Свет тьмы

- Темный шоколад, - сказала я. - Что? – Пол непонимающе глянул на меня, но действий своих не прервал. Очень приятных действий, я бы сказала. Вот уже почти сутки мы здесь, на укромной поляне в самой непроходимой части амазонской сельвы. Ветви и стволы деревьев, перевитые лианами, нависают над нами шатром, прекрасные орхидеи – украшение джунглей – источают приятный аромат. - Темный шоколад, говорю! Ты пахнешь для меня темным шоколадом. - С чего такие откровения? - Ну, ты же говорил, что я пахну жасмином. Вот я и отвечаю. - Ага, через столько десятилетий! - Да все случая не представлялось. То одно, то другое… Сам знаешь. Он губами вел дорожку по моему животу. Судороги удовольствия сводили тело, мозги плавились и стекали патокой в пятки, в животе горел огонь, но мне давно уже не было нужно, чтобы меня приводили в такое состояние только лишь ради возможности дышать рядом с ним. Теперь занятия любовью были лишь средством выразить друг другу свои чувства, никаких двойных причин. Будь моя воля, мы не ушли бы отсюда ближайшие пару лет. А то и пару десятков лет. - Разве почтенные замужние дамы ведут себя подобным образом? – его голос прерывался, а тело было неутомимо, натренированное долгими упорными упражнениями. - Это я-то почтенная? Не смешшшшшши! – прошипела я в его шею, вызвав немедленную бурную реакцию. Странное я все-таки существо. То, что проделывал со мной муж, кого другого уже давно заставило бы отключиться, но какая-то часть сознания вдруг выдала довольно-таки связные мысли. Моя любовь к нему никогда не перестанет совершенствоваться, возликовала я вдруг. Ведь каждый раз, анализируя свои чувства, я уверена, что он достоин в тысячу раз большей любви. Как бы сильно я его не любила, всегда в тысячу раз больше. Всегда! Не знаю, добьюсь ли я этого результата, но, уверена, самым приятным будет путь к его достижению. И что бы нас ни ждало впереди, я спокойно смотрю туда. Ведь мы очень гармоничная пара – я гарантия его вечной жизни, он – моя защита от всего, в том числе и от себя самой. *** Мы с Ириной сидим по-турецки друг напротив друга на зеленой траве, а сбоку всего в трех шагах – обрыв, и дна его не видно в белом, клубящемся над текущей далеко внизу речкой тумане. Нас окружает совершенно дикая природа Новой Зеландии. - Ты не сказала ему? - Никому я не сказала. Ты что, хочешь паники? Разрешите представиться, я та, кто может всех погубить! - Да вряд ли уже. - Хочешь проверить? Я – не хочу! Итак уже два барьера… - Глупости все это! Ничего не будет, уверена. - Ты мне вот что скажи – когда ты узнала? Ну, что в тебе живет Свет? - Когда сбежала со своей казни. Принеслась в ту пещеру, там он и заговорил. Думала, с ума сошла. Потом привыкла. - Я ничего не понимаю. Ты мне говорила, что у тебя не редкая способность. Но, по-моему, ты только один Свет уже за много тысячелетий. - Свет скромен. Это Тьма кричит о себе на всех углах. - Это я-то кричу?! - Ты не Тьма, а только Тень. И признайся хоть себе, выпендриваться ты любишь! - Я?! Глубина моего возмущения не имела предела. Но Ирина молча смотрела на меня, слегка наклонив голову к левому плечу. И я сломалась. - Ну, ладно, ладно! Иногда, крайне редко, бывает и… Очень, очень редко! Время от времени… Ирина рассмеялась. Через некоторое время я тоже. Да уж, я могла врать даже себе, но не ей. - Скажи, когда рухнул первый барьер, это ты вытащила меня? Я слышала твой голос, ты говорила со мной, повторяла, что без света нет тени. Я тогда… то есть она, она, Тьма, очень хотела уничтожить Свет. А ты напомнила и… Ух, как она разозлилась! А я подумала, что Тени-то без Света нет, а вот Свету без Тени… - Без Тени Свет одинок. Зачем нужен один Свет? Ведь у него никогда не было намерения уничтожить Тьму. Он сохраняет равновесие, а это такое состояние, когда противоположности удерживают баланс, когда чаши весов замирают друг напротив друга. Тьма против весов, баланса, ее не устраивает равновесие. Ей нужно все, без остатка. И в этом ее слабость. Слова о равновесии напомнили мне некоторые мои давнишние размышления. О том, чем я заслужила Пола. Неужели он является всего лишь неким поощрением, сладкой конфетой, которая должна смягчить горький вкус моего предназначения? Неужели все вампиры награждены такими сильными чувствами только потому, что на самом деле цель их существования неопределенна, туманна, и