Немножко интернациональной магии

Как оказалось позднее, они сыграли в испорченный телефон. В то время как итальянец сообщал брату причину своего внезапного исчезновения, один молодой человек в Берлине напрасно стремился успеть на оговорённую многим ранее встречу с Людвигом Байльшмидтом, а девушка-воплощение Бельгии преодолевала себя, пытаясь уломать брата привезти в столицу России самый лучший на свете букет цветов. Уже после того, как страны устроили себе небольшую передышку в доме у русского с пирожками и прочим, они предприняли попытку договориться о том, что и как будут делать в ближайшее время. В полной уверенности, что в запасе имеется, как минимум, несколько часов, пока от Ивана и Гилберта поступят какие-нибудь новости, все согласились с тем, что спешка излишня. Никто просто и предположить не мог, с какими «трудностями» придётся столкнуться. Уже в самом начале Бонфуа с Варгасом чуть было не подрались за главенство на кухне. Вся честная компания оторопело наблюдала за тем, какими воинствующими могут быть эти два неженки, когда дело касается готовки. Беду предотвратили, убедив Францию, что должность шеф-повара лучше временно занять Феличиано, зато он, Франциск, будет самым главным вообще во всём, что касается процесса подготовки. Потому что он пуще всех может быть сейчас полезен и не только у плиты. Идея об ужине, конечно же, была одной из самых очевидных и поэтому пришла всем в голову почти одновременно и в первую очередь. Людвига, как самого ответственного и могучего, со списком отправили за недостающими продуктами. Англия было порывался пойти вместе с ним, однако, твёрдо решив не подпускать этого джентльмена даже к запакованным продуктам, девчонки вместе с Францией усадили того на диван вырезать сердечки из купленной по пути сюда в уже знакомом канцелярском магазине цветной бумаги. Артур пожалел, что позволил кому-то стать главным, ему казалось, что Бонфуа просто-напросто издевается над ним. Британец во всеуслышание возмущаться не стал, но внутри у него всё кипело от негодования, и кривые сердечки, некоторые из которых были больше других похожи на розовую жопу, он вырезал особенно яростно. После тщательного осмотра доступной территории в доме (наружу никто высовываться не стал) верховный главнокомандующий заключил, что им всё-таки никак не избежать хотя бы лёгкой, поверхностной уборки, и ему с его верными помощницами пришлось засучить рукава. Австрия подбирал музыку. Причём, делал он это особенно лениво. Никто не слышал, как на кухне зазвонил оставленный - то ли случайно, то ли специально – немцем телефон. Никто, кроме Италии, которого некому было вовремя образумить. Он без сомнений поднял трубку и услышал хорошо знакомый голос. Удивлённый безмерно Япония объяснил другу ситуацию, отчего тот беспечно засмеялся. Кику сначала не мог понять, беззлобно ли его собеседник хихикает, потом вспомнил, что это же Италия – конечно, беззлобно! Дело-то всего-навсего оказалось в том, что не только младший Варгас в последние пару дней совсем потерял голову и напрочь забыл о данных ранее обещаниях. Небезгрешен, как выяснилось, в этом плане даже сам Германия. И такое случается. У оставленного в одиночестве творить кулинарные шедевры юноши от предвкушения бурлили эмоции, и он с радостью и в красках описал японцу всё то, что происходило, происходит и будет происходить с ним и его товарищами. Хонда насторожился. Он посмотрел на сложившуюся ситуацию, как говорится, со своей колокольни, что, в общем-то, вполне нормально, и увидел в рассказе свой смысл, который туда никто не вкладывал. Японию отчего-то всегда чересчур напрягало, когда Россия и Германия находились поблизости и второй проявлял по отношению к первому не враждебное отношение. Хонда очень насторожился. И уже садился в самолёт, когда раздался звонок его мобильника. Сбивчиво и второпях объяснив Греции, куда направляется, японец попрощался как можно вежливее. - Ну что, как? – энергичный голос