, погладив по спине, накрыла пледом. Девушке надо было прийти в чувство после такого трудного и нервного дня, и она отправилась на улицу, стараясь не попасться на глаза идущим на ужин студентам. Ей встретился только Дамблдор. - Добрый вечер, мисс Норден, - поздоровался он. – Хотя, мне пора привыкать звать Вас по имени, мисс Нина, если Вы не возражаете, - лукаво улыбнулся директор. - Как хотите, - вяло бросила девушка. Говорить по-прежнему не хотелось. Можно было, конечно, сделать замечание на тему такой «мощной» поддержки обвинения, но… всё было уже позади и подлежало забытью. Нервы дороже. - Вы не желаете отужинать с коллективом? – не унимался старец. - Чтобы каждый спросил, когда свадьба? – задала прямой вопрос Нина. - А что, дата уже назначена? В таком случае, это будет настоящее торжество! - Простите, Альбус, я понимаю, что всё рассказать могли и мальчишки, но могу я Вас попросить… не задавать этот вопрос хотя бы Снейпу. - Что Вы, я и не собирался, - подмигнул ей директор. - Сегодня не было утренней почты, мисс. Значит, вполне возможно она будет вечером, - Дамблдор достал из кармана пакетик сладостей и пошёл дальше по коридору. Девушке пришлось потащиться следом, потому что как-то подозрительно это было, про почту. Вопреки опасениям, преподавательский состав обсуждал исключительно личность бывшего узника Блэка, - вспоминали и его школьные мародерские годы, и что/как/почему привело его к такой жуткой участи… Но совы действительно вскоре принесли почту, - к ученикам разлетелись их личные птицы и рыжеватые сипухи из школьной совятни. Выше всех в зале пролетел огромный почти чёрный филин с ярко-жёлтыми горящими глазами и желтыми перьями на груди; с чёрными «ушками» и мощными когтистыми лапами. Сделав несколько кругов под потолком, незнакомая птица гордо опустилась на учительский стол перед Ниной. Едва увидев карандашные каракули, девушка открепила записку от птичьей лапы и вышла из-за стола. Филин тронулся за ней, и от размаха широких крыльев вздымалась мантия девушки. Опуститься на плечо птица не решалась, да и плечо явно не годилось для таких размеров «почтальона». Пришлось выйти на улицу и, чтобы уж точно никто не помешал, дойти куда шла – до озера. Там девушка развернула перемотанную шнурком бумажку с подписью сверху, словно бы для совы: «Нине Норден СРОЧНО», и бегло скользнула взглядом по строчкам. Несколько секунд, и сердце, кажется, остановилось. Не упало, не ударилось с размаху о рёбра, не расплавилось тяжёлым свинцом в груди, - просто замерло и исчезло, как будто его никогда там не было. Нина как будто перестала дышать. Но снова и снова пробегала строки, трясущимися руками удерживая мятый листочек. «Нина, это Энди! Мы возвращаемся домой через полтора месяца в полнолуние. Это произойдёт само и от нас никак не зависит. Да, я хочу обратно, но мне страшно, потому что мы ничего не успели. У нас есть время, чтобы не исковеркать своё будущее... Ещё, мой дедушка хотел сделать меня хранителем дерева Рода, но я не смогу и всё равно невозможно. Но будет лучше, если те три палочки вернутся к нему, это как-то связано со временем. Нина, прости. Мне тоже очень страшно, и… я понимаю, как тебе нелегко будет вернуться отсюда…». Последние строки португалка писала явно со слезами, потому что край листа был покрыт размытыми пятнами. Лаборантка Хогвартса даже не заметила этого, и опустила руку с письмом, пространно глядя на чёрную воду озера. Широко открытые глаза смотрели без страха, просто в них что-то погасло, сломался фонарик, перегорела лампочка, исчезла… жизнь, едва появившаяся тёплым пушистым облаком вокруг её давно переломанных крыльев. Очнулась она, когда филин, неспешно вышагивавший по жёлтой травке, подскочил и ущипнул её за руку. - Ответа ждёшь? Лети… мне нечего сказать. Лети, - махнула она на птицу, проглотив ком в горле, но почтальон когтистой лапой поскрёбся по её мантии на манер собаки. Девушка достала из кармана карандаш и нацарапала поверх письма: «Энди. я не смогу его бросить». Письмо было возвращено под ремешок с пряжкой на совиной лапе, и филин взмыл в пасмурное мутное небо. Нина опустилась на колени с единственным вопросом: «За что?..». Не то чтобы она сильно хотела к кому-то обратиться, да и не знала, к кому взывать, - к Богу ли, к чёрту; к Мерлину, к основателям Хогвартса, ко всем святым или ко всем проклятым… Просто ноги у неё подкосились, и в молитвенной позе она уткнулась лицом в ладони. Слёз ещё не было, не было и криков: внутри оборвалась главная струна, и звук исчез. - Северус… - выдохнула она с болезненной судорогой, рваные хрипы, отдалённо напоминающие вдохи, совершенно не позволяли дышать. Сквозное ранение в душу казалось пробило заодно и лёгкое, но сердце не задело. Сердце отсутствовало. День и без того выдался тяжёлым. Но это были цветочки чудовищного растения под названием «судьба», оплетавшего каждый закоулок бытия подобно «дьявольским силкам», знакомым Нине по травологии. Но… ведь «дьявольские силки» болеют от солнечного света, и достаточно крикнуть «люмос солем!». Опутавшая её жизнь буйная «растительность», очевидно, не могла ничем болеть и показала первую завязь своих плодов. Две недели назад Нина думала, что попала в рай. Так думала она и меньше часа назад, но рай повис на тоненькой нити на ближайшие полтора месяца, после чего нить непременно порвётся. Рай внезапно оказался проклят. Слова письма Энди ещё дробились перед глазами на слоги и буквы, ещё кружились, в медленном танце впечатываясь в память. Почему полнолуние? Почему через полтора месяца? До этого будет ещё одно полнолуние, а другое уже было, почти сразу, как они оказались здесь. Но мысли снова и снова возвращали её к Снейпу, - все дни они были рядом практически неразлучно, плечом к плечу, рука в руке, - они что-то искали, решали, обсуждали, планировали, варили зелья и даже засыпали в обнимку. И совершенно непонятно, как нелюдимый и жёсткий человек, укрывшийся в своих подземельях, настолько быстро стёр для Нины вот эту границу, черту, за которую не заходил никто, - черту отчуждения. Открылся, хотя и не полностью, но являя неожиданную заботу, показывая хрупкую и ранимую душу, недоступную ранее никому, кроме… Лили. Считанные минуты назад Нина могла назвать это своей заслугой, потому что снять груз с его души было задачей не менее важной, чем спасти его жизнь. Девушка не старалась ему понравиться, просто была с ним искренней и честной, открытой для любого проявления его непростого характера. Не замечала колкостей, давно ставших частью его натуры, не задавала глупых вопросов, не стремилась менять уклад его жизни и ничего не требовала. Немало мужчин перечислило бы эти качества в «списке идеальных женских черт», но, что главное, её черты могли принадлежать лишь одному мужчине. Северусу. Теперь судьба распоряжается так, что «заслуга» рисует крест не только на их отношениях, но и на честности её чувства к зельевару. Едва он почти сбросил свои оковы, начал чувствовать вкус жизни рядом с ней, ещё чуть-чуть и начал бы мечтать, как ей придётся исчезнуть, оставить его… можно ли сказать, что с разбитым сердцем? Оно было разбито гораздо раньше. Но как низко прозвучит «не получилось», если Нина хоть на миг, но пыталась собрать мозаику осколков, хрупких, но красивых, опасных, режущих подобно бритве, но… притягивающих взгляд. Нина всхлипнула и, обхватив колени, разрыдалась. Слезами не помочь ни горю, ни делу, да только как их сдержать… Надо будет собраться, взять себя в руки и… действовать. Завершить начатое. Собрать крестражи. Убить змею. Найти Роулинг. А впрочем, чёрт с ней, какая разница, с чем проснётся мир там, куда Нина вернётся… какая теперь разница. Да и вернётся ли Нина, - ведь девушка трезво оценивала свои силы для выполнения поставленных задач. «Одна зелёная вспышка, и тебя нет», - эхом прозвучали в голове слова Снейпа. Так, возможно, будет и лучше. Но Северус… А если она вернётся… а войну они выиграют «досрочно», так, как она здесь придумала, и Северус будет жить… она вернётся в свои двадцать пять… а Северус… ему там будет сильно за пятьдесят… Если будет… Если увидятся… Но ведь нельзя… заставлять его так долго ждать, он должен быть счастлив, он заслужил, он… должен кого-то встретить за эти годы… Забыть и Лили, и Нину… Забыть и никогда не вспоминать… Но ей тогда незачем жить, а значит, риски оправданы. Надо встать и идти. Надо всего лишь не терять времени, выполняя свой священный долг, такой же, как был у Северуса все эти годы, и сейчас есть, но, кажется, хоть немного легче. Нина подняла раскрасневшееся, припухшее от рыданий лицо и посмотрелась в озеро. Сидела она на самом краю, и сквозь сумерки без труда видела своё отражение, понимая, что с такой красотой лучше пока в школу не идти. Надо успокоиться, и девушка постаралась начать трезво мыслить и выровнять дыхание. Как сказать всё Снейпу? Мало он с ней натерпелся? Хорошо, что с её «прорицаниями» с ума не сошёл, благо волевой человек… Девушка