Холод.

– Ты решил меня заморозить, да? – Эггси кутается в теплую куртку и сверлит взглядом невозмутимого, как сто Будд, Гарри Харта. Конечно, тому достаточно их стандартной куртки, чтобы чувствовать себя комфортно, а Эггси ощущает себя китайской капустой в этом ворохе одежды. Когда он рассказывал этому садисту о своей болезни, то не мог даже подумать о том, что Гарри потащит его в какую-то зиму. – Ты садист? Или просто в Кингсмене путевки на Карибы закончились, а отменить собственное приглашение – значит нарушить сто пятидесятое правило джентльменского кодекса? – Я обещал тебе Карибы? Прости, тебе послышалось, я сказал "сюрприз" и предложил провести вместе выходные, – Гарри сохраняет привычное невозмутимое выражение лица, но в его глазах беснуются черти. – Действительно сюрприз! – язвительно соглашается Эггси. – Куда ты меня завез? В Россию? В Сибирь? В Антарктиду?! – У тебя совсем плохо с географией, мой мальчик, мы в Японии. – Так какого черта мы делаем в Японии, если тут так холодно?! – от возмущения Эггси давится ледяным воздухом и захлебывается кашлем. Гарри мгновенно оказывается рядом и смотрит так, что его пристальный взгляд способен оставить ожоги. "Ты в порядке?" – безмолвно спрашивает он, и Эггси кивает в ответ. – Кто-то пару недель назад обвинял меня в занудстве, – Гарри мягко улыбается. – Тебе понравится, я обещаю. Если нет, тогда с меня Карибы. Или Мальдивы. Что захочешь. – Ловлю тебя на слове! – Эггси улыбается. – Мы скоро придем? Я начинаю мерзнуть, – виновато добавляет он. Непонятно, что задумал Гарри, зачем притащил его в Японию, температура в которой падала до каких-то невероятных отметок. Наставник знает, как его согреть и быстро привезти в норму, но одна мысль о новом приступе отравляет существование. – Почти пришли. Осталось минут пятнадцать-двадцать, потерпишь? Эггси кивает и добавляет: – Спасибо за куртку. На самом деле, в куртке ему было почти не холодно, холодно под курткой, не спасает даже форменная одежда Кингсмен. Он порядком удивился, когда Галахад объявился с этой курткой на пороге. Куртка, похоже, была разработана в Кингсмен – тепло сохраняла так, что в ней было почти жарко, но тогда у него возник логичный вопрос, зачем? В Лондоне не бывает сильных холодов, а по возвращении он все-таки сообщил в офис о своей особенности. Была мысль случайно "забыть" об этом, работал же он все это время нормально, и никому не мешало его восприятие холода. Но Гарри по голове за это не погладит – Эггси знал точно. Гнева наставника он не боялся, но расстраивать его не хотелось. Наоборот, о непоколебимом Галахаде хотелось позаботиться. Гарри всегда заботился о нем, никогда не отказывал в помощи и оказывал ее столь деликатно, что Эггси не всегда ее замечал. Взять хотя бы его последний визит. Только когда наставник выключился во время разговора, парень осознал, насколько он устал. До этого Гарри выслушивал все его откровения, и упрекнуть его в невнимании Эггси не мог. Он тогда соврал: Гарри спал почти час. Однако Эггси знал, что Гарри расстроится, если узнает. А он сам, если потребовалось бы, сидел бы рядом до утра. Парень до сих пор жалел, что не нашел плед, чтобы укрыть его, – возможно, тогда Гарри проспал бы дольше. На подушку он наткнулся сразу, а обыскивать все шкафы не хотелось. Эггси безумно боялся разбудить наставника, обнимая за плечи и укладывая на диван, но у него не шевельнулся ни один мускул. Гэри допивал вино, смотрел на вздымающийся от равномерного дыхания живот и понимал, что хотел бы лечь рядом. Пусть Гарри снова обнимает его во сне – это ничуть не хуже разговора. Наверное, он бы так и сделал, если бы диван не был таким узким. Но он позволил себе только один раз прикоснулся к волосам, убирая упругий завиток со лба. Эггси всегда думал, что у Галахада прямые волосы, которые он укладывает красивыми волнами. Как у всех в Кингсмен, его прическа всегда была идеально