придурка Турции уже достал грека по самое не хочу, и ленивый любитель кошек даже вздрогнул слегка, когда тот раздался у него под самым ухом. Садык от нечего делать припёрся поиграть на нервах, и стоило признать, что у него неплохо получалось. От безысходности Геракл даже позвонил старому приятелю, про планы которого приехать в Европу на днях слышал краем уха. Он понадеялся увидеть Кику гостем в своём доме, что, возможно, переключило бы назойливое внимание Турции с одного любителя кошек на другого. Или хотя бы разбавило… Не то чтобы он непоколебимо верил в то, что получит утвердительный ответ, но до ужаса несуразное повествование в исполнении явно нервничавшего Японии настолько озаботило Карпуси, что тот даже решил поделиться с турком своими соображениями по этому поводу. Аднан в процессе обсуждения всего услышанного от их общего знакомого пришёл в недоумение и таки оставил Грецию в относительном покое. Примерно в это время про него и самого вспомнили, а затем решили потревожить телефонным звонком… Ни Англия, ни Франция, ни кто-либо ещё, в данный момент находившийся на территории Российской Федерации, не подозревал, как ловко могут множиться слухи среди им подобных, хотя и имели представление о том, что у обычных людей такое происходит часто, а уж о последствиях и говорить нечего. Так или иначе, к тому моменту, когда нагруженный сумками немец наконец приехал обратно, прошло не так мало времени. Уборка приближалась к своему логическому завершению, гора бумажных сердец образовалась возле приунывшего англичанина. Было довольно тихо и спокойно, страны и не представляли, что к ним уже выехали. - Très bien! – вдруг послышалось из одной из комнат. Франция нашёл подаренное не так давно им самим Ивану вино. А заодно и ещё несколько бутылок хорошего недешёвого алкоголя, который в их ситуации уж точно придётся к месту. Помнится, своим «подношением» он попытался намекнуть Брагинскому, что тот ошибается со своими ответными санкциями. Франциск вздохнул. Поддавшись невесёлым размышлениям, он уже вознамерился распечатать собственный подарок и наполнить бокал-другой, чтобы восхитительный вкус вновь наполнил его силами, но тут же подскочила венгерка и пригрозила самостоятельно придать винососу ускорения, если тот ещё хотя бы помыслит о халяве. - Мы тут, понимаешь ли, выдохлись совсем, - указала Элизабет рукой на свою напарницу, которая как раз с энтузиазмом выжимала тряпку, - а ты тут стоишь с мечтательным видом и жмёшься к бару? Давай работай, алкаш! Сам сказал, здесь слишком много пыли. Ну! Живо! Жизнь в доме кипела. Людвига тоже припахали к уборке. И только недовольный Кёркленд обрастал бумажными украшениями, слушая, как неторопливо копается в недрах погрязшего в пиратстве рунета Родерих, пытаясь или делая вид, что пытается подобрать подходящие мотивы. О, как он был рад, когда внезапно раздалась трель дверного звонка. Артур вскочил на ноги, словно второклашка на переменку, и поспешил открыть замок. Это был курьер, доставивший им розы, которые на всякий случай бельгийка всё же решила заказать в Москве, так как Нидерланды, с которым у неё были не такие тёплые отношения, как хотелось бы, на её просьбу дал очень невнятный ответ. Паренёк вручил товар, получил плату и подпись и поспешил удалиться, а довольный хоть какой-то сменой деятельности великий волшебник поскакал на поиски вазы. Незаметно летело время, и к тому моменту, как Капитан Романтика обвёл в последний раз взглядом помещение, то и дело комментируя на своём французском достоинства и недостатки, была проделана большая работа. Они славно потрудились и в прихожей, и на всём пути до спален, а также в ванной, приготовили множество милых и немыслимо нелепых сюрпризов, которые должны были показаться приятными. Запах оттуда, где проявлял своё мастерство Италия, исходил божественный. Все устали. Очень. Но на робкое предложение осушить одну бутылочку, дабы расслабиться, ответили отказом. А Хедервари вообще пообещала