FIDES

Нина спала беспокойно, вздрагивала и пыталась уцепиться руками за что-то, за простынь или края мантии, Северус наблюдал за ней с растущей тревогой, удивляясь, почему не работает как надо лечебный состав. Такими каплями он сам спасался не один год от навязчивых состояний, еще лет двенадцать назад. Собственное изобретение заключалось в правильно подобранной пропорции обезболивающего, успокоительного, восстановителей, снотворного и зелья без сновидений. Плюсом было и то, что капли являлись абсолютно безвредными, и действовали строго до рассвета в любой дозировке. Они просто вырубали в крепкий и беззаботный сон. Это было и минусом: до рассвета разбудить человека не представлялось возможным. Но на девушку не слишком повлияла доза, которой хватило бы Хагриду. Когда она всхлипнула во сне, профессор вздрогнул. Первой мыслью было метнуться в больничное крыло за советами, всё-таки он не врач. Но прежде он измерил учащённый пульс девушки и коснулся ладонью её лба. «Ещё и температура», - вздохнул он, вспомнив, что пришла Нина насквозь мокрая. «Надо было плеснуть в капли бодроперцового, хуже бы не стало», - размышлял он, снимая с неё мантию, чтобы осмотреть содержимое карманов. Причина срыва еще оставалась неведомой. Но в карманах не оказалось ничего, кроме карандаша, палочки, палочки Блэка, мятых пустых бумажек и нескольких монет. Недолго раздумывая, Снейп шагнул в камин (сдавшись уговорам Нины, он уже подключил его к внутренней сети) и оказался в кабинете мадам Помфри. Разбудить лекаршу труда не составило, а уговаривать не пришлось. Накинув белую мантию, она проследовала в подземелья тем же способом, и, посмотрев на Нину, спросила: «Что Вы ей давали?». Северус подвёл Помфри к столу и молча показал на шесть пузырьков с каплями. - Ещё вот это, с кровью дракона, но раньше. - Пропорции? У Вас… простите, Северус, но у Вас не дрожали руки? - Если и так, это мне не мешало. Этот состав я накапаю с закрытыми глазами, сам пил много лет. - Я помню, - вздохнула женщина. Она измерила температуру Нины каким-то магическим датчиком на лоб. – 38,5… это уже довольно серьёзно, но… если уж кровь дракона не дала результата, я не знаю, что посоветовать… - Чему Вас учили! Вы же врач! – разозлился Снейп. - Успокойтесь, профессор Снейп! После такого набора зелий добавлять что-то надо осторожно. Возможно, они ещё не успели подействовать? - Уже с полчаса прошло. Они действуют в минуты. - Но… лучше не предпринимайте ничего до утра. Эти средства серьезны и только пропорция уравновешивает их, если добавить новое, побочные эффекты могут и проявиться… - целительница вздохнула. – Лучше выпейте успокоительного, а с утра вызовем врача из Мунго, если ситуация не изменится. - Почему у неё пульс сто шестьдесят, когда она спит? Почти спит… - Это какая-то магловская лихорадка, - мадам Помфри касалась своей палочкой плеча Нины, - магических причин я не вижу. Северус… зачем Вы вообще дали ей ваше «отбойное зелье»? – серьезно спросила врач. - Нервный срыв… я не могу сказать причины. Сильные эмоции, ещё суд… Она… говорила что-то, что ей недолго осталось жить и в таком духе, - профессор сам заметно нервничал, вспоминая слова девушки. - От нервных потрясений нет ничего лучше ваших капель, - честно призналась целительница, - возможно, если мисс Нина – маглорожденная волшебница, они дают меньший эффект, - сказала она предельно вежливо, но Снейп сорвался. - Что за чушь?! Я создавал зелье для себя, я сам… - Я знаю, Северус. Давайте ждать до утра, я ещё пороюсь в старинных книгах, - женщина скрылась в камине, оставив Снейпу датчик температуры. Зельевар попытался лечь спать рядом с девушкой, но она металась по кровати со стонами и всхлипами, что вызывало у мужчины сильное волнение. Уж нервных срывов и в его молодости было немало, и он представлял, какой силы должны быть впечатления Нины. Он не находил себе места и часа два ходил кругами по кабинету, в раздумьях. Если