аккуратной, волосок к волоску. Один раз он умудрился заметить непослушный волосок, выбивающийся из общей глади – через полчаса его уже не было. Когда волосы Гарри стали подсыхать и сворачиваться хаотичными колечками, Эггси поймал себя на мысли, что его так и тянет прикоснуться к ним, взъерошить. Галахад в лесу, обросший трехдневной щетиной, был так не похож на себя в офисе, что Эггси не сводил с него взгляда. Впрочем, идеальным Гарри был и вне офиса: во время их посиделок в баре, редких встречах у него дома, даже на полевых заданиях агент Галахад умудрялся содержать себя в почти идеальном порядке. Гэри иногда подозревал, что его брюки сделаны из немнущейся ткани, а оксфорды обладают пыле- и грязе-отталкивающим покрытием. Им нечасто выпадали совместные задания, это было самым длинным, и позволило узнать наставника с новой стороны. Оказывается, неидеальный Галахад был не менее привлекательным, а домашний вариант с влажными вьющимися волосами и вовсе будоражил воображение. Эггси не знает, зачем вломился тогда в ванную Галахада. Когда поднимался, не планировал караулить своего наставника, просто хотел что-то сказать, но все мысли вылетели из головы при взгляде на размытые контуры тела, угадываемые сквозь матовое стекло. Нужно было извиниться перед Гарри, но стоило тому шагнуть навстречу, как горло сдавило так, что он вздохнуть не мог. Гэри был уверен, что Галахад сейчас ему врежет. По его лицу ничего нельзя было прочесть, но счастливым Харт не выглядел. Гарри склонился, прижался к нему грудью – сердце екнуло, его ведь сейчас поцелуют! И что, черт побери, с этим всем делать?! Когда этого не случилось, по идее, нужно было вздохнуть с облегчением, но вместо этого последовал укол разочарования. Гарри не нужно было намекать ему на выход, ссылаясь на необходимость одеться, Эггси и самому уже хотелось удрать, чтобы выдохнуть наконец скопившееся в груди напряжение. Тем не менее он согласился на предложение провести вместе выходные, не раздумывая – с наставником ему всегда было комфортно. Сейчас остается только надеяться, что ему и правда понравится – последние два часа прошли во внутренней борьбе с холодом. В самолете и машине было все равно, что вокруг зима, но когда они взяли рюкзаки и полезли в горы... Единственное, что его сейчас утешало – рюкзаки слишком маленькие, чтобы в них поместилась палатка. А это значит, что Гарри не решил устроить пикник с ночевкой в лесу. Хотя, он не будет удивлен, если окажется, что, кроме спрессованного топлива, в Кингсмене есть еще и спрессованные палатки... – Пришли, – Гарри останавливается так резко, что Эггси приходится менять траекторию движения, чтобы не врезаться в его спину. Парень взбирается на пригорок и с интересом рассматривает небольшой деревянный дом с озером. Этот оазис утоплен в скалах, и попасть туда можно только по узкой тропинке, той самой, по которой они шли последние часы. Дом, как дом, – думает парень, – разве что крыши, как у классических пагод. С таким же успехом можно было снять дом в горах где-нибудь в Швейцарии, там еще и на лыжах покататься можно, а здесь из всех развлечений только жидкий туман над озером. Гарри ловит его недоуменный взгляд и поясняет: – Это онсен. – Что? – Горячие геотермальные источники с минеральной водой. Очень распространенный вид отдыха. СПА по-японски. – Ты хочешь сказать, что мы будем купаться? Зимой? На улице? – неверяще уточняет Эггси, не сводя глаз с наставника. Он с ума сошел?! Они же оба превратятся в куски льда за три секунды, оказавшись мокрыми на морозе. Этой участи не избежит и Галахад, который не страдает остротой восприятия низких температур. – Кажется, ты упустил из вида слово "горячие", – Гарри легонько подталкивает его вперед. Эггси делает по инерции несколько шагов, но дальше следует за Гарри уже по своей воле. Увиденное не вызывает воодушевления, но не торчать же на морозе. Видимо, придется сидеть в