тому, кто сейчас посмеет насвинячиться, обрить его вьющиеся блондинистые локоны налысо. Эта дамочка категорически не хотела снимать напряжение, что стало очевидным, когда она выдвинула абсурдное, по мнению Франции, предложение – написать-таки недлинное любовное послание от имени Брагинского Гилберту. Они обсуждали эту идею за столом, ещё когда только-только приехали в этот дом, и уже тогда страна любви обозначил свою позицию. Он заявил, что поступок глупый, так как ни один из них понятия не имеет, что бы мог Россия написать в подобном письме, а такие дела требуют достоверности и правдоподобности. Теперь же, когда Элизабет столь упёрто встала между ним и вином, он тем более отказывался принимать участие. Позлорадствовав некоторое время про себя над очевидно провальными попытками сообразить приличное начало текста, стремившийся к излюбленному отдыху авантюрист с удовольствием отметил, что все строгие мамки-няньки уж больно сильно погрузились в смехотворный процесс сочинения. В конце-то концов! Сколько он уже не спал? Как много всего пришлось перенести его нервной системе недавно? И он так славно поработал над этим жилищем… «Нет, - решил окончательно трудяга, - я заслуживаю бокал красного!» И поискал взглядом единственного нормального собутыльника среди присутствовавших – Германию. Поманив его пальцем, Бонфуа убедился, что тот пошёл за ним следом, и двинулся в нужном направлении. - Что?.. – начал младший Байльшмидт, но увидев, куда подошёл француз, тут же неуверенно протянул: - Не-е-ет. - Да ладно тебе, mon ami, - заговорщически улыбнулся не представлявший, видимо, себя без алкоголя Франция. Бутылка водки в его руках всем своим внешним видом призывала согласиться, что его, Германии, временное отсутствие всё равно не повлияет на ход событий, потому что любовные письма – это не его стихия. Бокал не стал единственным, как, в общем-то, и рюмка не хотела становиться последней. И чем более раздражёнными от своих неудач становились «писатели», тем приятней и плавней текла беседа у бара. Когда в дверь зазвонили, Артур вскочил совсем не так радостно, как в прошлый раз. Кого там нелёгкая принесла? У входа мялся Кику Хонда. - А тебе чего здесь надо? – округлив глаза, ляпнул Британия, тут же спохватившись и подумав, что он, должно быть, слишком резко «поприветствовал» друга. Япония ведь у них очень вежливый, ещё, поди, схлопочет сейчас себе культурный шок. Но сказанного не воротишь. Гость укоризненно посмотрел на английского джентльмена, но предпочёл не развивать тему вежливости и воспитания. - Добрый вечер, Англия-сан, - мягко сказал он в ответ и, дождавшись, пока британец отступит в сторону, переступил порог и принялся объяснять, чего именно ему здесь угодно. Сколь странной ни показалась бы такая реакция Кёркленда Японии, первый, выслушав, какая неприятная история приключилась с Хондой, только повеселел, подобно Италии. - Надо же! – выглядел британец, словно бы узнал нечто очень интересное, но недостаточно интересное для того, чтобы подобреть. – Даже пресловутый Германия, оказывается, способен забывать про встречи. Хах, не припомню, чтобы у меня такое случалось в последние лет 80, не меньше… Артур почесал затылок, не замечая, как Япония очевидно пытается принять трудное для себя решение, и направился обратно к покинутому ранее клубу писателей. Кику же ещё мгновение потормозил, а затем отнёс своё желание спросить, помнит ли Британия про завтрашний день, к разряду бестактных и успокоился. - Так, а куда у нас тут Байльшмидт запропастился? – услышал японец громкий клич на английском, входя в просторное помещение. На него тут же уставились несколько пар глаз, по которым было не очень похоже, что их владельцы в данный момент довольны жизнью, но это не было способно зацепить внимание Кику так, как это оказалось под силу донельзя странному убранству жилища Ивана Брагинского. Стараясь не терять беспристрастного выражения лица, Хонда спросил сам себя, могло