в любую минуту может стать совершенно чудовищной? Я предпочитала думать, что это не так. Очень тяжело ощущать себя марионеткой высших сил мироздания. Хотя люди, не задумываясь, отдают свою судьбу во власть бога. Неужели это наша религия? - Где вы теперь? - В Португалии. А вы? - На Камчатке. Пол сейчас вулканолог. А я при нем. Алек и Соланж в Окинаве, детка там так развернулась! Думаю, скоро нам не придется больше никого убивать для пропитания, ее «синтезат» заменит живую кровь. А Кевин… я сразу ему сказала, что только в припадке безумия он решил, что у них с Джейн получится. Сейчас они в Форксе, с Калленами. Может, Белла вправит ей мозги? Странно, никогда не думала, что сын у меня мазохист! - А может, именно это его заводит? - Ага, а ее? У меня такое ощущение, что лишившись дара причинять физическую боль, она в совершенстве овладела умением оглоушивать морально. - Ты ворчишь как вредная свекровь. - Я?! Она меня доведет! - Я не… ладно, ты как всегда права. Наверное, я про любую бы подумала, что она недостаточно для него хороша. - Только время все расставит по местам, Вика. Переживать не надо, теперь жить да жить. - Ты права. Ведь именно этого мы хотели. Именно этого… *** Ирина уже давно ушла, а я продолжала сидеть на том же месте. И не напрасно. Худощавая фигура опустилась передо мной, немыслимо свив ноги. - Ты подумал? Присоединишься к нам? - А что, кто-то уже выучил мое имя? - Не думаю. - Ну, тогда я подожду еще. - Хитрец! - Нет, я просто тщеславный. - Я вот чего никак не пойму, Неф… не морщись, я и не обещала выучить! Можешь ли ты сказать, почему именно я? Или ты? Почему мы? - Тьма ищет порок. Только порочное существо без сопротивления впустит ее. - Порок? Я порочна? Не замечала. Я обиделась. - Не обижайся. Именно поэтому со мной поступили более радикально, даже пол пришлось сменить. Я был отпрыском фараона, существом самым высокомерным, привыкшим считать себя богом. Это ли не порок? А ты… вспомни, в какой семье ты родилась? Ты должна была вырасти самой избалованной и взбалмошной стервой на свете. Но Свет увидел в тебе резервы добродетели и не ошибся. Ты смогла воспитать себя сама. К тому же большую часть детства, и как раз именно ту, когда устанавливается характер и формируются нравственные принципы, ты провела в России. А на ней многие зубы сломали. Возьми хотя бы этих недавних, того же Гитлера или Наполеона. Видишь, даже Тьме хизу не хватило. Недавние? Это Наполеон-то? Хотя, этому фараону все, что произошло после Рождества Христова, кажется недавним. Он еще что-то бормотал про ливонцев и ляхов. Еще бы Золотую орду вспомнил. - Ты не станешь ее сосудом, я уверен в этом. Свет защитил тебя. И пусть рухнуло несколько барьеров, пусть даже все падут, ты не пустишь ее. У тебя есть, за кого бороться. Ей придется поискать еще. - Вот это меня и тревожит. Как узнать, кого бояться? - А ты не бойся. Зачем заранее переживать? Что-нибудь придумаем. - А вдруг он уже есть? Этот новый сосуд. - Все равно мы узнаем, рано или поздно. - И что, даже если узнаем? Как с ним поступить? Если худшее произойдет? - А ты не знаешь? Тени, отвергнувшие Тьму, своих сил не теряют. Но они открыты для Света. А уж вместе мы как-нибудь ее запинаем, надо только повалить. - Ты что, читаешь дурацкие анекдоты? - Я их сам придумываю. Ладно, Тень. Увидимся. Учите имя. *** В детстве я всегда думала, что вершина горы тонкая, как игла. Но вот, сижу сейчас на самой макушке Эвереста, и ничего подобного – это площадка, неровная, заснеженная, но площадка, а не острие. Вокруг воет ветер, сыпет снег, он вьется вокруг меня, пытаясь прорваться за пределы сферы, образованной моим щитом, но это ему не удается, и, разозленный, он продолжает свои бесплотные попытки. Я сижу на камне и пытаюсь сосредоточиться. «Он никогда не заставлял ждать себя. Вот и сегодня пришел именно в тот момент, когда был больше всего мне нужен. Он вошел и прикрыл за собой…» Пальцы молниеносно носятся по клавиатуре. Но я думаю не только о том, что пишу. Как все-таки уютно под этим щитом. Этот Ашши такой милый! Будь его воля, он впихнул бы в меня все таланты, какие только можно. Ашши – это тот африканский бушмен, Проводник, которого я предупредила в свое время о происках Вольтури. Его настоящее имя никто из нас не мог выговорить физически, поэтому зовем его так. Щит, который он мне