28 сектор: Пламя и лёд

Почувствуешь в себе огонь — дерзай. Ибо ещё не ведаешь, когда он погаснет и оставит тебя во мраке. «Железный занавес» Милорад Павич Глава 1. Я вновь и вновь подносила руки к костру, рискуя обжечь ладони. Меня постоянно преследовало ощущение, что новый порыв холодного ветра пройдёт через моё тело насквозь. Неделя. Сегодня ровно семь дней моему одиночеству, семь дней после моего необдуманного поступка, семь дней, как мы сожгли 28 сектор, и я ушла. В неизвестность. Погода ухудшилась настолько, что даже мысли в голове понемногу замораживались. Я боялась уснуть, а утром просто не проснуться. Если бы не часы, чудом оказавшиеся в пакете от Кристофера, это, и правда, произошло бы. Температура к сумеркам опускается до нуля точно, поэтому стараюсь спать днем, постоянно заводя будильник на циферблате. С ужасом жду дня, когда заряд батареи закончится. А ведь дальше будет только хуже. Всю неделю я провела в лесу, сменив пару стоянок. На одной из карт был показан небольшой ручей, берущий начало, видимо, в озере. Обосноваться у его берегов было не таким уж и провальным решением. Смерть от обезвоживания мне не светила. С Габриэлем я встречалась дважды. Рассказывать об этих событиях нет смысла, ведь ничего хорошего они не сулили. Дни тянулись целую вечность. Воспоминания давили с такой силой, что грозили вот-вот расплющить мою и без того замороженную голову. Я часто вспоминала последний день в 28. Линда. Не сумев спасти подругу, только сейчас начинаю осознавать свою вину. У меня был сон — предупреждение, а это было более чем достаточно, чтобы обезопасить её жизнь. Но мне этого не хватило. Если бы не замерзающий мозг, я бы давно начала ощущать непередаваемые моральные муки. Однако, даже это не самое страшное. Всё чаще задумывалась о той твари, что была в теле Эндрю Грина. О своём поступке, о том ноже, о чувстве, что принесло облегчение, а не досаду. Я не жалела об этом. Не жалела, что осквернила руку. Не жалела о первом убийстве. Мне, правда, было всё равно. От постоянного трения, металлическая плоскость кольца начала блестеть ещё ярче. Языки пламени отчётливо освещали гравировку. Пальцы сами постоянно поворачивали аксессуар то в одну, то в другую сторону, в надежде, что отец просто возьмёт и появится. Тела не было ни среди нападавших, ни где-либо в округе. Однажды я даже всерьез задумалась над тем, чтобы вернуться в 24, если бы не ангел, который меня отговорил, не знаю, что бы произошло. Ложные надежды подпитывали мою и без того разгоряченную фантазию, ставя меня в тупик. Где сейчас он? Жив ли? Этого я уже, скорее всего, никогда не узнаю. Вот только смириться не получается. Возвращаю кольцо обратно на шею. Я где-то откопала небольшую тесёмку, отлично подходящую по длине. Каменными пальцами беру новую ветку и достаю знаменитый нож. Начинаю затачивать краешек. Запасы медленно, но кончались, о городе мыслей не было, поэтому я пробовала охотиться. Животных тут и раньше видели нечасто, а после всего этого загрязнения…но мне всё же удалось достать утку-одиночку, обосновавшуюся на болотах. Захватив с собой лук и пистолет, в оружии я не нуждалась, но основным занятием всё же стала заготовка новых стрел. Перья утки, пусть и не идеальны, но для оперения подошли. Оставалась только натачивать ветки. Уже пятый десяток. Вспышка света за моей спиной прервала это занятие. Слегка нагнувшись и посильнее сжав палку, я выждала, пока всё закончиться. — Саламандра, — только и произносит Габриэль во время своего появления. Сделав упор на левую ногу, размахиваюсь и отправляю недострелу в его сторону. Он, без затруднений, останавливает её на расстоянии нескольких сантиметров от головы. — Неплохо. Ангел начинает движение в мою сторону. Как ни в чем не бывало, продолжаю точить новую ветку. От резких движений случайно обрезаю кончик пальца, засовываю его в рот. — Думаю, ты готова перейти к тренировкам, — Габриэль присаживается рядом со мной. — Почему? — скулы сводит от холода. — О чём ты, последний серафим? — Почему, если я — огонь, а огонь — это я, почему он до сих пор обжигает? — вкладываю во фразу двойной смысл. — Тебе нельзя долго находиться на свежем