ли так быть, что Россия уже видел всё это безобразие, и даже на секунду захотел задать этот вопрос во всеуслышание, но вовремя приструнил свои порывы и закрыл рот. Островное государство общалось со своим внутренним миром недолго, тем не менее, этого короткого промежутка времени хватило, чтобы Венгрия, молниеносно активизировавшись от вопроса Артура, повертела головой из стороны в стороны, проанализировала совместное отсутствие Франции и Германии и полетела, материализовав непонятно откуда увесистую сковородку, на поиски. Шум, протяжный вопль на два голоса и звон разбитого стекла раздались раньше, чем все остальные обитатели этого дома сообразили, что пора сорваться с места и поспешить к кому-нибудь на помощь. К Венгрии, если те двое уже успели сильно налакаться, или к неудачливым халтурщикам, если отсутствие успехов на литературном поприще окончательно довело Элизабет. Честно говоря, в этом доме на пределе были уже все. За исключением Хонды и Родериха, пожалуй. Первый только-только пришёл, а второй не умел перенапрягаться. Оба не любили возню и старались держаться от разгорающейся склоки подальше, не понимая даже до конца, по какому поводу галдят. Но недовольной была далеко не одна Венгрия, лупившая провинившихся Людвига и Франциска по тем местам, до которых доставала. Даже Феличиано грустил, ведь все его попытки помочь делу безжалостно отвергались одна за другой. Коллективу казалось, что чёртово письмо – последний недостающий штришок, прежде чем всё станет идеально. Однако штришок не получался, а когда коллективу плохо, он особенно крепко не любит тех, кто от него отрывается. - А ну-ка, пошли! – попыталась Хедервари ухватить страну любви за ухо, но тот внезапно решил проявить редкую для собственной персоны твёрдость. - Значит так, женщина! – выпятил Бонфуа грудь, и Элизабет чуть не выронила сковородку. – Чтоб ты помнила, вы сами назначили меня главным! И я против того, чтобы вы тут бумагомарательством занимались, - девушка надулась и уже была готова с достойным ответом, но Франциск вздёрнул указательный палец вверх, - однако как демократичная нация, я… - Ишь ты! – не в силах сдержаться, воскликнул Кёркленд. - Не провоцируй! – слегка пьяным голосом заявил «демократ», потряс пальцем перед физиономией Англии, отчего тот скривился и попятился. - Ты-то хоть куда? – взмолилась Хедервари, обращаясь к Людвигу, надеясь в нём пробудить совесть. – Мы столько всего проделали! А что теперь? – она посмотрела на осколки и лужу на полу. - Честно говоря, - неожиданно для всех решил оспорить свою вину младший Байльшмидт, - зная моего брата… - Ты хочешь сказать, будто считаешь теперь, что всё это было ненужным?! – бельгийка не понимала, неужели этот сухарь немец и вправду не думал, что его брату, быть может, хоть раз в жизни необходима малюсенькая капля романтики. - Не прям всё, разумеется… - Вообще-то, - вдруг обратил на себя всеобщее внимание Британия, - без этих идиотских сердечек и прочей розовой херни вполне можно было обойтись. - Прекрасно! Давайте снимем! - Ага! И пыль обратно нанесём. - Не нужно утрировать! - Утрировать?! Ты сам вначале поддержал все наши предложения, а как за работу посадили – так ты сразу и на попятную? – Элизабет уже позабыла о Франциске и переключилась на Кёркленда. - Тоже мне работа! – буркнул тот, вспоминая омерзительные аппликации, за которыми они сидели, перед тем как было решено перейти к написанию текста для письма. - Не понимаю! Теперь уже и дом украшать было лишним! И письмо не нужно. Так давайте же пойдём все по домам! - Орёшь, потому что считаешь, что от этого будет больше толку? - А ты мне рот не затыкай! - Больше бы он умных вещей произносил! - Ну-ну, друзья мои, это уже слишком! – вставил свои пять копеек Франция. - В вытрезвителе себе друзей искать будешь! – отмахнулся от него Англия. Япония и Австрия по-прежнему оставались единственными безучастными наблюдателями этой сцены, великолепные в своём равнодушии к