отправиться в Мунго за врачом, никто оттуда не явится, пока мадам Помфри, колдомедик, лично не вызовет, - а то пришлось бы врачам бегать по каждому беспокойству разных нервных личностей. Себя Снейп не хотел относить к нервным личностям, но догадывался, что мадам Помфри предпочтет ждать утра, до прекращения действия растворов. Температура Нины уже перешла за отметку тридцать девять, и мужчину это не на шутку испугало. Хотя дергающаяся стрелочка на приборе могла и соврать, но профессор сильно побледнел, вспоминая, какие побочные и аллергические реакции бывают на все выпитые лаборанткой капли, и какой к этому годится антидот. Но ведь это не отравление… Внезапно его осенило, и вытащив из глубины шкафа мешочек с монетками, он набросил мантию и шагнул в камин. В «Дырявом котле» царил пьяный угар, чернота за окнами сглаживалась отсветами каминов и заплывших воском свечей, нетрезвые колдуны и ведьмы переговаривались за столиками на разной громкости, махали руками и призывали официантов. Северус, не вглядываясь в лица, выбежал на улицу, и коснулся палочкой нужных кирпичей. Дальше его ждала полная темнота, магазинчики Косого переулка не оставляли вывески горящими, и лишь слабый луч его палочки прорезал густой и вязкий мрак над мокрой брусчаткой. Снейп шёл быстро, держа палочку на вытянутой руке, чтобы не освещать закрытое капюшоном лицо, и через несколько минут уже стучал кулаком в обшарпанную изрезанную ножом дверь. На ней, очевидно, давно опробовали десятки заклинаний, и, не дождавшись ответа, профессор тоже не постеснялся применить «бомбарду». Стёкла вылетели, но тут же образовались в проёме снова, и появился заспанный и злой хозяин лавчонки, - лысоватый мужчина с лицом под стать невеселому местечку. - Пароль! – заорал он так, что дверь, кажется, вздрогнула. Северус просто снял капюшон. - А, профессор… - протянул тот, - давненько о вас не слышно. Чё средь ночи? – торговец спросонья распахнул дверь. Снейп молчал, ожидая, что мужчина посторонится с порога. - Вам как обычно? – спросил хозяин лавки, - бумсланг? Или сразу оборотное? Неужто чего из артефактов понадобилось ночью? Нынче вроде глухо с темной магией. Профессор, удивившись неожиданной словоохотливости мрачного и пугающего посетителей продавца, тихо ответил: - Мне нужна кровь единорога. Торгаш изменился в лице и, рявкнув: «Таким не торгуем!», захлопнул дверь. - Начинается, - поморщился Северус, - странная реакция в магазине, где продают гораздо более страшные вещи. Он снова вынес стёкла бомбардой, и, пока они не восстановились, успел зашвырнуть внутрь мешок с галеонами. Дверь снова открылась. В этот раз торгаш молча подождал, пока Снейп войдёт, запер дверь на все замки и тщательно задернул шторы. - Кровь единорога, - повторил Северус, левитируя мешочек на стол и рассыпав золото по грязной деревянной поверхности. Продавец со свирепым лицом покосился на монетки. - С чего Вы взяли, что пришли по адресу? - А куда, если не к вам? – насмешливо бросил Снейп. - Слушайте, профессор… Ещё и среди ночи. К вам уже давно нет доверия в наших кругах. - Да что Вы говорите, - не менее насмешливо ответил зельевар, он даже бровью не повел на веское замечание. – Мистер Горбин! Не заставляйте меня ждать! Мужчина дернулся, но спокойно открыл ящик стола и смахнул туда золото вместе с мешочком. - В конце концов, кровь единорога можно получать и легально, по крайней мере, я с удовольствием буду так думать, - размеренно добавил Снейп. Оба прекрасно знали, что даже не убивая редких охраняемых существ, - ведь ради маленького флакона крови не обязательно совершать ужасное злодеяние, навлекая на себя всевозможные проклятия и магическую кару, не говоря уже об уголовной ответственности перед министерством, но торговать этим ингредиентом легально в любом случае нельзя. Если Вы не хозяин единорожьей фермы, а такая была всего одна где-то в греческих лесах, или хотя бы не владелец личного