воздухе, — констатирует, — А если в буквальном смысле…то и тут есть ответ. Твой огонь немного другой природы. Более спокойный, дарящий лишь тепло и свет. Но и земной, безусловно, можно подчинить своей воле. Нужно лишь перейти к тренировкам и выйти на новый уровень, Саламандра. — Я не собираюсь быть пешкой в ваших играх, — сильнее давлю на лезвие. — Может, ты и пешка, но она в самом конце игры может превратиться в ферзя. Это лишь вопрос времени и умелости игрока. И, кстати, лук и стрелы, — ангел раздавливает ветку в кулаке. Опилки разлетаются во все стороны, — Не твоё оружие. Не с таким темпераментом. — Ты прав, — откладываю палку в сторону, — Моё оружие – нож. Мгновенно поднимаюсь, направляя лезвие в сторону его горла. Габриэль перехватывает меня за запястье. От места соприкосновения начинают струиться столбы пара. От неожиданного наплыва боли фактически повисаю на руке ангела. Он разворачивает нож в мою сторону. Глава 2. — Док, мне нужны перекись и бинты, — поправляю выбившуюся лямку рюкзака на спине. -Только не говори, что снова вылазка, — Майк, вместе со стопкой книг в руках, появляется в проеме. Для удобства мы соединили две палатки вместе, чтобы картотеку хранить при лазарете. — Третья за неделю? — Нам нужно как можно больше продовольствия. На улице холодает, а мы надеемся вскоре пересечь океан, несмотря на то, что у людей банально мёрзнут конечности, — выкидываю, возможно, слишком резко. — Мы оба знаем, что ты ищешь ее, — тихо говорит он, аккуратно раскладывая медицинские карты по столу. — Но прошло семь дней. Неделя, Крис. Вита может быть где угодно. От звука ее имени холодеют ладони. Не слышал его уже целую вечность. Я знаю, что Майк прав, как никогда, но порой обманывать себя проще, чем кажется, легче, чем признаться в обратном. — Может, она и импульсивна, но точно не глупа, — отвожу взгляд. — Продовольствия мало. Уходить от городской черты — самоубийство. — Тогда зачем ты отпустил её? — Док повышает голос. — Я могу достать тебе перекись, бинты, позволить крутить Миртой, но подтверждать ложные надежды не собираюсь. Вита была дорога нам всем, однако, бродить по лесам — не выход. Даже если допустить, что вы чудом отыщите её, согласится ли она вернуться? — Не надо, — мотаю головой. — Я жалею об этом больше всего. Поэтому, если хотя бы не попытаюсь… — Что за шум, мальчики? — в палатку проникает Мирта, легонько толкая меня в бок. — Снова вылазка? За эти дни мы с ней изрядно сблизились. Проведя несколько дней в походах, разделяя общий адреналин, я, пожалуй, начинал относиться к ней, как к старшей сестре. — Ага, — буркает Майк, сверля меня насквозь. Строю умоляющую физиономию. — Я вот только не понимаю, — Мирта осматривает карты на столе, — Почему мы до сих пор ищем Виту в городе? — Что? — мы с Доком одновременно подаем голос. — Думаешь, я бы стала таскать своих парней на какие-то вылазки? — она ехидно улыбается. — Ежу понятно, что ты ищешь её, Клайд недоделанный. Майк разводит руками и разворачивается к шкафчику, чтобы достать медикаменты. — Пойду, предупрежу их. Выходим через час, — с этими словами Мирта исчезает так же быстро, как и возникла. — Крис, — Майк протягивает перекись с бинтами. — Хочешь совет? Киваю, принимая медикаменты. — Запомни одно, — он дотрагивается пальцем до моего лба. — Вы с ней настолько вбили себе в голову, какие разные, что не замечаете насколько одинаковые на самом деле. Доверься сердцу. Мысли как она, действуй как она. Удачи тебе, Кристофер. Верни Виту нам всем. — Спасибо, Майк, — разворачиваюсь, направляясь к выходу. — Я уже потерял себя, не могу потерять и ее. Глава 3. — Что ты чувствуешь? — первый раз слышу, как ангел поддается эмоциям. Он почти выкрикивает это. — Скажи мне, что ты чувствуешь? Смотрю на его пальцы, сжимающие мою руку, стараясь не заорать от нестерпимой боли. Кожа раскраснелась настолько, что кажется, будто она плавится и горит ярким пламенем. — Боль, — Габриэль наслаждается этим. Я вижу в нем черты твари, побывавшей в теле Эндрю, — Она ключ ко всему. Вся твоя судьба — лишь сплошная боль. Из глаз сыпятся искры, из груди отвращение. Собравшись, с трудом поднимаю голову, чтобы видеть его глаза. — Я