доме, пока Гарри плещется в своих горячих геотермальных. – Уличная ванна при такой температуре кажется мне сомнительным удовольствием, извини, – коротко отвечает парень. Гарри обижать не хочется, но и делать вид, что он в восторге, Гэри считает неправильным. – Если ты попробуешь, и тебе не понравится, лично вызову самолет на Карибы, – Гарри улыбается, стучит в дверь и в через пару секунд склоняется в поклоне перед немолодой японкой. Эггси сбит с толку, но движения наставника повторяет почти без опоздания. Галахад был знатоком этикета всех областей, и Эггси, научившийся только азам, давно взял за правило повторять все без лишних раздумий – пока рядом Гарри можно быть спокойным. Он не удивился бы, если бы Харт заговорил по-японски, но диалог ведется на английском языке. Продравшись сквозь чудовищный акцент, Эггси понимает, что перед ними хозяйка онсена, ужин будет после купания, их комнаты готовы, одежду сейчас принесут, а еще они, похоже, здесь на несколько дней. Хозяйка исчезает в неизвестном направлении, Гарри снимает обувь, убирает ее в шкафчик, ждет, пока это же сделает Эггси, и протягивает ему свернутую одежду. – Гарри, а ты когда-нибудь был в онсене? – Лет десять назад. – Босиком они проходят внутрь. Гарри следует по узким коридорам так уверенно, словно он у себя дома. – Вот твоя комната, Эггси. Моя напротив. – Тебе понравилось? Взгляд наставника подергивается пеленой воспоминаний, и лицо озаряет широкая улыбка: – Это было восхитительно. Жаль, что я столько лет не мог выбраться сюда снова. Но если ты хочешь, мы уедем сейчас, – взгляд Гарри становится серьезным. – Не хочу. – Эггси улыбается. Галахад редко улыбается так широко и открыто, и настроение сразу ползет вниз. Такой Гарри, скорее, посмеется над его ошибками, чем устроит выволочку, как иногда бывает. – Попробуем твой СПА на морозе. Если что, тебе же меня откачивать. Гарри усмехается: – Договорились. Переодевайся. Перед купанием в источнике необходимо принять душ. Он в конце коридора и направо. Все банные принадлежности есть в номере. И еще – мы здесь одни. Я снял весь комплекс. Гарри исчезает за своими дверями, и Эггси проходит в свой. Шкаф для одежды, низкий стол и ваза с фруктами, совершенно европейская кровать, только на низких ножках – и, в общем, все. Стены тонкие, больше напоминают перегородки, с такими стенами ни музыку громко не послушать, ни сексом не заняться, но кровать определенно радует. Спать на полу ему бы не хотелось. На заданиях приходится спать в любой момент, хоть стоя, хоть зависнув в воздухе, но в отпуске просто обязано быть комфортно – не так часто у них есть возможность отдохнуть. Эггси раздевается, убирает одежду и разворачивает местную спецформу. Халат. Ну да, они же в Японии, тут все в кимоно ходят. Парень небрежно подвязывает халат поясом, берет корзинку с полотенцем и разнообразными пузырьками для мытья и сталкивается нос к носу с Галахадом. Кимоно на Эггси темно-синее, однотонное, а Галахад в сером, испещренном серыми же полосами, только разных оттенков. Даже кимоно похоже на его обычные костюмы. И, конечно, в нем он выглядит так же ослепительно. Впрочем, Гарри идет все, Эггси в этом и не сомневался. Наставник окидывает его заинтересованным взглядом, мягко улыбается, а потом внезапно хмурится. В следующую секунду Гарри прижимает его к стене отточенным до автоматизма движением и срывает пояс. Горло сжимается в нехорошем предчувствии – в последний раз Гарри так нашел на нем уже активированную взрывчатку. Но тот распахивает его кимоно, не пытается обыскать или осмотреть на предмет датчиков. Тогда в голову приходит, что так срывают одежду и для совершенно для других целей – Гэри забывает, как дышат. По лицу Гарри ничего прочесть нельзя, но не собирается сопротивляться, пусть делает, что хочет. Его карие глаза в этом свете отливают зеленью, а взгляд гипнотизирует. Воздух никак не хочет просачиваться через