единорога. Получив нужную склянку из мутного стекла, тщательно запечатанную и завернутую в несколько слоев пергамента, Северус убрался из лавки и торопливо вернулся в замок. Он застал девушку в том же состоянии, без промедления развернул флакон и вылил половину в её приоткрытый рот. Часть, конечно, сразу оказалась на подушке, но хоть несколько капель должны подействовать. Вскоре Нина перестала ворочаться, дыхание и пульс выровнялись, но пальцы вздрагивали, нервно сжимая одеяло. Температура начала снижаться, несколько измерений почти успокоили профессора. Он очень долго сидел рядом на постели, потому что от ночных прогулок сон окончательно исчез, и держал её руку. Рассвет уже давно занимался, возможно, после такого Нина проспит подольше. Надо убрать по шкафам склянки, чтобы не напугать девушку тем, что ей пришлось это выпить. На случай пробуждения Снейп оставил флакон с кровью единорога на тумбочке с запиской: «Выпей всё». Не успел он выйти в кабинет, как на пороге внезапно появился Альбус Дамблдор, вошёл без предупреждения и стука и сразу задал вопрос: - Северус, почему Вы не на уроке? Снейп машинально потянулся в карман, но вспомнил, что часов там нет. - Что-то срочное, директор? - Нет, просто меня удивило, что из подземелий доносится такой шум, вот я и спустился лично. Зельевар чертыхнулся, представляя, что творится за соседней дверью, если урок давно идёт. На деканат были наложены антизвуковые чары, но странно, что по свету из окна спальни он не понял, сколько времени: на улице было пасмурно. - Это всё? - Не совсем. На завтраке пришло письмо для мисс Норден, а так как вас обоих не было, я счёл нужным его передать, - старец вытащил из мантии увесистый пергаментный пакет, замотанный грубой ниткой. - Благодарю, - не удивившись, ответил Снейп. - А где же мисс Нина? - Видимо, проспала, - спокойно сказал профессор, переводя взгляд на часы над дверью, стрелки которых отмеряли новую минуту из горизонтального положения: уже четверть десятого. Директор, ничего не сказав на такую прямоту декана, удалился. Снейп, раздумывая о содержимом конверта от Энди МакФорест, отправился преподавать. Сегодня он, к удивлению студентов, опоздал на целых двадцать минут, пришёл помятый, бледный, с растрёпанными волосами и рассеянным взглядом. Да ещё и в класс, где учились близнецы Уизли, - неудивительно, что там царил кавардак. Кажущаяся рассеянность профессора, однако, не мешала ему штрафовать учеников за малейшую провинность вроде перешептываний, выкрика с места, а к концу урока даже слишком высоко поднятой руки. В ответы он не очень вслушивался, зная наперед, что «Гриффиндор нормально никогда не готовится», поэтому на исходе часа «львята» сидели, как зашуганные хомячки, - за половинку урока у них слетело больше пятидесяти баллов. Пусть в копилке ещё много (спасибо квиддичу), но декан точно не похвалит. Едва прозвучал звонок, Северус быстрым шагом покинул кабинет, и со звонком вернулся. Вторым уроком тем же гриффиндорцам предстояло практиковаться в зельях, в результате чего все баллы за победу в игре из копилки исчезли. Даже у близнецов не было сил улыбаться в конце пары. Минерва МакГонагалл, волей случая проходившая в коридоре мимо факультетских копилок, схватилась за сердце. Но, зная, что лишь один преподаватель может так любить Гриффиндор, помчалась в подземелья. По дороге выслушав сбивчивые речи выходящих студентов о том, что мастер зелий свирепствует, она успокоила подопечных (некоторые девочки уже плакали), и в боевом настроении шагнула в змеиный деканат. - Северус! – крикнула дама с порога, но чуть растеряла свой пыл, не увидев никого в кабинете. На крик профессор не отозвался, и она прошла в его покои. Мужчина сидел на кровати, поникший, и держал за руку свою спящую помощницу, мисс Норден. Он поднял усталый взор, в котором тут же промелькнуло негодование, и прошипел: - Минерва! Чего Вы забыли здесь? - Простите, Северус, но… - женщина