розам, сердечкам и прочим свечкам. Их не трогала причина воплей. Даже Германия был обеспокоен исходом «диалога» больше них раз в надцать. - Нет-нет, всё, решено, меняем обратно постельное бельё, приготовим две майки-алкоголички и по паре семейников, чтобы переоделись, и поставим ящик водки! - Ве-е-е-е-е… А покушать я зря готовил? - Италия! - Если ты у нас такая умная, - Артур не пожелал воспользоваться подвернувшимся шансом съехать с темы, - то зачем тебе эти двое? – ткнул он пальцем в немца с французом. – Только стоим здесь и тратим время. Фантазии не хватает? Не по зубам оказалось то, на что замахнулась? - Да, а ты у нас тут Оскар Уайльд! Просто муза из-за скверного характера послала нафиг! Снова послышался звонок. Все немедленно смолкли. Никто не чувствовал, что сказал достаточно. В особенности британец с венгеркой. Но оба нашли в себе силы оторвать друг от друга гневные взоры и пошли в прихожую. Некоторые из стран последовали за ними. Не раздумывая и не задавая вопросов, Кёркленд с недовольной миной схватился за ручку. Открылась дверь и закашлявшегося от неожиданности Англию окутало вплывшее в помещение облако дыма. Следом за облаком в прихожую вплыл очаровательный, шикарнейший букет алых роз, а после, словно иллюзионист на сцену, явился взору всех присутствующих Тим де Вард собственной персоной. С абсолютно непроницаемой маской убийственного пофигизма на лице. Это появление произвело на всех, кто его видел, большое впечатление. В одной из соседних комнат чокнулись бокалами Япония с Германией. Франции и Австрии тоже было не сильно интересно, кто пожаловал. - Эм-м-м, спасибо тебе большое, - подлетела к брату Бельгия, принимая у того из рук свой заказ. Розы и впрямь были великолепны. Но Тим, кажется, совершенно никуда не собирался уходить. Хотя по его лицу было сложно судить о намерениях. Он неторопливо прошествовал в гостиную, не снимая обуви, и уселся на диван, ожидая непонятно чего. Повисла неловкая пауза. - А может ты нам поможешь? – радостно нарушила тишину Бельгия, пытаясь вывести всех из ступора и, конечно же, имея в виду их последнюю невыполненную задачу – письмо. Англия посмотрел на неё как на последнюю идиотку. И действительно. Всё, чем мог им помочь в данный момент Нидерланды, он сделал буквально через секунду – протянул самокрутку. Его сестра слегка замялась, а затем протянула руку, видимо, из вежливости не желая отказываться. Косяк она спрятала в карман, но Кёркленд всё равно подумал, что с этого момента что-то пошло не так. Подумал и удивился собственным мыслям. С чего бы всему пойти не так? В дверь снова позвонили. - М-м-м, значит, мне не показалось, что за мной всю дорогу едет ещё одна машина, - умиротворённо произнёс де Вард, не двигаясь с места. - Это же не Гил с Иваном, я надеюсь? – взволнованно спросила Хедервари. Воплощение Британии просто пошёл вновь распахивать двери, чувствуя себя местным дворецким. - Добрый вечер! – его взору предстали довольные лица нордических стран. Всех, кроме Швеции, конечно. У него как обычно было устрашающее лицо. - Мы не поняли конкретного повода, - сияя как начищенный самовар и отодвигая британца в сторону, шагнул внутрь Дания, - но нам сказали, что сегодня здесь выпивают. Он скинул пальто и показал остолбеневшему Кёркленду, что пришёл не с пустыми руками. Как, собственно, и его друзья тоже. - Турция тоже скоро будет, - тихо сообщил Исландия как ни в чём не бывало. «Дворецкий» не нашёлся, что на это ответить. Кто ещё будет? Здесь сегодня выпивают? - Ну прямо-таки дождь из мужчин! – картинно всплеснула руками венгерка, даже не пытаясь изобразить радость встречи, когда пятёрка воплощений показалась в гостиной. Они словно бы и не замечали странных лиц, с которыми их приветствовали. Как и Японию, их больше занял необычный внешний вид помещения. Англия медленно вдоль стеночки стал пробираться к Хедервари. Нужно было обсудить дальнейший план действий. Кому-то они были обязаны таким подарком судьбы, но