сдавленное судорогой горло, внутри образуется тяжелый ком, но Эггси не шевелится – завороженный глазами наставника покорно ждет, что будет дальше. Гарри снова запахивает его кимоно, завязывает пояс аккуратным узлом и, как ни в чем не бывало, распрямляется. Эггси с вызовом смотрит на него: и что это за хуйня, Гарри, а? – Только похоронная юката запахивается на левую сторону, – поясняет Гарри. – Юката – это кимоно? – Ком в горле, наконец, исчезает, но собственный голос звучит хрипло, словно его только что душили. – Одна из разновидностей. Их много. Эггси не находит, что ответить. Галахад, знаток этикета и вообще-всего-на-свете. Иногда это раздражает, нельзя же быть таким занудой и всезнайкой! Но Эггси знает, что и у него характер не сахар, поэтому старается относиться с пониманием. Правда, очень сложно относиться с пониманием к человеку, который с лицом заправского маньячиллы из ужастиков рвет с него одежду только потому, что он застегнул ее неподобающим образом. Можно было просто объяснить. Прямо из душевой к воде ведут деревянные мостки – и, похоже, это станет самым большим испытанием. Из одежды с собой только юката, в которой надо пройти по морозу несколько дюжин шагов. Сейчас заметно, что над водой клубится пар – именно его Гэри издалека принял за туман. Значит, озеро не будет чуть теплым, вода в нем горячая, но все равно удовольствие от таких водных процедур пока не получается представить – все это напоминает самовнушение. Гэри включает душ и сует голову под горячие струи. Гарри приступил к мытью раньше, но Эггси заканчивает первым – его ждут последние ярды до источника. Оттягивать свидания с неприятностями не имеет смысла. Парень делает глубокий выдох и шагает наружу. Ледяной воздух мгновенно обволакивает кожу. Можно было не надевать юкату, он и так чувствует себя голым. Когда он подходит к воде, то вокруг всё, как в замедленной съемке. Он пытается сосредоточиться на звуках природы, но уши словно заткнуты чем-то, что отсекает звуки и превращает окружающий мир в вакуум. Кожа покрыта коркой льда, легкие свернулись в клубок. Каждый вдох разрывает изнутри. Он цепляется негнущимися пальцами за перила и спускается по деревянным ступеням, вознося хвалу всем, кого только может вспомнить, за то, что на ступеньках нет наледи – ноги, и те держат его с трудом. Парень тихо матерится сквозь зубы – долбаный Гарри с долбанным японским халатом! Кто просил его так затягивать этот дурацкий пояс?! Юката остается где-то на ступенях, и парень торопливо шагает вперед, пока может. Вода доходит уже до середины бедер, а его тело все еще балансирует на грани обморока. Эггси будто сжирают два вида пламени. Оба обжигают, только одно обдает жаром, а другое старается превратить его в глыбу льда. Глубокий вдох, еще один шаг вперед – и он с силой отталкивается от деревянной лестницы. Озябшее тело устремляется вперед, он рассекает воду мощными гребками, даже не пытаясь анализировать свои ощущения. Нервные окончания выдают фейерверки на всей поверхности его кожи – это невозможно уложить в рамки известного опыта. Эггси не может понять, дышит он или нет, бьется ли еще его сердце; все, что остается – механические движения. Он замирает посередине источника. Сколько прошло времени? Несколько минут или полчаса? Парень оглядывается. Гарри еще нет – скорей всего, счет шел на минуты или даже секунды, но в такой интенсивности ощущений немудрено потеряться. Сейчас он начинает понимать, о чем говорил наставник. Его тело согрелось; не просто тепло – жар течет по его венам. И то, что приходится глотать жалящий холодом воздух, придает ощущениям лишь остроту. Гэри тянется прямо в воде, расслабляет мышцы и, приблизившись к одному из берегов, устраивается на камне так, чтобы его тело было погружено в воду по самый подбородок. Гарри прав – это восхитительно. Эггси успевает превратиться в расплавленное желе, когда появляется Галахад. В