позволила себе рассерженный шёпот, но обсуждение вопроса явно стоило вынести за пределы спальни, и Северус, гневно сверкнув глазами, вышел за ней. Смотрел он куда угодно, только не в глаза пожилой коллеге, зная прекрасно, что речь пойдёт о студентах. - Северус… у Вас, кажется, проблемы? – произнесла женщина с сочувствием. – Мисс Норден больна? Я… понимаю Ваше беспокойство, - женщина приглушила голос, - могу я чем-то помочь? Зельевар перевёл взгляд на её тревожное лицо. Женщина искренне волновалась. - Я сейчас схожу к мадам Помфри, - добавила она. - Не нужно. Я был ночью в больничном крыле. - Тогда… может, стоит сказать директору? Возможно, он заменит Ваши уроки? Северус взглянул в её глаза с недоверием, и она строго спросила: - Только объясните мне, почему страдает как всегда мой факультет?!! Ты же сам в душе гриффиндорец, Снейп, я же знаю, - преподавательница на своём веку успела выучить и его самого, хотя трансфигурация не очень-то ему давалась, поэтому позволила себе ласковые нотки в голосе. Но продолжила с возмущением, - у гриффиндорцев исчезли почти все баллы! Зельевара передёрнуло от её слов, потому что он вспомнил, как недавно вытащил меч из распределяющей Шляпы. Меч Годрика, вытащил с первого раза. Наверное, узнай Годрик о том, что его оружие достал слизеринец, - он сам бы съел Шляпу. Гриффиндорцы же помешаны на своём честолюбии, фыркнул про себя Снейп. - За ваш львятник можете не волноваться, - странно ответил он и скрылся за дверью. За последующие три урока все факультеты практически лишились накопленных за неполный месяц очков. Горстка изумрудов, возможно, была чуть внушительнее остатков других камней, но змеёнышам тоже досталось от декана. И, в отличие от остальных, жаловаться на его настроение им было некому. Те группы, у кого в расписании сегодня стояло ЗОТИ, тихо радовались появлению нового преподавателя Ремуса Люпина, кормившего всех шоколадом, потому что на каждом следующем уроке зелий профессор Снейп появлялся бледнее и мрачнее, чем утром, а его помощница почему-то отсутствовала, что уже породило немало слухов среди учеников. Все перемены он провёл в спальне, но девушка крепко спала, и радовало только то, что пульс и температура в норме. Нина очнулась лишь в середине шестого урока, со страшной головной болью, и привстала на кровати. Увидев зелье, она попыталась вспомнить, что было вчера, и с трудом восстановила события. «Письмо от Энди, конечно же, вот что было последней каплей…» Девушка повертела в руках склянку желтоватого стекла, сквозь которое просвечивало нечто блестящее, серебристое. - Напоминает ртуть… А, впрочем, что уж теперь, - она выпила залпом, чувствуя, что горло обожгло, словно крепким алкоголем, но лишь на мгновение, и приятное тепло разлилось по всем клеточкам её тела. Вязкая жидкость имела металлический привкус, но отдельно вкуса и запаха не ощущалось. Нину переполнили энергия и бодрость, настроение подпрыгнуло, чувство сонной разбитости пропало, как будто и не было, и девушка вышла из спальни в поисках зельевара. Она заглянула в лабораторию, когда шестой урок с отличниками уже заканчивался, и Снейп чуть не выбежал из кабинета, не думая о том, что за мысли появятся в юных головах. В коридоре мужчина сразу обнял её, а после вгляделся в её совершенно нормальное полное жизни лицо. Значит, всё хорошо, значит, ей незачем знать о его переживаниях, - самой спокойнее будет. - Всё в порядке? - Да. А чем ты меня лечил? «Чем я тебя только не лечил», - подумал Северус. - Не важно, и… у тебя постельный режим, - через силу улыбнулся он. – Иди, я скоро буду. - Ну, нет, постельный режим только вместе с тобой, - Нина улыбалась гораздо ярче на приливе сил, и позволяла себе шутить. А что такого страшного случилось? Ну, проснулась с головной болью… всё, что происходило ночью, в памяти не задержалось. – Давай я поучаствую в уроке, работа же, - она нехотя освободилась от его объятий. - Урок ты