даже не в поиске виноватого было дело. Что-то следовало предпринять. Как он понял, скоро здесь может стать тесновато. Письмо и их склока вдруг стали такими второстепенными… - Мы же не можем их сейчас просто взять и выставить на мороз. Пока за ними такси приедет, пока они своего рейса дождутся… - шептал он на ухо Венгрии. - Рано или поздно нам всё равно придётся их выставить, - развела руками Элизабет, - как и уйти самим. Но думаю, у нас ещё есть время до приезда Гилберта и Ивана. - А пока что ты предлагаешь? - Дописать письмо, убрать осколки… - Дописать письмо? Ты серьёзно? Сюда народ съезжается на какую-то мифическую пьянку, а ты об этом дурацком письме думаешь? - Не неси чепухи! – зашипела девушка. - Никакое оно не дурацкое! Начали – нужно закончить! И потом, никаких неудобств этот народ пока не доставляет. - Правда? – почти во весь голос иронично осведомился Кёркленд, кивая в сторону дивана и кресел, где расположились Швеция, Финляндия, Дания, Норвегия, Исландия и Нидерланды. Последний раздавал всем «угощение», которые те с удовольствием принимали. Венгрия сникла. - Ты зачем столько травы с собой приволок? – осуждающим тоном начал выплёскивать своё недовольство Кёркленд, подкатив к Нидерландам, намереваясь отчитать наркомана по полной программе. - Видишь ли, - устремив взгляд в вечность, произнёс, не поддаваясь на провокацию, Тим, - я не припоминаю ни одного раза, когда союз любого рода между Иваном и Гилбертом заканчивался бы хорошо для мирового сообщества, и считаю, что нам всем не помешает качественно расслабиться, перед тем как… В дверь позвонили. Британия прикрыл лицо руками и поплёлся встречать очередных гуляк. К тому моменту, когда он усадил на редкость мирных турка и грека подальше от де Варда, тот уже успел проинформировать северян, что вечеринка у них в честь Брагинского и Байльшмидта, чем несказанно удивил своих собеседников. Но ещё больше те удивились, когда предприимчивая венгерка, стремясь не терять время и рабочую силу даром, попыталась выудить у них мысли по поводу того, как ей начать своё письмо. Но с мыслями было туговато. Возвратился исчезнувший куда-то ненадолго Феличиано и под одобрительные возгласы «О, вот это дело!» обрадовал каждого из присутствующих тарелкой с аппетитной едой. Венгрия от своей порции отказалась, начиная паниковать и чувствовать, что мероприятие грозит приобрести неуправляемую форму. Почти все, жуя, умудрялись болтать друг с другом. Садык уже крутился рядом со щедрым Голландией, Геракл же вообще исчез из поля зрения. А где-то в этом доме находились ещё четверо воплощений неизвестно в каком состоянии. В дверь позвонили. Англия отпер замок, когда внезапно сорвавшаяся с места Венгрия подоспела в прихожую со словами: - Я передумала. Больше никого не впускать! - То есть? – на пороге стоял Феликс Лукашевич, сверкая глазами, в которых ясно читалось, что он сейчас сюда войдёт, даже если мир рухнет под залпами ракетных установок. – Мне сказали, что у моего родственника здесь праздник… - он уверенно прошёл внутрь, на ходу скидывая куртку и собираясь идти дальше. Но Хедервари попыталась преградить ему путь, встав прямо в дверном проходе, и чуть ли не взмолилась: - Ну нет здесь никакого праздника! - Ну как это нет? – передразнил её интонацию Польша и указал рукой в сторону гостиной. Венгрия обернулась и увидела, что за мизерное время их отсутствия в гостиной появились: Германия, Франция, Австрия, Япония, куча сложенной в три стопки грязной посуды, несколько не внушающих доверия бутылок и наполненные стаканы. - Элизабет, это же Польша, они с Брагинским как-никак родня, - вступился за новоприбывшего Тино. Он выглядел куда более расслабленным, чем обычно, и только сейчас несчастная венгерка, из последних сил старавшаяся не дать всему пойти под откос, увидела, насколько задымлённой стала гостиная после появления здесь Нидерландов. - И что? - внимательно вперилась она в финна взглядом, не надеясь на ответ со