отличие от него, он не стал выходить из дома в юкате – набросил на плечо полотенце, а в руках какой-то поднос. В паровом тумане обнаженный Гарри смотрится, как прототип каких-нибудь античных скульптур. Среди них были и нагромождения мышц, но греческий дискобол, как запомнилось ему из школьного курса истории, очень походил фигурой на Гарри Харта. Эту аллюзию не портит даже хмурое выражение лица, с которым тот вешает его юкату на перила. Внезапно Эггси смущается и отворачивается. Собственное повышенное внимание к телу наставника ставит в тупик его самого. Не хватало только, чтобы Гарри это заметил! Парень подчеркнуто не смотрит на него, пока тот не подплывает вплотную. Щеки полыхают жаром, и Эггси рад, что это можно списать на температуру воды. Гарри останавливается напротив и наполняет миниатюрные пиалы. – Теплое сакэ – отличный напиток для онсена, попробуй. Плавающие подносы - замечательная идея, – думает парень. – Хотя столик был бы удобнее. Эггси опрокидывает пиалу, только постфактум замечая, что наставник выпивает напиток не залпом, а маленькими глотками. Вкус у сакэ специфический, виски вкуснее, но температура – то, что нужно. К тому же в такой горячей воде пить виски было бы убийственно. – Отложим Карибы на следующий раз? – Гарри бросает на него полный иронии взгляд и снова наполняет крошечные бокалы. – Мне здесь нравится, – Эггси искренне улыбается в ответ и подмигивает Галахаду: – Не хочешь поплавать? Вместо ответа Гарри ныряет. Эггси бросается вслед и повторяет его путь на поверхности, но все равно тот выныривает на дюжину футов впереди. Как он не старается нагнать Галахада, настигает его только у противоположного края озера, когда Гарри сбавляет скорость. Непонятно, как у него получается двигаться так вальяжно и неторопливо на первый взгляд, но перемещаться с такой скоростью. По дороге обратно они не соревнуются. Эггси наблюдает, как работают мышцы тренированного тела, и осознает, что даже его проблемы с дыханием исчезли. Вторую порцию сакэ он пьет медленно, напитка хватает ровно на два глотка. Гарри раскрасневшийся, взъерошенный и так близко, что Эггси не выдерживает и касается его волос. Влажные пряди холодят руку и заставляют нахмуриться: – Не нужно было нырять, у тебя скоро волосы в сосульки превратятся. Гарри легкомысленно улыбается: – Да. Я об этом не подумал. Сердце глухо ударяется о ребра, напоминая о своем существовании. Сейчас его удары почти болезненные. Ладонь превращается в лед вместе с волосами Гарри, но Эггси не собирается ее убирать. Они смотрят друг другу в глаза, когда пальцы наставника мягко очерчивают линию челюсти; парень разрывает зрительный контакт только, когда его губы накрывают чужие. Он на ощупь запускает пятерню в завитки волос, обхватывает шею и рывком притягивает к себе. Потребовалась целая вечность, чтобы понять, что ему самому было нужно, и Гарри, как обычно, показывает ему правильный ответ. Показывает самым приятным и обезоруживающим способом. Как тогда в палатке: нужно только довериться и позволить себе расслабиться, и сейчас у Эггси нет проблем с доверием. С каждым движением губ, касанием языка из его легких выкачивают новую порцию воздуха, но он не испытывает страха. Наконец-то в его жизни все правильно. Гарри отрывается от его губ, а Эггси продолжает сжимать его шею так же крепко. Он не позволит отстраниться. Парень жадно рассматривает влажные губы и поднимает глаза. Наставник выглядит серьезным и немного печальным. "Что бы ты там себе не надумал, Галахад, – нет", – думает Эггси и тихо произносит: – Гарри, мне очень холодно спать одному. Отдельное удовольствие наблюдать, как смягчаются резкие черты, а от внешних уголков глаз лучиками разбегаются тонкие морщинки – Гарри улыбается. – Я знаю пару способов с этим справиться, – улыбка слышится даже в голосе, и Гэри не может сдержать разъезжающиеся в ответном жесте уголки рта. О да. Он не сомневается.