проспала, - ответил Снейп, внимательно за ней наблюдая, - все шесть. - Это ж сколько уже времени… Зельевар снова по привычке дёрнулся рукой в карман. - Много уже времени, - настороженно ответил он, потому что от взгляда девушки не ускользнул его жест. - А где твои часы? - Потерял, - сказал он с хладнокровным спокойствием. - А… ну… бывает, - смутилась Нина, и прозвенел звонок. Северус даже не удосужился вернуться в кабинет и отпустить студентов («сами дверь найдут»), и ушёл с Ниной в деканат. Профессор усадил девушку в кресло за столом, налил ей крепкого чая, подвинул тарелку с бутербродами от домовиков, и только после этого осторожно спросил, что случилось вчера. Он опасался очередного срыва. Нина лишь немного погрустнела. Сил рассказать зельевару о письме не хватало. - Да просто… накатило… прости. - Тебе пришло письмо от Энди, - сказал мужчина, и она сразу напряглась. Подруга явно не успела получить её «ответ», значит это продолжение. - Ты читал? - Разумеется, - он протянул ей пакет. Разговоров о «вежливости» после того, что было вечером, явно не последует. «Нина, я стащила обрядовый свиток моего дедушки, он об этом не знает, но думаю тебе лучше прочесть, - так он меня хотел оставить здесь, то есть на какую-то сотую долю это, видимо, возможно, а может он каких трав своих обкурился... Но дедушкина идея сдохла. Как в том анекдоте, где дракон должен девушками невинными питаться и так и помер с голоду. Там вроде магического брака что-то, и то ли друидом стать, то ли просто дерево это охранять, а я и оставаться здесь не хочу, и за кого мне тут замуж-то выходить! Зачем! А ты посмотри свиток, я перевела, но криво, я же не лингвист, а биолог, поэтому не высылаю, тебе лучше переведут профессора. Приезжай. Твоя Энди». С запиской лежал сложенный старинный пергамент, длинный свиток с выцветшими полустёртыми буквами на латыни, рукописный, выведенный строгим готическим шрифтом. Причем перед этим явно имелся ещё лист, возможно, не один, но завершалось повествование здесь. - Северус, а ты перевёл свиток? - Перевести не толк, латынь я знаю. А вот магию друидов не очень-то, у них школ нет, и книги – большая редкость. Обычно их пишут случайные люди, не совсем того круга. - И что там? Снейп отдал ей листочек со своими записями. Письмом он был занят на всех уроках, пытаясь привести перевод в соответствие исходному тексту, потому как даже такая мелочь может иметь смысл. Что имеет дело с очень значимым и древним артефактом, он понял, едва коснувшись палочкой. - Не очень художественно, я всё-таки знаю лишь научный вариант языка. Но уж как сумел. Последний абзац, как я понимаю, какое-то заклинание, переводу оно не поддается. - Таааак…. - Нина пробежалась по строчкам, набросанным мелким косым почерком, с пометками, перечеркиваниями, и исправлением окончаний. «…да возвратятся три ветви живых Священному дереву рода в тринадцатую луну, чтобы Хранители могли ступить под сень и коснуться сердца его, а третьим под сенью ждать будет посвящённый из рода... И ступая к дереву, всё оставив, что могло быть грузом, ношей ли на земле, босыми ногами и в рубище, хранители должны знать, что вступают и в род так же, даже если по крови не принадлежны, и правила рода должны свято чтить. Лишь Древо может выбрать хранителей, ветвью указав на них, через двадцать четыре года, как проходят собрания рода. Третья ветвь сохранится у них для наследника, а сами они должны принадлежать друг другу трижды, сердцем, душой, и телом. Древо укажет хранителям сокрытый от всех берег, и лишь то явится им на берегу, чего заслужили они, будь то болото или снега, что подаст знак им, и как жить дальше, чтобы путь был достоин жизни... Прежде, чем коснутся земли босые ноги их, следует отдать древу монету рода, оставив её под сердцем Дерева… И явится кровь в огне, да окропит их следы на песке тех часов, что не сотворил ещё мастер, и вознесётся кровь к сердцу дерева, от корней к небу, сквозь