смысловой нагрузкой. - Так, эм-м-м, - протянул Финляндия своим тоненьким голосочком, - он, может быть, знает, что лучше будет написать, стихотворение какое-нибудь подходящее подскажет. - Ну конечно! – тут же поспешил заверить всех присутствующих поляк, не подозревая, чего от него вообще хотят, но уже прибывая в полной боевой готовности. Он снова прорвался вперёд и получил в качестве награды виски. Венгрия отыскала взглядом Бельгию, поманила ту рукой и забрала у неё листик с несколькими крохотными набросками, что они успели сделать. Схватив чуть было не подавившегося поляка за шиворот, девушка подсунула под нос ему свои записи. - Ну! - Что ну? – сделал ещё один глоток Феликс. - Читай! – приказала Венгрия. Пару минут потребовалось, чтобы лицо Лукашевича вытянулось в изумлении, а сам он разразился весёлым похрюкиванием. - Это что? – хохотал он. Венгрия оскорбилась. Бельгийка бы тоже оскорбилась, если бы была в более вменяемом состоянии. Попытки объяснить, какого назначения прозу или поэзию они тут пытались родить всем скопом, не привели Польшу в чувство. Он, задыхаясь, ржал с каждым словом сильнее, сгибаясь пополам. Ему уже, похоже, не нужно было доходить до кондиции с помощью курева или выпивки, так как и без этого он создавал не меньше шума, чем все остальные вместе взятые. - Ай! Ай! – закричал он, не переставая смеяться, когда получил по хребту от темпераментной Хедервари. – Не надо! Сейчас всё будет. Он умолк, изловчился, выскользнул прямо под рукой у обозлённой девицы и вскочил на стол, умудрившись ничего не разбить. Хотя многим пришлось похватать рядом стоявшие бутылки, чтобы те не опрокинулись. - Слушать всем! – объявил Польша так громко, как был способен, не переходя на ор и притопнул ногой. - Я множество различных стишков от русских слышал, в том числе в последнее время. И типа прекрасно их все помню! Значит так, - он прочистил горло, - вот вам, к примеру, из относительно не стареньких. «Я Вам пишу, а хули толку. Ебаться хочется как волку…» Венгрия ошалело посмотрела на старающегося удержать на лице серьёзное выражение славянина. - Феликс, ты здоровый? Мы тут серьёзные вещи решаем! - Ну так я типа именно поэтому и здесь! Ладно, есть другой вариант. - Я тебе сейчас дам вариант! Поляк попятился назад, наступая на ложки, тарелки, вилки… Все заголосили, стол внезапно закончился, и в полёте Феликс снёс вазу с одним из букетов роз. - А вот это нехорошо… - не одобрил Тим де Вард. - Держите этого отморозка, я его сейчас убивать буду, - тяжело дышала Венгрия. - Дорогая пани! К чему столько нервов? – сорвался с места поляк, словно бы не он только что затылком поздоровался с полом. Лукашевич бежал прытко, перепрыгивая через предметы интерьера. Все вскочили со своих мест, освобождая простор для действия, и стали наблюдать за тем, как двое играют в догонялки, разнося вдребезги уже почти позабытые всеми надежды устроить из этого места любовное гнёздышко. Следовало отметить, что кроме Англии здесь, в общем-то, больше и не было никого, кто помнил их «изначальный план». Но и Артур, наблюдая за развернувшимся дурдомом, отчётливо понял – накрылось всё медным тазом, остаётся только махнуть рукой и надеяться на удачу. Ибо если по возвращении домой русский увидит то, что видит сейчас перед собой Кёркленд… А Лукашевич всё бежал, наматывая круги и скандируя, не обращая внимания на сбившееся дыхание: «Выйдешь во поле посрать - Далеко тебя видать. В жопу тычет одуванчик - Ах, какая благодать!» Артуру было не смешно. - Нужно незаметно угостить эту дамочку чем-нибудь, - донёсся до него шёпот турка, повисшего на плече Нидерландов, с которым у него была горячая взаимная ненависть, - а то с такой бабой же не отдохнёшь по-человечески. - Э-э-э, - протянул Франция, - погоди. Ты её ещё пьяной не видел. Огонь. Он заявил это настолько авторитетно, что и Англия бы ему поверил, даже если бы сам изначально не знал, что это чистая правда. «Нужно будет предупредить Венгрию о