понимаю, — выдавливаю улыбку, сдерживаясь, чтобы не плюнуть в лицо ангела, — Теперь я всё понимаю. На кону ведь не только существование человечества, так? Это всё только ради того, чтобы спасти собственные шкуры. Чего вам там завещал Иисус? Защищать, хранить нас, как своих детей? Да вы похуже тварей будете, они хотя бы не трусы. — Твоя судьба, — он сжимает пальцы сильнее, — Предопределена. Тебе придется повиноваться, это лишь вопрос времени. Пока стоящий за всем этим, не добрался до тех, кто тебе дорог, нужно действовать. Сейчас ты слаба, очень слаба, но как только заглянешь в его глаза и увидишь ту тьму, всё поймёшь. До последней капли. У нас есть только одно преимущество — злость. Твоя бескрайняя ненависть ко всему. И если не использовать хотя бы ее, исход битвы уже известен. — Хоть в чем-то прав, — цежу сквозь зубы, обращаясь к Габриэлю. — Бесспорно, в тебе есть искра, — как ни в чем не бывало, продолжает. — Но пламя должно разгореться. Сколько тебе потребуется кислорода для этого? Что нужно сделать, чтобы ты поняла наконец, что поставлено на карту? — Так пусть огонь равный твоему гневу растечется по венам, — ангел полностью напрягает кулак, и я кричу. Горло сдавливает спазм. Слышу шипение, столбы дыма срастаются в один. — Пусть он закалит тебя, саламандра. Пламя не должно больше затухнуть, иначе все мы обречены. В ушах звенит, ору так, будто мои барабанные перепонки давно лопнули. Напрягаю руку. «Сделай это». Слышу голос в голове. «Сделай это». Делаю несколько частых выдохов и с воплем выдергиваю запястье из мертвой хватки. Не в силах устоять на ногах, падаю на студёную землю, разворачиваю раненую часть тела к себе. Из выжженных шрамов всё ещё валит дым, в нос ударяет запах сладости. Запах горящей плоти. На моей руке чёткие отпечатки пальцев ангела. Прежде чем исчезнуть, он бросает: — Дай знать, когда будешь готова принять решение. Глава 4. В пути мы находились уже четвертый час, подходя к границе города. Ноги неприятно ныли от перегруза. Обсудив ситуацию, мы с Миртой решили вначале обыскать магазины и аптеки вблизи окраины на наличие каких-либо следов, а заодно захватить что-нибудь нужное. Однако пока что этот план доверия не внушал. — Почти на месте, — вместе с нами ещё трое парней из отряда. Бенджамин, Рой и, кажется, Ник. Честно говоря, я их не различаю. Да и не зачем — полное погружение в свои мысли даёт первые положительные результаты. — Отлично. Крис, мы ещё не были в этой части города, тут есть что-нибудь поблизости? — узнать автора реплики помогает лишь его женский голос. — Заправка. Прямо напротив тебя. По мне, идеальное место, чтобы вооружиться всем необходимым, — бурчу под нос, но, судя по молчанию, Мирта меня услышала. Вспоминаю финальные слова Майка. Мы выходим на пустынное шоссе. Обнаженное дорожное покрытие упирается в горизонт что по правую, что по левую руку. За макушками деревьев поблескивают крыши редких небоскрёбов. Переходя через дорогу, начинаю питать подозрительную надежду. Шансов один на миллион, и что? Погибли миллиарды, остались единицы. Когда нас это останавливало? Почему бы Вите просто не взять и не оказаться в нескольких метрах от меня? Почему бы просто не возникнуть… — Эй, — Мирта кладёт руку мне на плечо. Невольно вздрагиваю. — Что будешь делать, если она будет там? — Почему именно я должен что-то делать? — пытаюсь разыграть комедию. Она улыбается и, ухватившись за краешек куртки, увлекает меня за собой. С первого взгляда заправка выглядела невзрачно: обтрескавшиеся стены, заляпанные окна…я уже третий раз проходил мимо нее, не замечая ничего особенного. А ведь площадь ее, лишь подойдя ближе, можно было оценить по существу. Она должна быть переполнена товарами — идеальное место для пополнения запасов. Как можно было не догадаться зайти в эту заправку раньше? — Закрыто, — подёргав ручку двери, констатирует Бен — высокий габаритный парень с россыпью веснушек на носу. — Есть у кого лом, или что-то в этом духе? Достаю мачете и подхожу к нему. — Ну, — Бенджамин отходит в сторону, — Это тоже подойдёт. Налегаю на дверь и втыкаю лезвие в проем. Она мгновенно сходит с петель. Окончательно утратив надежду, наблюдаю, как