Почти насмерть.

Снова научиться сдерживать внезапно забившееся сердце, когда на улице за поворотом померещится знакомый силуэт. Не опускать глаза, когда на скамейке перед тобой целуется парочка. И больше никогда, никогда не ждать, когда зазвонит телефон.*

Два часа ночи, а мне не спится. Сижу на полу возле кровати и смотрю на языки пламени. Завораживает. Затягивает. Подчиняет. Повинуясь странному порыву, встаю и подхожу к окну. Окна на распашку, и морозный ветер дует. Выбивает кислород из легких, огонь сдувает. Ну и похер. Пускай я потом заболею, пускай мне холодно до дрожи. Холод - обратная сторона тепла. Лед - огня. Мне нужен холодный огонь, чтобы заморозил мою душу к чертям собачим... Три года назад... - Максимка, - раздается веселый голос, - подъем в школу, опоздаешь! - Ну мааам, - раздается заспанный голос из-под одеяла. Что может омрачить осеннее утро? Правильно, школа. Особенно, если учеба в первую смену. - Палки гну, - женщина подходит к кровати и срывает одеяло, - вставай! - Жестокая. Парень, которого так нагло разбудили, свесил ноги с кровати. Темные волосы напоминали солому, а карие глаза никак не могли сфокусироваться. Ну, что поделать, школа не ждет. - ... а затем математика, - рассказывала рыжеволосая девчушка за завтраком. Максим, уже умытый и одетый, пришел на кухню. Маша, его сестра, завтракала и попутно рассказывала родителям о своих планах. - Всем доброе утро, - вяло поздоровался парень. - И тебе не хворать! - звонко отчеканила рыжая сестрица. Брюнет взял свою порцию завтрака и сел напротив сестры. Такие разные. Он больше похож на отца, она - на маму. У него темные волосы и карие глаза, она рыжая и зеленоглазая. И только черты лица выдают родственную связь. - Милый, - подала голос мама, - а у тебя какие планы? - Школа, тренировка, и желательно бы доползти домой после этого. - Пессимистичный ты мой, - ухватив сына за щеку и попутно теребив её, просюсюкала женщина. - Мать, моя любимая, - серьёзно начал парень, - руки убрала. Женщина заливисто рассмеялась. Доев завтрак, дети оправились в школу. Максим не любил свой класс. "Придурок на придурке и придурком погоняет" - так думал про него парень. Так что Максим был одиночкой. Ни с кем не разговаривал без особой надобности, держался в стороне. Впрочем, никто не был против. Он никого не трогал, его не трогали. Только один парень, Егор, постоянно стебался. Шатен, с зелеными глазами. "Еблан" - как окрестил его Макс. - Оу, Максимушка приперся, - поприветствовал парня Егор. - Как же ты смог наступить на горло своей гордости и осчастливить нас, смертных, своим пресутствием. - Захлопнись, - холодно ответил Макс. Брюнет сел на своё место. - Ага, сестрице это своей пожелай. - На что намекаешь, уёба? Егор сел на соседнюю парту. - Какие намёки!? Прямо говорю, что твоя сестра сплетница, дура и шалава. - Попутал что-то, - спокойно продолжил брюнет, - моей сестре девять лет. И она не шалава, не сплетница, и не дура. - Во всяком случае, пример она усвоила, - встретив вопросительный взгляд, шатен продолжил. - Представляешь, иду вчера домой после тренировки, а там твоя мамаша с мужиком в подворотне милуется. Да так ещё ножку призывно задрала, а он... Максим набросился на одноклассника. Ярость застилает глаза. Мыслей почти нет, кроме одной: "Убить эту скотину". Его мать не могла изменить отцу. Только не мама. Она не такая. Кто угодно, но не она. Уничтожу. Убью. Не физически, так морально. Но не дам в обиду свою семью. Кто-то пытается оттащить его от уже бессознательного тела. А Максим по-прежнему наносит удары... Максим очнулся в... Впрочем, он не знал, где находится. Бело-голубые стены, белый пол и потолок. Кровать, характерная для больниц. Парень понял, что он в палате. Голова болела. Сильно. Казалось, что кто-то изнутри разрывает связки. Максим встал, немного пошатываясь дошел до двери, и приоткрыл её. - Я удивляюсь, что это проявилось так поздно, - донесся женский голос до парня. - Обычно лет в десять, максимум в тринадцать, а тут в пятнадцать. - И что нам делать? - до боли знакомый голос. Мама. - Любить. Вылечить нервный психоз невозможно. Максим ничего не понимал. Почему его так наигранно опекают, почему он провел в психологической больнице три дня, почему его не подпускают к зеркалу? Но сегодня его выписали, и он вернулся домой. - Максим, - позвала парня мать, - куда ты побежал? Брюнет, не отвечая на вопрос, направился к зеркалу и замер. Его карие глаза... Вернее, они были карими, теперь же они стали черными и немного дикими. - Что происходит? - задал вопрос парень. - Ты о чем? - Не ври мне! Что происходит? Как это понимать? - Успокойся, - женщина вздохнула, - пошли присядем. Мать и сын направились в гостиную. Маши не было дома - школа, отец на работе. Самое время для разговора. - Максим, чтобы не случилось, знай, что мы тебя любим, - рыжеволосая перевела дух. - У тебя нервное расстройство. Оно не лечится. Безудержная агрессия. - Я не понимаю? - Ты избил Егора. Сильно. Я не знаю почему, но это спровоцировало большой выброс адреналина, что повлекло заболевание. Агрессия всегда была скрыта в тебе, просто требовался толчок, чтобы запустить её... Наши дни... Нервный психоз... Ты всегда будешь меня любить. Бред. Ложь. Мразь. Ты бросила нас через год, сбежала к богатенькому мужику. У тебя сдали нервы. Правильно, нахрена тебе нужен сын-псих и ещё мелкая дочь, а про мужа я вообще молчу. Убил бы тебя. Да, ты живешь теперь во Франции, или хер знает где. Через год меня допустили до учебы в нормальной школе. О спорте, конечно, и речи идти не могло. Пришлось забросить плавание. Теперь я - агрессивный подросток, которого может спровоцировать любая хренотень. А любимая мамочка, которую я любил больше жизни, послала меня на хуй. Сказав при этом: "Я ещё молодая, я не могу загубить свою жизнь". Сука. - Так, хватит, - произнес вслух парень. Он встал с подоконника, закрыл окно и подошел к столу, на котором лежала зажигалка. В темноте раннего утра зажглось пламя... ________________________________ * Марк Леви. "Каждый хочет любить"