крону. Рубище их окрасится красным, символом жизни и пламени, если честно явились они к Древу. Да явит песок огонь на крови, огонь негасимый, в котором сжечь надо по пряди волос, закалив пламенем связующий металл, знак вечного таинства… (кольца?) Успеть нужно до полнолуния, после, держась за руки, шагнуть в священное море, чтобы вернуться. Но если Древо не услышит их, поглотит их море навеки, - пусть же остерегаются те, кто явится с нечистыми намерениями….» - Что… что за галиматья, - выдохнула Нина, понимая, что речь идёт об очень серьёзной, недоступной её уму магии, по-своему притягательной, но по-настоящему опасной в случае несоблюдения «условий». А магия такая штука, что всё имеет вес и цену. Она ещё раз перечитала, с содроганием вдумавшись в строку: «И поглотит их море навеки…». Если бы судьба и благоволила к тому, чтобы она, простая девушка из немагической семьи, могла стать каким-то там хранителем у друидов, она бы не стала так рисковать жизнью Снейпа. Даже если бы он захотел стать её… как правильнее сказать-то? Не просто мужем, а ещё и напарником в таком деле. «Пусть остерегаются те, кто явится с нечистыми намерениями…». А разве остаться здесь, - хоть на какой-то процент, но ради самой себя, - ради эгоистичного желания, а не только спасения Северуса, и уж тем более служения некоему Древу, разве это чистые помыслы? Она с горечью сознавала, и что «принадлежать трижды» (какая корявая формулировка, или странности перевода?) - не их случай, душа Северуса наверняка всю жизнь будет где-то рядом с душой его любимой Лили, да и сердце, наверное, разбито навсегда. Его всю жизнь будут сопровождать воспоминания, и, на крайний случай, даже патронус. Между прочим, такой же, как был у Лили… - Северус… а… тринадцатая луна, это… через полтора месяца, да? - Нет, это недели через две, а почему ты спрашиваешь? - Просто… стало интересно, - Нина знала, что обычно полнолуний в году двенадцать. «Тогда почему полнолуние через полтора месяца??!!», - вздохнула она про себя. – А ты знаешь, что это за обряд? Зельевар пожал плечами. - Я не разбираюсь в магии друидов, кроме зелий, - чуть виновато ответил он. – Тем более, там у каждого рода-племени своя магия. Всё, что я могу добавить к письму, это то, что твоя подруга писала его сильно пьяной. Но к значению свитка это всё равно не относится. Нина молчала, пересматривая перевод, Снейп ожидал её комментариев. - Северус… пошли погуляем, - попросила девушка, и он согласился. Свежий воздух полезен для здоровья, да и для ясности мыслей. От самого кабинета он не выпускал её ладонь, по дороге Нина рассказала, что вчера тоже получила записку от Энди и на эмоциях случайно упала в озеро, и даже показала где, а дальше впала в задумчивость. Как много ещё предстоит сделать… Поведать о корне своих переживаний она так и не решилась. Впечатляла и тактичность профессора, - он не настаивал, чтобы она рассказала о содержании записки, хотя мог бы применить легилименцию. А может, боялся навредить после вчерашнего, - в её сознании сплошная каша. Так или иначе, сегодня он лишь внимательно следил за её выражением лица во время разговора, - беспокойство не успело развеяться, под сердцем ещё ночью поселился нежданный ноющий страх потери. Может, он просто привык к тому, что она всё это короткое время лучом тёплого света озаряет его мрачную жизнь, успел поверить, что его «пожизненное подземелье» может быть душевным и уютным. Но мужчина впервые испугался, что с ней всерьёз может что-то случиться, её может вдруг не стать, и не по причине войны или нападения темных сил. - Нина… - робко начал он, когда они уже замерзали, долго простояв на берегу Чёрного озера недалеко от Гремучей ивы. Профессор подвинулся поближе и заключил её в объятия, - я хочу тебе сказать… - он замер, когда она подняла спокойный, но рассеянный взгляд. Зельевар вспоминал, как она вчера в исступлении просила сказать, что он к ней не привязался, что