Немножко интернациональной магии

Время, оставшееся до собрания, пролетало незаметно. После встречи с руководством, не медля ни секунды, деятельное создание направилось прямиком в свою загородную резиденцию, дабы перейти от теории к практике. Непременно хотелось успеть покончить с приготовлением зелья до саммита, тогда можно будет сразу же испытать его на ком-нибудь! Ведь разве это не замечательная идея? Действие любовных напитков без очередной дозы обычно непродолжительно, так что получится вполне безобидная шутка. Во всяком случае, как казалось Ивану. Он уже полностью пребывал в предвкушении надвигающегося веселья и задорно насвистывал незамысловатый мотивчик, помешивая жижу в котле. Ещё не придумав, кто попадётся на роль подопытного кролика и как ненавязчиво влить этому кому-то в глотку сомнительное питьё, Россия был бесконечно уверен в успехе предстоящей операции. Собрание обещало быть очень особенным. Можно было только смотреть и завидовать, с каким вдохновением и беззаботностью Брагинский к нему «готовится». Единственным, мысли о чём омрачали этот праздник жизни, был хозяин магической книжки… *** \Флэшбэк\ Академия, вторая половина дня и полное отсутствие совести у всего мирового сообщества. Обычно для студентов окончание занятий – праздник самый настоящий. Разделить данную точку зрения на внеурочное время у Российской Федерации не получалось совершенно. Отдыхать он, разумеется, любил и даже умел. Однако всё, что бедняге светило в ближайшее время – одинокие посиделки в библиотеке или где-нибудь ещё, где есть обогреватели и возможность убить время. Даже без учёта того, что в учебном заведении по определению небольшой выбор развлечений, всё было довольно паршивенько. Или Иван себя просто накручивал, в конце концов, ему пришлось столкнуться с неоправданными ожиданиями. А это, известно, болезненный опыт. Ехал с надеждой получить заряд положительных эмоций, пообщаться с теми, кого давно не видел, - получил игнор и избегание. Не то чтобы раньше за Брагинским поклонники по пятам ходили, нет, просто теперь какая-то особенная мода была – делать вид, будто бы его и вовсе здесь нет. Если бы Империя Зла решил заменить разнообразия ради привычную вежливо-фальшивую улыбочку на что-нибудь иное, то это непременно была бы насупившаяся обиженная моська. Стоило только обратиться к кому-нибудь, как сразу «Дела-дела-дела, босс звонит, голова болит, носки жмут…», короче, сейчас Ваня, еле переставляя ноги, вяло плёлся по коридору в сторону общежитий, откуда уже были слышны странные для того крыла здания звуки. Не особо заинтересовали Россиюшку отборные английские маты и грохот, звучащие, казалось бы, не близко. Раздался внезапный и мощный хлопок дверью об стену - с гоготом и гамом, и громким топотом по коридору стремительно стало приближаться нечто. Опомниться скучающий даже не успел, как лопатками поздоровался с ковровой дорожкой, погребённый под чьей-то вылетевшей на скорости из-за угла персоной. Не извиняясь, хохоча и чуть не плача, в истерике сползал с Ивана Альфред Джонс – ей богу, этот голос Брагинский уже ни с чьим не спутает. Больно и смешно! Что происходило - загадка, но приключения, нашедшие «изгоя», когда тот уже смирился со смертью от скуки, вне всяких сомнений куда-то торопились со слоновьей грацией и заливаясь слезами. Только успело оформиться желание задержать нахала и наказать за полученные увечья, как из-за поворота показался Кёркленд, всем своим видом давая понять, что и один справится. В отличие от Альфреда, Артуру смеяться не хотелось. «Сейчас или никогда!» - подумалось американцу и он, оттолкнувшись от пола и Ивана, собрав ковёр в гармошку, чудом сохранив равновесие, стартанул к далёким горизонтам. Старичку пышнобровому такая прыткость только снилась. Однако, на ходу метнув глазами молнии в сторону