подарил, раньше принадлежал Ренате. Ашши извлек его из Кевина и направил на меня. Очень удобно от дождя и снега, не знаю, почему она его использовала так неоригинально. Когда Лукас, вампир, говорящий на всех языках мира, даже на тех, которые уже тысячи лет мертвы, перевел мне слова Ашши о подарке, я не могла представить, на что он мне. А вот, однако, пригодился. Оказывается, среди африканцев оказался еще один одаренный. Его звали Тот-Кто-Знает. Дословно. Лукас сказал, что именно так его и зовут, и никак иначе. Тот-Кто-Знает действительно знал. Он знал все обо всех вампирах. Всю подноготную. Увидев меня, он первым делом что-то прощелкал. Лукас перевел: - Не будешь! Он говорит – не будешь! Не знаешь, о чем это он? Я знала. Он уже третий, кто говорит мне об этом. Так хочется верить, что я не несу погибель своему миру. - Теперь он говорит – это ты спасла! А кого ты спасла? Лукас не подозревал, что это я в свое время поиграла в неуловимого мстителя. А этот парень действительно знает. Тот-Кто-Знает вдруг что-то залопотал, быстро, нервно, трогая меня за руку. - Ого! Он просит, нет, просто умоляет тебя поберечься. Говорит, ты нужна нам всем. Зачем-то. Что же видит этот парень? Я знала, что он видит. Пока не появится новый сосуд, Тьма заперта во мне крепко-крепко. Ей не выйти и не погубить нас. Так, надо заканчивать на сегодня. Скоро у меня очередной рейд. Раз уж пообещала приглядывать за всеми, то будь добра… Благодаря документам Вольтури я знала обо всех вампирах мира. А с таким другом как Тот-Кто-Знает, и новенькие не могли укрыться от меня. Знаю я, знаю, чем это попахивает! Но я не могла пустить все на самотек. Если кто-то снова замыслит недоброе, я должна это знать. Я не собиралась держать их под тотальным контролем, у меня, слава богу, есть личная жизнь! Но хоть одним глазком, а приглядывать буду. Не хочу допустить возвращения тех смутных времен, в которых прожила целых семьдесят лет. «- Я тебя вижу, я тебя вижу! Звонкое сопрано – не совсем те звуки, что ожидает услышать путешественник, пробирающийся к самому сердцу непролазной лесной чащи. Но в радиусе нескольких миль нет ни одной человеческой души, способной удивиться этой странности. Я почти падаю с толстой ветки, растущей метрах в десяти над землей. Снова неудача! И так-то паршиво, а тут еще…» А когда он все-таки появится (Тьма упряма, я видела, как она хочет выйти), этот сосуд, я найду его и дам почитать вот это. Я обвиняла Нефа в том, что он затаился и не хотел рассказать мне о моем даре, что я доходила до всего очень тяжело, чуть не выпустив монстра на свободу. Поэтому я описываю все это, создавая своеобразное руководство, или инструкцию. Чтобы следующим было легче. Чтобы они поняли мои чувства. Чтобы они знали, всегда должен быть кто-то, ради кого ты сделаешь все, не допустишь никакой катастрофы. Чтобы у них и мысли не возникло поддаться на искушения Тьмы. Я даже посвящение уже придумала. «Посвящаю любимому мужу Полу. Без тебя правда ничего бы не было». Я подняла глаза к небу, затянутому снеговыми тучами. Никто и никогда не узнает, даже он, в первую очередь он, что своим спасением этот мир обязан только одному человеку. Что бы ни говорили Ирина и Неф, частица порока во мне есть – я жуткая эгоистка. Я берегла это место только по одной причине – мне нужен мир, где есть он. Из-за него я боролась с Тьмой в себе, из-за него сопротивлялась ей. Если бы не он, мне было бы по барабану, что станет с миром. Беречь себя? Глупости! Беречь надо было его, самое драгоценное существо на свете. И мне не стыдно, ни капельки. И именно поэтому я оставалась наготове. Пусть Тьма создает себе новую аватару – я доберусь до нее раньше. Я вцеплюсь в нее крепче клеща, я вобью в нее только хорошее, доброе и вечное, и пусть мы обе сдохнем в процессе, я не отступлюсь. Только из-за него. Я улыбнулась. Эдвард говорил, что мы противоестественны. Что не природа породила нас. Теперь я знаю это наверняка. Но я поняла свое предназначение. Я – неуловимая фантомная Тень, стала непробиваемым барьером между миром, в котором есть он, и тем, кто пытается этот мир уничтожить. Она еще десять тысяч раз пожалеет, что остановила свой выбор на мне. Она сама дала мне цель. И оружие. Своим примером я вдохновляю других. Ну, как, ничего предназначение? Да, мне тоже нравится! Итак, кто первый? Я здесь. Я жду. Конец?...