сможет забыть её, и как он понимал, что врать до такой степени не поможет никакая окклюменция. Но ведь даже при его небольшом опыте общения с женским полом, он знал, что просят они чаще всего обратного желаемому. Особенно в состоянии истерики. Очевидно, слова уже промелькнули в его глазах, потому что Нина вздрогнула и сказала: «Молчи, Северус, пожалуйста, не говори ничего». Для полной уверенности в том, что он промолчит, девушка не оставила ему возможности говорить, - поцеловала. Оторвавшись от её губ через несколько минут, он с улыбкой выдохнул: - Ты всегда будешь мешать мне, когда я должен сказать что-то важное? - Нет. В смысле, не должен. Его взгляд немного изменился после её слов, но он молча провёл рукой по её волосам, перелистывая в памяти моменты, где Нина не позволяла ему, например, отвечать на её признания, когда он был не готов к этому и едва ли мог сказать что-то жизнеутверждающее, или как она просила его не думать ни о чём. Но все эти дни он думал довольно много, не только из-за влияния «внешних сил», вроде сплетен в коллективе, - он и сам убеждался в чувствах Нины, и всё больше сомневался в правильности своей жизни. А что, если он действительно хочет жить и быть счастливым, что, если пришло время произнести слова, которые он не сказал когда-то, много лет назад? Никто не знает, могли слова изменить что-либо тогда, или нет. Скорее, нет. Потому что слова это всего лишь звук, облаченный в буквы, обреченный быть, непостижимо, но порой безответно, а жизнь проходит без смысла и цели. «В начале было слово…», но то, что стоит за словами, существует и без них, и может сама Судьба заставила его промолчать тогда. Сейчас он молчать уже не собирался. Размышления профессора остались для Нины за кадром, легилименция это не экспеллиармус освоить, хотя многое она уже поняла. - Нина… я тебя люблю, - сорвалось с его губ, и взгляд наполнился внезапной тревогой. Девушка вздрогнула, совсем как он сам от её признания несколько дней назад, после прижалась к нему, крепко обнимая и пряча лицо в отворот его мантии. По щекам стекали слёзы, но разум был запредельно ясным. - Ты никогда не простишь меня, Северус, - тихим шёпотом сказала она, уткнувшись в его чёрное одеяние, настолько тихо, что он не совсем понял. Успокоившись, девушка счастливо посмотрела на мужчину, изо всех сил скрывая сквозившее за счастьем отчаянье, и снова поцеловала, нежно и даже робко. - Моё сердце принадлежит тебе, Северус. Ты это знаешь… И… я уже догадалась, - она вдруг хитро посмотрела в его чёрные глаза. - Откуда ты… - «Женская интуиция». - ?! Нину не радовала перспектива загонять его в тупик, но пришлось. В конце концов, будет лучше расставить точки над i, пока ещё можно что-то понять и изменить. - Часы… ты не потерял, а выбросил. Не знаю почему, может, фото зачаровано, и его нельзя убрать, а может, они и сами - напоминание. Он вздохнул, и она робко сказала: - Прости. Но… ты хотел ответа на вопрос. До замка они шли молча, но держась за руки, молчание прервала Нина уже в коридоре, удивившись пустым копилкам факультетов. - Это… это не мастер зельеварения постарался? – фыркнула она, и Снейп опустил взгляд. – Ну как ты мог, Северус! – от души веселилась она, а после добавила во все копилки по пятьдесят баллов. Странно, что другие учителя не восстановили справедливость элементарным образом, - наверно хотели подождать, пока зельевар успокоится и всё вернёт сам. Они даже зашли на ужин, тем более время как раз позволяло опоздать совсем чуть-чуть, а на руке у Нины часы были. - Пойдём, выслушаешь претензии от коллег по поводу утра. Да и насчёт вчерашнего утра… - Мне плевать на их мнение, наверное, уже все говорят, что у нас скоро свадьба. И… возможно, они недалеко от истины? – он изогнул бровь в риторическом вопросе. - Боюсь, что слишком далеко, - еле слышно, одними губами, прошептала Нина. В школе и правда, после утра такой отчаянной злости профессора, только