всё ещё лежачего русского, он поскакал следом. Ну вот и куда это годится? Что? Что, скажите на милость, это было, а? Вставать желание не родилось. А зачем? Почему бы не полежать на этом чудном жёстком пыльном ковре, разгадывая замысел архитекторов, создавших этот убогий узор на потолке. Чёрт… Тихие шаги послышались с той стороны, куда умчались Англия с пиндосом. В поле зрения проплывал Кику Хонда. Не останавливаясь, япошка слегка наклонил голову, приветствуя, и проследовал далее. Иван вздохнул и решил подложить под голову руку вместо подушки, затем закинул одну ногу на другую, согнутую в колене, и почувствовал себя вполне неплохо. Делать было совсем нечего. Торопиться было совсем некуда. Меланхоличные размышления о смысле бытия прервали другие, бодрые и энергичные, шаги. Брагинский в прямом смысле этого слова ощущал, что их хозяин – мужик, любящий тяжёлые боты. На секунду шаги затихли и сразу возобновились. - Что, нажрался уже? – спросили хрипловатым голосом и, проходя мимо, даже не обернулись, спросили просто для того, чтобы спросить, а не для того, чтобы узнать ответ. – Где только бухло взял… Бывший сожитель скрылся за поворотом, а России подумалось, что надо бы вставать или хотя бы перелечь, ведь, если будут идти с той, другой стороны, на нём обязательно кто-нибудь распластается. Споткнутся об него или всё ещё собранный гармошкой ковёр. Или от неожиданности тоже могут. Малыш Латвия наверняка хлопнется в обморок, если, идя по коридору, внезапно за поворотом наткнётся на такое зрелище. Борясь с ленью, Ваня всё же принял мужественное решение добраться до своих апартаментов, «смыть с себя этот день» и рухнуть в постель. Если повезёт, уснёт быстро и фантазию напрягать не надо, выдумывая, как сохранить рассудок в этом унылом месте. Ковёр поправлен, шарф поправлен, волосы… хрен с ними, нашёл, над чем заморачиваться. И всё же, чем это Альфред сумел так из себя Артура вывести? Что-то особое произошло, не иначе, раз так ржал. Размышляя и выстраивая различные теории, воплощение страны добрался до жилых комнат, благо, уже было совсем рядом. Покачивающаяся на одной петле дверь в комнату Британии разожгла ещё больший интерес России к тому, что же всё-таки здесь случилось. Валяющаяся корешком вверх на полу раскрытая книга усугубила ещё больше. Второй раз за несколько минут Брагинскому предстояла борьба с собой. Быстро и без сожалений капитулировав под натиском любопытства, он переступил порог, и тут его ждала неминуемая третья битва. Враньём было бы сказать, что русского удивило название, красивыми буквами выведенное на обложке из сомнительного материала. В конце концов, хозяин комнаты слыл повёрнутым на этом деле. Однако выглядел этот массивный фолиант не «Гарри Поттером» и даже не бредом какого-нибудь псевдо-колдуна, страдающего маразмом и отсутствием нормального ремесла в жизни. Таких сейчас пруд пруди. На полу лежало явно не современное издание. И вот это уже было куда интересней. Глянув в сторону дверного проёма и прислушавшись, Иван присел рядом с книгой и осторожно подцепил её за краешек корешка. Запах, стоило отметить, тоже был какой-то сомнительный. «Подумать только, рукописная!» - про себя воскликнул Россия. Видимо, тут намечался серьёзный шабаш. Но Кёркленд промахнулся с выбором компаньона. И столь легкомысленно бросить на всеобщее обозрение такую вещь! Неужели он думал, что никто не посмеет войти? Нет ли здесь никакого подвоха? А даже если есть… С совестью у Брагинского была полная идиллия. Проще говоря, он мог легко её заткнуть, а она не часто его донимала. В каждой бы семейной паре было так! Поэтому оставалось лишь решить, сможет ли Ваня вовремя пресечь потенциальные пиздюли, которые, несомненно, грозили, если он решит позаимствовать эту прелесть для внеклассного чтения. Ой, да блин, конечно, сможет.