потянулась к воде, чтобы умыться, но затёкшие ватные ноги не пожелали выполнять команду мозга, и, вставая, она плюхнулась в ледяную воду. Когда выползла, в голове билось только желание вернуться в замок. Насквозь промокшая, стуча зубами от холода и оставляя широкий мокрый след от мантии, Нина дохромала до подземелий, не встретив никого в послеотбойное время. Северус не спал, он уже переселился с учебником в любимое кресло близ камина, и, услышав скрип двери, поднял голову от книги. В следующее мгновение профессор подлетел к Нине и, первым делом, высушил заклятием одежду и волосы. - Где ты была? Что случилось?! – резко спросил он, однако в голосе сквозило волнение. Девушка без слов и сил упала ему в руки. - Нина, очнись! – прорычал он, встряхивая её за плечи. – Что с тобой? - Северус… Прости… меня, - Нина чуть приоткрыла немного мутные глаза. Снейп довёл её до кресла возле камина, придерживая за плечи, и накапал восстановительного с кровью дракона. - Пей. Действие зелья было как будто отрезвляющим, она почти пришла в чувство, но продолжала дрожать всем телом. Тем временем зельевар измерил её беспорядочно менявшийся пульс и накрыл девушку пледом. Мужчина трансфигурировал себе стул в кресло и сел напротив Нины. Подавшись вперёд, он беспокойно наблюдал за её состоянием. - Ты… можешь рассказать хоть что-то? Нина промычала нечто бессвязное в ответ и закрыла лицо руками. Подступали слёзы, а рыдать здесь, рядом с ним, в её планы никак не входило. - На тебе лица нет! Тебе кто-то что-то сказал? Из-за суда? Девушка лишь покачала головой, и Снейпу пришлось сменить тактику. - За что… ты сейчас извинилась? – тихо спросил он. - Северус, - Нина всхлипнула, не открывая лица, - а что бы ты сказал… если бы узнал, что мне жить осталось чуть больше месяца? - Ты ходила к Трелони?! Она полоумная! - Да нет же, нет… Северус… Что, если так и есть? - Не говори глупостей. Ты здорова, я немного разбираюсь в колдомедицине! – он вцепился пальцами в подлокотники, потому что и его нервы были на исходе, да и облик девушки не позволял говорить о здоровье. Психика явно подорвана тяготами сегодняшнего дня. - Сев… ну что бы ты сказал… - Я бы не сказал, а сделал лекарство, - ровно ответил он. – Давай ты немного успокоишься? – зельевар попытался взять её руку, но она схватилась пальцами за край своей мантии. - А если бы лекарства не было? Вообще не было, ни зелья, ни таблеток? - Я бы создал, Нина, - он всё же взял её ледяную дрожащую ладонь в свои, и Нину затрясло в истерике. По щекам скатывались слёзы. - Северус… прости… - она вязла в невыразимых словах, - мы… мы скоро не увидимся больше… Он вздрогнул и, еле сдерживая легкое раздражение, сказал: - С чего тебе взбрело это в голову? – всё-таки, он плохо знал, как вести себя в таких ситуациях. Ох уж эти женщины со своими сумасбродствами…. - И я не смогу без тебя жить... - она подняла на него печальные, полные слёз глаза, в момент поблёкшие, ставшие из ярко-карих, живых и с огненным блеском, погасшими и пустыми. – Северус… не слушай... не важно... просто... обещай, что ты всё изменишь, всё, что узнал от меня, – девушка приподнялась с кресла и пересела, скорее упала, на колени к Снейпу. В этот момент она ненавидела себя за слабость, за неумение хладнокровно выстоять перед дробившим сознание фактом. А вот Северус наверняка смог бы, - сдержаться, не выдать, нести свой крест до конца. Она же, вернувшись в замок в твердом убеждении так и поступить, сдалась нахлынувшим эмоциям, как только увидела Его. Желание жить, любить, быть его счастьем, - невесомое и кроткое желание, сейчас выжигало пожаром нервы, оставляя на пепелище единственное чувство горечи перед невозможностью. Снейп, конечно, ожидал рано или поздно подобных глупостей, обычных для среднестатистического романа, но в его голове они укладывались исключительно рядом с весомым поводом: разрывом, подозрениями в измене, желанием привязать человека к себе. В поведении Нины до сих пор не усматривалось такого желания, да и к расставанию едва возникшее трогательное чувство не шло. Мешало пониманию и то, что Нина с первой встречи поражала его удивительной уверенностью в себе, умением держать ситуацию под контролем и не сдаваться, придумывать самые невообразимые решения, - эти качества были близки по духу мастеру зелий и, кроме простой симпатии, вызывали глубокое уважение. Девушка не боялась хвататься за последний шанс или балансировать на грани, а сейчас… как будто в ней что-то сломалось. Неужели