ленивый не говорил, как хорошо он устроился, - притащил девушку в Школу в обход министерства, назначил её заместителем, а теперь у них что-то не заладилось, вот и бесится. Минерва МакГонагалл, случайно посвящённая в его переживания, была не из тех, кто распускает слухи. После ужина девушка уговорила его сходить на «любимый» факультет Гриффиндор, где ему пришлось ещё и сдержанно извиниться по настоянию Нины за снятые почём зря баллы, но задание он отменять не стал. Задание в двухметровый свиток о том, как снять эффект ошибочно принятых зелий. (Ну а что могло ещё прийти в голову после такой ночи? Пусть и студенты восполнят пробел). Но пришли они затем, чтобы попросить Колина Криви сделать их совместную колдографию. Северус не понимал такой спешки, можно было подождать и утра, но, мотивируя тем, что фото ещё будет делаться почти сутки, а ей оно очень нужно, девушка убедила зельевара. Когда они дошли до своей комнаты, Нина была в отличном настроении, строила планы на ближайший месяц, и мысленно рассуждала с фатальным спокойствием, что какая разница, сколько прожить, если прожить поистине счастливым. Неизвестно же, вдруг пойдёшь, даже в своём магловском и мире, и на голову упадёт кирпич. И куда шёл, зачем жил… Здесь хотя бы известно, когда это произойдёт. И зачем жить. Наверное, ещё утреннее зелье не выветрилось, то самое, разлившееся по сосудам огромной жизненной силой. (О том, что это кровь единорога, стоившая почти три деканских зарплаты и запрещённая к продаже и покупке, Снейп, конечно, не сообщил). В радостном расположении духа Нина уже повернулась к мужчине, чтобы обнять его и увлечь в спальню, но он сказал: - Я пошёл дежурить. - Сегодня вроде по графику МакГонагалл? - Минерва с утра на успокоительном, и я ещё и виноват, - мрачно усмехнулся Северус. Он поцеловал Нину в щёку и вышел. Дежурить после беспокойной ночи он не больно-то собирался, тем более, что в смены женщины-кошки студенты редко безобразничали: кто знает, когда к тебе подкрадётся старая анимагичка? Одной миссис Норрис уже через край. Поэтому, наскоро обойдя коридоры, Снейп трансфигурировал себе диван и укрылся пледом. Нина же планировала сгонять в дом Блэка забрать крестраж, раз уж не спится, и тепло одевшись, выскользнула из спальни. Камин ещё догорал, пришлось бы тушить или ждать, а вот наличие дивана со Снейпом оказалось непредвиденным обстоятельством. Она уже хотела прокрасться обратно, как профессор окликнул её: - Так ты спишь? - Как ты дежуришь, так я и сплю, - нагло сказала девушка, усаживаясь рядом. Мужчина не рассказывал, в каких хлопотах прошла его предыдущая ночь, всё равно Помфри рано или поздно проболтается. Но спать хотелось ужасно, а пить бессонное – нет. - Мы завтра сходим за крестражем, - вздохнул он. - У тебя и так хватит дел… и как ты… - Я легилимент, Нина! – резко ответил он. – Надо было лучше укрывать сознание, - Снейп сел, отбрасывая плед. – Почему ты решила пойти к Блэку ночью? - Чтобы не терять времени, - просто ответила Нина, - и ты не мог бы немного сменить тон? - Извини. Я не хочу, чтобы ты шла туда одна, тем более – ночью. Кто знает, чего ждать от этого кобеля… - Северус, - Нина не сдержала улыбки, - да нормальный он. В моральном плане… - Он двенадцать лет провёл в тюрьме! Нина молчала. В чём-то Снейп, может, и прав, но страха Блэк у неё не вызывал. Даже в том смысле, на который намекает зельевар. - Завтра мы сходим вдвоём, - Снейп взял её руку. - Только обещай мне, что вы не подерётесь, - весело сказала Нина и потянула мужчину в спальню, - тебе надо выспаться, я помню, что диван – неудобный. После её слов профессор расслабился и снял с лаборантки теплую мантию. - А ты обещай мне не влезать ни в какие авантюры без моего ведома, - устало добавил он, когда девушка устроилась рядом с ним, почти свернувшись в клубок. – Холодно? - Ну… могло быть теплее, - хитро ответила Нина, но не повернулась, Снейп обнял её и сразу уснул.