полоса света с улицы увеличивает свой угол. Здесь явно никого не было довольно давно. Об этом свидетельствуют приличный слой пыли на полках, многочисленная паутина, отвратительный запах, ну и, конечно, закрытая дверь. Делаю шаг внутрь, расстёгивая карман рюкзака и выуживая оттуда фонарь. — Предлагаю поискать тут что-нибудь, — предлагает Рой своим высоким тембром. — Не зря же пришли. Без лишних слов, все расходятся в противоположных направлениях, начиная обшаривать стеллажи. Я не могу найти адекватный подход даже к этому заданию. Голова словно потяжелела, забетонировала себя изнутри в попытке не выпустить меня оттуда. И это происходит последние два дня. Уверен, будь мы сейчас в нормальном мире, я бы уже имел какой-нибудь диагноз в карточке. — Тихо, — Мирта приставляет палец к губам, настороженно выглядывая из-за нагромождения полок. — Кажется, я слышала шаги. Глава 5. Не в силах больше оставаться на месте, я решила проветриться. С луком за спиной, начинаю обследовать неизвестный мне до этого квадрат с востока от ручья. Дабы не потеряться, помечаю деревья ножом. Передвигаюсь аккуратно, почти на цыпочках, высматривая каждый лист или ветку. Осторожность сейчас не помешает. Предплечье до сих пор щипало, пусть и болевые ощущения закончились. Шрам никуда не исчез, поэтому, периодически поглядывая на него, я начинала свыкаться с мыслью, что след от ангельских пальцев останется теперь со мной навсегда. Не хотелось сейчас размышлять о какой-то судьбе, предназначении, не хотелось вспоминать 28 сектор, не хотелось вообще находиться в этом мире здесь и сейчас. Перешагивая корни деревьев, я сосредоточилась лишь на одной мысли: если была одна утка, то можно найти и вторую. Желудку явно не хватало горячей пищи. Даже ещё будучи в секторах, мы питались сплошными консервами. Я никогда не любила мясо, особенно диких уток. Но во рту надолго устоялся привкус той птицы, что была застрелена несколько дней назад. Если бы можно было вычислить какую-то схему, по которой остатки животных распределены по территории планеты, то я, пожалуй, согласилась бы вернуться в Россию вплавь на руках, чтобы заполучить заветный кусочек. Стволы деревьев заметно поредели. Возможно, близко находится какой-нибудь объект человеческой деятельности. Так всегда. Где ступила его нога, там и стволы редкие, и ветки поломанные, и листья примятые… Приседаю, не веря своим глазам. Здесь кто-то был, причем недавно и не один. Чёткие отпечатки ног. Шелушу высохший лист между пальцев, его частички развеиваются на ветру. Поднимаю взгляд, оглядывая лес. Пытаясь не создавать лишнего шума, достаю стрелу и прислоняюсь с внешней стороны к дереву. Наконечник стрелы без синей пометки, я взяла самые обычные. Не самый приятный момент. Накинув капюшон плаща и натянув тетиву, на корточках отодвигаюсь к дереву сзади. Если они ещё здесь, мне не уйти отсюда незамеченной. Пусть с обычной стрелой и луком, но до сих пор имею волшебный нож в загашнике, который увеличивает мои шансы в разы. Прислушиваюсь. Ничего, кроме шума леса. Должно что-то быть. Я чувствую это. Адреналин не затуманивает разум, наоборот поддерживает его. Действую размеренно, как и должна. Я слышу шорох. Пара метров, не больше. Моя спина практически срастается с деревом, пальцы сильнее сжимают лук. Прерывисто выглядываю из-за ствола. Где же вы? Справа. Шаги удаляются. Меня задевают странные эмоции. Я как бы готова незаметно уйти, несмотря на риск. Но не могу. Кровь кипит от воспоминаний о той твари, в грудь которой вошёл мой нож. Месть. Слово застыло на устах. Не чувствую ни гнева, ни каких-то особых эмоциональных всплесков. Месть. От дерева к дереву, я двигаюсь на звук шагов. Пройдя уже приличное расстояние за неизвестными, нахожу низкий, но плотный кустарник. Они двигаются на юго-запад, тут-то и перехвачу. Заседаю в укрытии. Звук становится слышен чётче. В очередной раз повторяю: сейчас или никогда. Я выпрыгиваю из-за куста. — Стой! — его громкий возглас отражается в моей голове. Парень вскидывает руки. — Это я. Всё ещё не веря своим глазам, опускаю капюшон, но лук продолжаю держать устойчиво. Из-за его спины медленно выходит девочка. — Алекс?