возможной подставе», - вот какая мысль промелькнула в светловолосой голове, когда внезапно раздался оглушительный звон. Польша, наконец, растерял всю свою грациозную ловкость и, поскользнувшись, влетел в буфет. Его похоронило под останками по меньшей мере четырёх сервизов, но Феликс только хохотнул и выдал напоследок: «Когда б и что бы с вами ни случилось, Врагам для радости чтоб повод не давать, Не стоит, пеплом голову посыпав, Заламывая руки, причитать!» Скоро в доме появились Эстония, Литва и Латвия, которые, прежде чем войти, три раза переспросили у бедняги англичанина, верно ли они слышали, мол, у России в доме все гуляют, но сам хозяин отсутствует. Закрыв за ними дверь и вернувшись к весёлой компании, Артур не сомневался, заметив в руках у притихшей Венгрии кружку с чаем, что тот момент, когда ещё можно было уберечь её от всеобщего помешательства, он прозевал. Впрочем, так даже лучше, хоть не носится как угорелая и не колотит всех подряд. Удостоверившись, что страшного и грозного медведя нет, а берлога в плачевном состоянии, но полностью в их распоряжении, даже Трясущееся Трио расслабилось, а Эдик принялся за старое – стал навязчиво налаживать контакты со своими скандинавскими соседями. Все бухали, и только Кёркленду было невесело. Нет, он больше не таил никаких надежд на успешное завершение начатого, но и вот так беспечно обнаглеть позволить себе не мог. Он ждал, а вдруг телефонный звонок? Вдруг Пруссия уже очнулся, и они с Брагинским поговорили? Вдруг они вообще сейчас на полпути сюда? Бояться ли ему за собственную шкуру? Может, свалить, пока не поздно? Или наоборот остаться, чтобы скинуть всю вину на «этих вот свиней»? Артур ощущал слабость, ещё бы – столько времени провести без нормального отдыха. И потому, когда через какое-то время раздался очередной звонок в дверь, ему дорогого стоило заставить себя подняться на ноги и пошлёпать ко входу. - Мы слышали, что тут помолвку отмечают! – радостно заявил Казахстан. - Чью помолвку? – устало спросил британец, хотя догадаться было несложно. - Ну так Брагинского же, - пояснил армянин. - До сих пор понять не могу, а почему он мне-то ничего не сказал о… Кёркленд сокрушённо покачал головой. - Лишь бы до Беларуси такие слухи не дошли! – непонятно кому сказал он. Сколько верёвочке ни виться… В конце концов пришла очередь и Британии сдаться под действием всеобщего веселья – Армения с Казахстаном стали последними гостями, чьё появление в доме Брагинского ещё хоть кто-то застал в трезвом состоянии. Кёркленд сначала мучил себя вопросом, не позвонить ли России самостоятельно, но потом сдался и принял воистину нелёгкое для себя решение – отдаться на волю судьбы. Он выхватил их чьих-то рук бутылку любимого напитка Вани и больше не пожелал думать ни о чём. До последнего его не хотела покидать тревожная мысль, что он позабыл о чём-то очень-очень важном. Но вскоре и она сдалась. - Ну вот! – самодовольно воскликнул Романо, беспрепятственно проникнув в дом России через парадный вход и тут же убедившись, что по телефону понял всё правильно. – Бухают! Что я тебе говорил? Но Карьедо было совсем не до того, что ему говорил Южный Италия, так как он уже искал среди пьяных довольных рож одну на выбор – французского или прусского происхождения, чтобы отвесить добротного пинка, не разуваясь. Так как было реально обидно из-за того, что ему совершенно никто не потрудился прислать весточку. Сию же секунду захотелось выкинуть что-нибудь такое, что бы испортило присутствующим «праздник». Весь творившийся беспредел, кажется, был уже давно в самом разгаре, об этом можно было судить хотя бы по тому, что их прибытие осталось незамеченным. Но, поборовшись с собой в течение пары минут, Испания всё же решил не травить себе эту ночь досадой и по-быстрому влиться в коллектив, чтобы принять непосредственное участие во всех безобразиях, которые только будут запланированы по культурной программе. Ибо если не можешь победить, возглавь!