нервные потрясения в суде стали последней каплей? Пока Нина поливала слезами его рубашку, уткнувшись в плечо, он обнимал её и лихорадочно соображал о причинах внезапной перемены. - Пообещай мне, что будешь жить, даже если меня не станет, если я исчезну, что мы выиграем войну, что с тобой ничего не случится, Северус, пообещай мне, - Нина всхлипнула, тревожно взглянув на него. - Тише, тише, - прошептал он, пытаясь успокоить девушку, - ничего не случится, ни со мной, ни с тобой. Тише, Нина. Зельевар прижался к ней щекой, но девушку трясло в его объятиях. - С тобой ничего не случится. Я тебе обещаю, Нина, - добавил он твердо и тихо, заглядывая в её глаза, надеясь увидеть в них объяснение происходящему, но даже легилименция была бесполезна в хаосе её впечатлений. - Нет, Северус, так не должно быть, это всё… неправильно, - из глаз девушки потоком хлынули слёзы, она захлёбывалась речью, глухие стоны в сочетании с истерикой делали отрывки фраз бессвязными. «Мерлин… Как понимать женщин?!», - выражал усталый и встревоженный взгляд профессора, переживание за рассудок лаборантки становилось всё более оправданным. - Прости меня, Северус,… - она задыхалась словами нелепых извинений, цепляясь пальцами за его воротник, и, обхватив его напряженные плечи, обрушила эмоции в поцелуях. Девушка целовала его, как в последний раз, пытаясь заглушить безысходность чувства, сметая сомнения и отчаяние хотя бы для себя самой, и было почти безразлично, что нельзя выражать всё то, что в сердце, что она… врывается в жизнь Снейпа, но ведь она давно в неё ворвалась, и это уже не исправить. И это будет её виной, с которой ей теперь предстоит жить. - Нина, - сдерживаясь, чтобы не ответить на её порывы с той же страстью, шепнул ей Северус, - остановись... пожалуйста... у тебя нервный срыв. Его поистине железное самообладание слегка пошатнулось, но беспокойство за девушку перевешивало вспышки любовного желания. Он коснулся её подбородка, поднимая влажное от слёз лицо. Она запутывалась дрожащими пальцами в его волосах, в ответ Северус обхватил её запястья и крепко прижал Нину к себе, лишая возможности двигаться. - Ты… не хочешь? – она снова попыталась поцеловать его, но он отклонился в сторону. - Хочу, - выдохнул он, - очень хочу, только… не так. Тебе нужно прийти в себя, - мягко ответил Северус, выравнивая своё дыхание. Он гладил её взъерошенные волосы, чувствуя, как она дрожит всем телом и пытается сформулировать фразы, но слова переходят во всхлипы. Зельевар чувствовал, как его собственное сердце выбивает бешеный ритм, но в таком состоянии девушки продолжение явно грозило сложными последствиями для расшатанных нервов. Мужчина просто считал недостойным позволить себе это. Нина снова уткнулась в его воротник и заплакала. Он подхватил её на руки и отнёс на кровать. Девушка не сдерживала всхлипов, обнимая его шею, Снейп укрыл её одеялом и выбежал из спальни на пару минут. - Выпей. Быстро выпей до дна. Нина села и судорожно схватила кубок, но пить помедлила, пытаясь сфокусировать взгляд на содержимом. - Выпей, и… продолжим, - добавил Северус, усаживаясь ближе к ней на постели и наблюдая за ней с тревогой. Она проглотила капли и трясущейся рукой отдала ему кубок, который он просто отбросил в сторону. Девушка опустила голову в новом приступе истерики. - Северус… я… не имею права быть в твоей жизни, лучше забудь обо мне… я... мне надо уехать и закончить дела... - Хватит, Нина, это пройдёт, - он крепко обнял её, зарывшись лицом в её волосы, но она всё еще плакала, прижавшись лбом к его груди. - Сев… - в глазах не переставали проступать слёзы, - я… скоро исчезну… я… прошу… забудь… забудь меня. - Нина! Не говори ерунды, - казалось, он вот-вот начнёт злиться, но лишь ему было известно, каким трудом даётся сохранение привычных интонаций. - Поцелуй меня… вдруг это будет последний раз… - Нина блуждающим взглядом пыталась посмотреть на него, запомнить его выражение лица, его черные глаза, в которых почти не осталось постоянного хладнокровного спокойствия. - Иди ко мне, - он коснулся её губ в нежном поцелуе, - тише… отдыхай… мы всё ещё успеем… - шёпотом добавил он, видя, что капли, наконец, начинают действовать. Нина провалилась в сон у него на руках, и ещё несколько минут он сидел, обнимая её, а после бережно переложил под одеяло. На его лице читалось заметное облегчение, но всё же с беспокойством. Северус в последний раз посмотрел на свои карманные часы и убрал их в нижний ящик комода.